Читать онлайн «Дарвинизм в XX веке». Страница 64

Автор Борис Медников

А дальше, в самом отдаленном будущем? Пожелает ли человек сохранить в неприкосновенности строение своего организма, в общем унаследованное от узконосой обезьяны?

Не берусь судить за наших, отдаленных от нас тысячами лет потомков. Но в принципе не исключено, что их может вообще не устроить организация той материи, которая известна нам — электронные поля атомов и мезонные поля ядер, и они пожелают стать чем-то иным — тем, что нам неведомо, как были неведомы электроны и мезоны питекантропу.

Заключение

Пора прощаться с читателем — а я вижу, что не рассказал еще о многом, а о еще большем круге проблем, стоящих перед эволюционной теорией наших дней, был вынужден из-за недостатка места упомянуть лишь вскользь. Я утешаю себя тем, что писал не учебник по дарвинизму, а потому имел право акцентировать внимание — свое и читателей — на тех вопросах, которые лично мне представляются наиболее важными.

Все же мне кажется, что основную проблему, стоявшую передо мной, я осветил достаточно подробно. Эта проблема — борьба телеологизма и материализма в теории эволюции, идущая уже тысячи лет — от Аристотеля, Фомы Аквинского и Ламарка до наших дней. Материализм в биологии и сейчас имеет дело с невыдуманным противником. Особенно активно пропагандирует телеологические идеи самое реакционное направление современной буржуазной философии, официальная идеология Ватикана — неотомизм, воскрешающий идеи Фомы Аквинского. Вот что пишет, например, профессор из ФРГ Р. Нахтвей в книге, многозначительно названной «Ложный путь дарвинизма»: «Целесообразные, рациональные изменения тела, которые возникают как результат живого взаимодействия между организмом и средой, в конце концов закрепляются в наследственности. Этот ламарковский принцип объяснения имеет большое преимущество перед дарвиновской эволюционной теорией». Если читатель принадлежит к моему поколению, он без труда припомнит время, когда и у нас с кафедр теория эволюции излагалась чуть ли не в идентичных выражениях.

Вряд ли, конечно, имело бы смысл рассматривать все перипетии борьбы телеологизма и материализма, если бы телеологических взглядов на эволюцию придерживались лишь мракобесы и шарлатаны. Антидарвинистских взглядов на эволюцию, в той или иной мере сводимых к какой-либо форме телеологизма, придерживались и некоторые крупные биологи XX столетия, обогатившие науку, которой они были по-настоящему преданы, важнейшими открытиями. О некоторых из них уже было упомянуто. Высоко оценивая их оригинальные биологические работы, мы не должны забывать об их ошибках.

Рецидивы антидарвинизма наступают периодически у многих. Вот и сейчас, когда я пишу эти строки, на моем столе лежит недавно изданная у нас книга С. Оно «Генетические механизмы прогрессивной эволюции». Причину прогрессивной эволюции автор видит в умножении генного материала, полностью отказывая отбору в творческой роли. Согласно Оно, роль естественного отбора исключительно консервативная, он сохраняет старое и бессилен создать новое. Но ведь так же отрицал дарвинизм в прошлом веке Герберт Спенсер! Мысль антидарвинистов «зациклена», она работает, как собака, кусающая себя за хвост.

В литературе иногда можно встретить утверждения о предстоящем в будущем или происходящем на наших глазах синтезе ламаркизма и дарвинизма. Иными словами, теория эволюции якобы должна объединить в себе и учение о естественном отборе, и принцип адекватного приспособительного воздействия внешней среды. Такой подход нам представляется неверным. Следует отличать относительно верные теории от принципиально неверных гипотез.

Мы знаем, что учение Птолемея о неподвижной Земле, находящейся в центре Вселенной, неверно, как неверно и мнение Коперника о том, что Земля вращается вокруг неподвижного Солнца по круговой орбите. Но учение Птолемея мертво; развивая его, мы все дальше и дальше будем отходить от истины. Развивая учение Коперника, мы идем по пути Джордано Бруно, Галилея, Кеплера и Ньютона — к современной астрономии. Совершенно ясно, что Птолемей и Коперник ошибались по-разному. Гибрид между их учениями невозможен принципиально (точнее, бесплоден). Так же бесплодны эклектические попытки объединить в одной теории эволюции учения Дарвина и Ламарка, материализм и телеологию.

Живучесть телеологических взглядов на эволюцию не должна нас смущать. Как сказал А. И. Герцен, «религия без откровения, без церкви и с притязанием на логику почти неискоренима из головы поверхностных умов, равно не имеющих ни довольно сердца, чтобы верить, ни довольно мозга, чтобы рассуждать».

Примечания

В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 325.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 524.

Письмо Энгельса Марксу. — К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 29, стр. 424.

Фридрих Энгельс. Диалектика природы. М, Политиздат, 1969, стр. 189.

Фридрих Энгельс. Диалектика природы. М., Политиздат, 1969, стр. 189.

Доминантный признак в первом поколении гибридов подавляет рецессивный. Поэтому он получил свое название от латинского «доминус» — господин.

Буквой n обозначают число хромосом в половой клетке (гаплоидный набор).

Гомология в данном случае — соответствие, параллельное сходство форм.

Точнее, вероятность потери равна обратной величине от основания натуральных логарифмов 1/e = 0,3679 (для любителей математики).

Известен один вид оленей, у которого серповидноклеточность эритроцитов стала видовым признаком и встречается у всех особей. По-видимому, в данном случае мутация гена S компенсируется другой мутацией, чем и снимается летальный эффект.

Кстати, Макс Дельбрюк, впоследствии учитель Д. Уотсона, физик-атомник, «совращенный» в биологию И. В. Тимофеевым-Ресовским (это не единственная «жертва» Николая Владимировича).

Для любителей математики: вероятность такого события равна 1/100! где 100! — факториал, произведение чисел 1 · 2 · 3 · 4 ·… · 100. Но я не могу привести здесь эту цифру по двум причинам: во-первых, имеющиеся у меня под рукой таблицы факториалов идут лишь до 20, во-вторых, у меня нет бумаги, чтобы выписать дробь со столькими нулями.

Фридрих Энгельс. Диалектика природы. М., Политиздат, 1969, стр. 145.

К тому же, в последнее время выяснилось, что «человек» с озера Рудольф гораздо совершеннее олдозайского (объем мозга свыше 800 см3), а по строению черепа более человекоподобен, чем неандерталец.

Фридрих Энгельс. Диалектика природы. М., Политиздат, 1969, стр. 150.

Подобные, известные с давних времен факты, и вызвали ядовитую шутку Анатоля Франса о том, что дикари ускоряли прогресс, поедая стариков; мы же его тормозим, создавая академии. Что Франс был в данном случае неправ, мы убедимся в дальнейшем.