Читать онлайн «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3». Страница 120

 Наконец, 5–го сентября основал и заложил я свое новое обиталище. Место для хором назначил я на самом красивейшем месте, в небольшом расстоянии от большой дороги, на самом берегу большого и обширного пруда, выдавшемся в пруд углом, наподобие мыса, и поставил дом так, чтоб он лицом был прямо к большой дороге и окружен был и спереди и с правого бока водою и небольшим подле себя на самом береге цветниками. Сим оградил я подле самой воды низеньким штакецом, и для входа в него из хором назначил быть большому каменному крыльцу из моей столовой комнаты. И как тогда каменщики были еще не отысканы, то заложил я дом для поспешения на столбах и тотчас велел приниматься за работу.

 Между сими хлопотами не упускал я заниматься и своими любезными гостями; а в самой день закладки хором посетил меня первой из тамошних соседей, и впервые еще, помянутой господин Новиков вместе с господином Игнатьевым, которых мы также постарались угостить как можно лучше. А на другой день после того вздумали племянницы мол съездить к нам в Дворяниново и повидаться с тамошними нашими родными, и мы проводили их до села Турова и остались сами в гостях у жившего тут господина Шушерина, Василья Федоровича. Сей любезной человек незадолго до того сделался мне знаком, и как он любил искренно нас, а мы его, то и рад я был, что дом его случился быть у нас на самой дороге и на половине пути, и потому служил нам тут всегда добрым перепутьем. Дни чрез два после того посетил и бы нас в Киясовке, с женою и обеими дочерьми своими, а 12–го числа ездила жена моя с старшею из племянниц моих в Коломну, для некоторых покупок; а чрез три дня после того и разрушилось опять наше приятное общество, чрез отъезд племянниц моих обратно в Кашин.

 Мы проводили их с чувствительным сожалением, и жена моя поехала с нею на короткое время в Москву, а я остался хлопотать с своими строениями, лесами, садами и мужиками.

 В сих происшествиях протекла нечувствительно вся первая половина, сентября месяца, а что происходило во второй и далее, о том расскажу я вам в письме последующем, а теперешнее сим кончив скажу, что я есмь ваш и проч.

(Генваря 4–го дня 1809 года).

РАННЯЯ ЗИМА

ПИСЬМО 177–е

 Любезный приятель! Едва мы только проводили своих племянниц и с женою моею от себя, как и перетревожило нас уже сделавшееся первое и большое зазимье. Зима с стужами своими показала глаза свои как–то в этот год слишком уже рано. Первый и довольно жестокий мороз посетил нас еще 9–го августа, а в половине октября настала уже я совершенная зима. Теперь вообразите же себе, сколь мало удобного времени имел я к совершению всех своих начатых строений. Но сказать надобно, что и трудился и заботился я об них прямо ревностно, а особливо после того как пугнуло меня помянутое зазимье; ибо как по всем замечаниям надлежало тогда ровно чрез месяц ожидать и настоящей зимы, то усугубил я все мои труды, старания и работы и не отходил почти ни пяди от сих, присутствуя при них от утренней зари до вечерней, или разъезжая сам по лесам для понуждения скорейшей вырубки и привоза дерев. Стук от нескольких десятков топоров продолжался беспрерывно с утра до вечера и разбуждал нас с восхождением солнца, но нужда приневоливала меня и употреблять всевозможнейшую поспешность.

 Помянутое зазимье заставило нас впервые испытать нагревать комнаты наши каминами, но они скоро доказали, что на них дальней надежды полагать никоим образом было нам не можно. Производимое ими тепло столь же скоро и уходило, как при закрытия оных набиралось. Сперва обрадовались было мы, увидев себя в тепле, но радость наша была весьма кратковременна. Чрез немногие часы комнаты наши делались таковыми ж холодными, как были прежде я усугубляли только гореванье наше о том, как нам будет жить тут в самое позднее осеннее время.

 Впрочем, имел я около сего времени у себя неожидаемого, но весьма приятного гостя. Вдруг является передо мной один молодой и ученой священник, приехавший из Коломны для осмотрения упразднявшегося у нас в селе поповского места, дабы в случае, если оно ему полюбится, можно б было ему, по благосклонности к нему архиерея, занять оное. Он пришел тогда ко мне на поклон, и мы не успели с ним нескольких минут провесть в разговорах, как и полюбили друг друга. Нигде знакомство и дружба так скоро не восстановляется, как между учеными, а особливо если повстречаются взаимно согласные мысли и чувства. А самое сие тогда с нами и случилось. Я нашел в нем хотя не великого во всем знатока, но, по крайней мере штудировавшего в семинарии, и много кой–чего таки знающего, но что всего лучше, отменно любопытного молодого человека; а и он поразился неожидаемостию и удивлением, нашел во мне человека, превосходящего знаниями всех их семинарских учителей. Самое сие я прилепило его так ко мне, что он положил за непременное себе дело, добиваться всеми образами, чтоб перевели его в село наше, а сие к обоюдному нашему удовольствию чрез короткое время и воспоследовало действительно; чему я с моей стороны тем более был рад, что получил в нем давно желаемого и приятного себе по ученым делам и материям собеседника, и могу сказать, что он доставлял мне сотовариществом своим весьма многие приятные минуты. Он назывался Никитою Никифоровичем, а прозванием Морев.

 Наконец приискали мне и наняли и каменщиков, и как время оставалось уже мало, а фундамент был превысокой, то усугубил я еще и более ревностное мое за работами смотрение и не отходил от них почтя ни пяди, и хлопот было у меня полон рот с ними. Но как бы то ни было, но мы с ними его смастерили, я довольно удачно. Кроме сего, занимался я в сие время и поправлением некоторых маленьких прудов, в деревнях находящихся, но более всего привлекали меня к себе леса и требовали частого присутствия в оных. Надобно было нам из них премногое множество всякого леса как на казенное, так и на крестьянское строение, а не менее для запасения себя дровами, на всю зиму. И все сии деревья вырубаемы были не инако, как по моему указыванию и с наблюдением наивозможнейшего порядка. Итак, для всего того доводилось мне почти всякой день ездить в рощи и леса и давать мои наставления. Всю помянутую рощу разрубили мы аллеями и прошпектами на множество частей и косяков, и превратя ее тем в некоторой род зверинца, придали ей действительно такой хороший вид, что все почти проезжие останавливались, чтоб множеством сих аллей, представляющихся то и дело глазам, полюбоваться.

 В сих упражнениях и многочисленных трудах и не видал я, как прошла и вторая половина сентября, и наступил октябрь месяц. Первое число оного, или день Покрова Богородицы, праздновали мы в Воскресенках у родственника нашего Арцыбышева, которой из всех наших родных жил тогда всех ближе к нам, а оттуда проехали теща моя с дочерью г. Ладыженского на часок в нашу деревню, а я, возвратившись в Киясовку, принялся за расчерчивание и делание пред новым своим домом цветница, дабы к весне иметь его для посадки цветов уже готовым.