Читать онлайн «Дарвинизм в XX веке». Страница 61

Второе противоречие связано с изготовлением орудий — с первой фазой труда по Энгельсу. Даже простейшее рубило изготовить не так просто, этому надо долго учиться. Поэтому генетически жестко закрепленная программа поведения в процессе очеловечивания обезьяны должна была смениться поведением, основанным на обучении и привыкании.

Габилис был, очевидно, еще малоспособным учеником — недаром в «галечной» культуре нет устоявшихся форм орудий. Каждый новый габилис «доходил до всего» сам, методом проб и ошибок.

Короче, основные черты человека неизбежно влекут за собой увеличение периода младенчества и детства, периода, когда новое поколение беспомощно и нуждается в опеке со стороны родителей, беспрецедентной в природе. Этот, несомненно, неприспособительный феномен должен быть чем-то компенсирован, в противном случае человек не выдержал бы борьбы за существование.

Иная группа противоречий связана с концом жизни. В период, когда рефлекторная деятельность сменяется разумной, наибольшую ценность для популяции начинают приобретать старики — живое хранилище информации о традициях и обрядах, способах охоты, выделки орудий, короче — способах выжить. А естественный отбор безразличен к судьбам особей, не участвующих уже в размножении.

Иными словами, в борьбе за существование должны были побеждать не только самые ловкие и сообразительные, пожиратели других людей, а охраняющие слабых: беременных женщин и детей — будущее популяции, стариков и старух — кладезь информации, передающейся по каналу второй сигнальной системы. И чем лучше охраняли слабых, тем больший успех в борьбе имела популяция — пока отбор не привел к возникновению способности пожертвовать собой для блага племени. Нет, не людоедство, а альтруизм вывел человека в люди!

Еще Дарвин со всей отчетливостью понимал значение этой проблемы. Обезьянолюди, вооруженные острыми кремневыми орудиями, но не умеющие сдерживать звериные инстинкты, просто не смогли бы выжить — они истребили бы друг друга. Поэтому возникновение социальной среды в становлении разумного существа — процесс необходимый и неизбежный.

Дарвин указывал, что предпосылки для возникновения социальных отношений имеются уже у общественных животных, в первую очередь у обезьян: «…те общества, которые имели наибольшее число сочувствующих друг другу членов, должны были процветать больше и оставлять после себя более многочисленное потомство».

И самое главное: «…насколько вопрос касается повышения уровня нравственности и увеличения числа способных людей, естественный отбор имеет, по-видимому, у цивилизованных наций мало влияния, несмотря на то, что их основные общественные инстинкты были первоначально изобретены этим путем».

Короче, уже Дарвин понимал, что естественный отбор создал социальные отношения у человека, а затем уступил им место. В эволюции человека разумного есть парадокс — отбор шел на уничтожение самого себя, на уничтожение внутривидовой борьбы.

К сожалению, мало кто из считавших себя последователями и продолжателями дела Дарвина заметил эти строки. Апология «борьбы всех против всех, каждого против каждого» достигла предела в так называемом социал-дарвинизме, который, впрочем, задолго до Дарвина исповедовали люди, считавшие других людей лишь средством для достижения своей цели.

Еще в 1932 году Дж. Холдейн математически строго показал, что отбор по «генам альтруизма» был весьма эффективным. Шестью годами позже советский антрополог Я. Я. Рогинский создал стройную гипотезу о возникновении социальных качеств человека под действием отбора. Согласно Рогинскому, на заре первобытного общества выживали преимущественно особи, лучше других приспособленные к социальной организации, которые вовремя могли ликвидировать опасные для коллектива конфликты (изгоняя, например, чрезмерно агрессивных и антисоциальных членов). Эта точка зрения была поддержана в 1947 году известным генетиком и невропатологом С. Н. Давиденковым.

В последнее время крупнейший специалист по генетике человека В. П. Эфроимсон весьма четко показал генетическую обусловленность многих принципов этики, унаследованных нами от первобытных людей (рекомендую его прекрасную популярную статью в журнале «Новый мир», № 10 за 1971 г.). Однако наследственных задатков альтруизма, накопленного нашими первобытными предками, явно недостаточно в обществе с классовыми противоречиями и социальной несправедливостью. Нужно воспитание, определенная среда, действие Разума.

