Читать онлайн «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3». Страница 119

 Но сего было еще не довольно. Но как удалось мне спознакомиться со многими, то нечувствительно возродилась во мне охота и испытывать самым делом, все ли то было справедливо, что упоминалось в книгах о полезных их свойствах и врачебных силах. К таковым испытаниям подало мне и то великий повод, что князь, отпуская меня из Москвы, просил меня, чтобы купить и взять с собой маленькую Пекинову аптечку. «Теперь нет (говорил он) там еще лекаря, и покуда я приищу и определю и мы там заведем небольшой хотя гошпиталь, то пожалуйте, случающимся больным раздавайте из аптечки сей лекарства и помогайте беднякам, сколько вы то учинить в состоянии будете». И как я ему то с охотою обещал, а притом сказал несколько слов и об охоте своей к ботанике, то сие побудило его еще более к тому, и он был тем очень доволен.

 Таким образом, купив и привезя с собою сию, хотя ничего незначащую, аптечку и не преминул я при первых сходках всем крестьянам объявить, что у меня есть казенные лекарства и чтоб все страждущие какими–нибудь болезнями ко мне являлись, и что я их охотно и безденежно лекарствами, какие есть, снабжать буду. А сие и не преминуло произвесть своего действия. Больные и действительно стали ко мне от времени до времени приходить и просить от болезней своих лекарств. Но как в помянутой аптечке далеко не было столь многих лекарств, чтоб ими всем можно было помогать, то самое сие и побудило меня воспринимать иногда прибежище свое и к тем из врачебных трав, с которыми удалось мне уже познакомиться и заохотило меня не только их собирать, сушить и заготовлять впрок, но заготовлять из них разные порошки, крошевы и настойки для удобнейшего их употребления; и поелику к сему потребна была кое–какая мелкая стеклянная, глиняная и деревянная посуда, то при первой в Москву посылке и велел я себе накупить множество раздой величины стклянок, пузырьков, баночек, точеных деревянных стамушек и прочего тому подобного; и не успели их ко мне привезть, как и настановил я ими в кабинете у себя целой шкапчик, и ну наполнять их, иные порошками, иные крошеными кореньями и травами, иные каплями или настойками, делаемыми из трав разных. И сие было первым основанием моей аптечки домашней. А как мне нужен был человек, которой бы мне помогал травы сии собирать и приуготовлять по наставлению моему разные лекарства, то и выбрал я из тамошних дворовых людей одного молодого и несколько грамоте умеющего малого, и определил его к сему делу, которой и воспользовался тем так, что впоследствии времени сделал даже лекарским учеником, а потом и подлекарем, и ему определено было изрядное жалованье.

 Наконец не позабыл я и о полученном письме от господина Нартова, и как надлежало ему на оное ответствовать, то написав в ответ письмо, и отправил я оное к нему, уведомив вкупе его и о новом месте моего пребывания и должности, о чем он ничего еще не ведал.

 Случилось сие уже в самом исходе месяца августа, которой день ознаменовался вкупе и тем, что мы ввечеру сего дня обрадованы были приездом к нам любезных наших родных кашинских, восхотевших нас посетить, как скоро узнали о нашем преселении, и приехать к нам в новое наше обиталище. Мы были им очень рады. Они все три тогда к нам приехали и пробыли у нас ровно две недели, и как чрез то общество наше увеличилось еще больше, то все время сие, несмотря на все мои хлопоты, труды и недосуги, было нам отменно весело. Мы старались угостить их у себя колико можно лучше, и не упускали ничего, чем бы могли пребывание их у нас сделать для них приятнейшим, а они, по любви своей к нам, осыпали нас своими ласками и благоприятством.

 Вскоре после приезда племянниц моих начался и месяц сентябрь, а с ним настало удобное время к сделанию в садах достальных плодов, и потом к предприниманию в них работ разных. Итак, по снятии плодов и по продаже всех излишних, принялся я и за оные. Их было два: один старинной, позади палат и нарочито обширной, но до крайности и так запущенной и обезобразившимся, что прежнего его регулярства не было почти и приметно. Из прежних стриженных липовых шпалер составился лес из превысоких липовых дерев, разросшихся так, что не было почти прохода. А подобно тому и другое все заглохло и заросло всякою дичью и негодью. Самые плодовитые деревья находились в прежалком состоянии.

 Другой сад был молодой и гораздо сего меньше. Он лежал в боку от дома и в некотором от него отдалении за прудом, и власно как на полуострове, ибо окружен был с трех сторон водою. Узкой проулочек или проход, сделанной чрез него на гумно и на скотской двор, разделял его собою надвое, и с обеих сторон к сему проулку примыкали узкие плотины или переходы через пруд и залив, позади его находящиеся. Но и сей сад немногим чем был лучше большого и в таком же запущении.

 Причиною тому было, что как господа давно перестали в сие село ездить и в нем жить, то и не прилагаемо было и поддержанию его в порядке ни от кого и никакого старания. Глупому прикащику не было до него никакой нужды; а садовника мы хотя тут и нашли, и он был мужик хотя доброй и рачительный, но более огородник, нежели садовник, и знания его простирались очень не далеко. И к тому ж, как не давали ему никаких работников, то одному ему, а притом и без принуждения, и нечего было… (?).

 Итак, ходючи нередко по сим садам, давно уже замечал я в мыслях, что мне с ними сделать, и чем и как бы их поправить и привесть сколько–нибудь в лучшее состояние. Почему, как скоро сняты были все плоды, то и начал я намерение свое производить в действо. Мое первое дело было, чтоб обрубить и окарнать в большом саде все липовые шпалеры так, чтоб остались одни только голые комли или пни их, вышиною аршина в три от земли. Садовник мой только ахал, сие увидев, и почитал их совершенно погубленными, но я уверил его о противном и что он чрез год шпалер своих не узнает и увидит их молодыми. Таким же образом без всякого милосердия поступил я и со многими другими деревьями и кустарниками и не только с дикими, но и с самыми плодовитыми: и иные вырубал совсем, другие подчищал, у иных вырубал всю негодь и так далее. Садовник мой только поглядывал и производил то скрепя уже свое сердце.

 Поопростав сим образом старые сады от всякой негоди, принялся я за основание совсем нового сада и за засаждение оного разными плодовитыми и дикими деревьями. Сей назначил я совсем на новом месте, захватив под оной целую десятину полевой земли, за будущим новым управительским домом, и назначивал его быть моим собственным, то есть управительским; и между тем как возили из рощи лес, а из Спасского разобранные хоромы, занимался я тут же разбиванием сего нового сада, которой по тогдашнему господствующему еще везде вкусу расположил я регулярным и насадил множество шпалер, наделал множество куртин и напичкал все сими плодовитыми молодыми деревцами и кустарниками. По счастию, нашел я сих такое великое изобилие в запасе, что мне только стало их на весь сей новой сад и на подсадку в обоих садах прежних, но осталось некоторое количество мне и для себя и отправления в мои собственные сады по дозволению князя. Я велел их там посадить: яблони в моем новом полевом саде, а чернослив или зимовые сливы в садах ближнем и верхнем, которые прекрасные плоды ведутся у меня и доныне, а из яблонок остались очень–очень немногие, и достопамятнейшая из них есть так называемая Денисовка. Прочие же на большую часть хотя сначала и принялись, но потом в отсутствие мое погибли.