Теперь мы можем вполне правдоподобно истолковать быстрое исчезновение поздних неандертальцев. Уже упоминалось, что мозг их имел неразвитые, клювовидные лобные доли. Данные нейрохирургии согласно показывают, что повреждение или заболевание лобных долей вызывает распад человека как социальной личности. Такие больные асоциальны — они возбуждены, буйны и агрессивны, не владеют своими эмоциями. Поэтому лобным долям мозга приписывается функция высших мыслительных центров, управляющих социальным поведением человека.

Поздние неандертальцы «сделали ставку» на развитие умственных способностей, «позабыв» о развитии социальных. По-видимому, их общины были нестойкими — они порой распадались в результате конфликтов между членами. Разумеется, нельзя считать неандертальца полностью асоциальным существом — и у него была взаимопомощь между членами общины, воспитание детей и охрана слабых. В пещере Шанидар (Ирак) найдены останки безрукого старика неандертальца, который, несомненно, не мог бы выжить без помощи других. В то же время нельзя и преувеличивать альтруизм современного человека: Дарвин, например, упоминает о том, что огнеземельцы в период голода убивают и поедают стариков и старух. Но это крайние случаи. В целом можно заключить, что человек современного типа несравненно более социален, чем неандерталец. Это преимущество и позволило ему быстро вытеснить поздних неандертальцев с жизненной арены, отчасти, может быть, поглотив их (отдельные признаки, характеризующие неандертальцев, встречаются у представителей современного человечества, хотя они могут быть наследием более ранней стадии).

Итак, у современного человека выпал такой важный фактор эволюции, как внутривидовая борьба. Значит ли это, что отбор полностью потерял для человека значение и что мы должны, как остроумно заметил известный антрополог В. П. Алексеев, «считать человека лишь какой-то бесплотной общественной субстанцией»? Разумеется, нет: среди факторов внешней среды были и неустранимые социальным развитием. Они и послужили причиной возникновения человеческих рас.

Один талантливый популяризатор в полемике со сторонниками неравенства человеческих рас как-то заявил, что люди белой, черной и желтой расы разнятся так же, как белые, черные и желтые сибирские коты. Дело, однако, обстоит далеко не так просто. Расы — это не аллели одного гена, а сложившиеся исторически группировки особей, объединенные по целому ряду признаков.

В нашу задачу не входит подробный анализ вопроса о человеческих расах, тем более что это сделано в превосходных популярных книгах уже упоминавшегося нами В. П. Алексеева («От животных — к человеку» и, особенно, «В поисках предков»).

Пока мы остановимся на одном аспекте проблемы: все признаки — по меньшей мере главных ветвей человеческого рода — белой, черной и желтой рас (европеоидов, негроидов и монголоидов), адаптивны. Это приспособления к тем факторам внешней среды, которые не могло изменить первобытное человечество. Некоторые из них хорошо укладываются в эмпирические правила, известные эволюционистам.

Возьмем, например, приспособление к температуре. Известно правило Глогера — виды и внутривидовые формы, обитающие в жарком и влажном климате, отличаются повышенной пигментацией внешних покровов. Сопоставьте это правило с распространением негроидов. Черный цвет кожи, как и курчавая шапка волос на голове, возникает независимо у папуасов и меланезийцев, которые гораздо ближе к австралоидам, чем к типичным неграм. Вообще приспособленность негроидов к жизни при повышенной температуре бросается в глаза: темная кожа задерживает ультрафиолет, способный вызвать соматические мутации (рак кожи), широкий нос и толстые вздутые губы с большой поверхностью слизистых оболочек способствуют испарению с высокой теплоотдачей. Согласно экологическому правилу Аллена и Бергмана, у классических негроидов сухощавое сложение, длинные конечности — все это ускоряет вывод из организма лишнего тепла. Европеоид не может взирать на негроида в привычной последнему обстановке без зависти (я, во всяком случае, нечто подобное испытывал).

Наоборот, все пропорции тела и ряд физиологических особенностей эскимосов свидетельствуют, что на них в течение многих поколений действовал жестокий отбор на выживание в крайних условиях высокой Арктики.