Читать онлайн «Великие завоевания варваров». Страница 143

В России конкуренцию усиливал еще один фактор. Судя по обнаруженным кладам монет, приток арабского серебра на север существенно замедлился в период между 870 и 900 годами. Это замедление совпадает с периодом внутриполитического хаоса в Аббасидском халифате – «анархией в Самарре», который продлился с 861 по 870 год. Кризис такого рода и масштаба, разумеется, существенно снизил спрос на предметы роскоши при дворе халифа, что привело к росту конкуренции между различными группами скандинавов, продававшими меха и рабов из Северной России. Это, возможно, отчасти объясняет борьбу за власть над остатками северной торговой сети, и становится ясно, почему византийские послы ничего не добились. Однако со временем порядок был более или менее восстановлен, не только в мусульманском мире, но и на севере – процесс, о котором мы можем кое-что узнать, несмотря на отсутствие письменных источников, благодаря косвенным свидетельствам[584].

Старая Ладога была отстроена, возможно, в X веке, на сей раз из камня. Скандинавские материалы (более ранние, вплоть до 900 года) были обнаружены в ряде других северных поселений: Новгородское городище (Рюриково городище), Тимерёво, Михайловское, Петровское, Псков, Ярославль и Муром. Эти поселения все были основаны там, где был прямой доступ к главному торговому маршруту вниз по Волге (см. карту 20), а значит, и возможность получать прибыль. В этих городах обнаружено больше скандинавских материалов, чем в других поселениях IX века. К ним относятся в том числе женские украшения, что позволяет предположить наличие смешанного пришлого населения, а не просто северян-мужчин, которое проживало по крайней мере в некоторых городах.

Эта новая волна скандинавской миграции совпала с возобновлением притока серебра из исламского мира, которое с 900 года начинает появляться в беспрецедентных количествах. Судя по обнаруженным кладам, около 80 процентов мусульманского серебра, оказавшегося в Северной России и Скандинавии между 750 и 1030 годами (когда его поток фактически пересох), попали туда после 900 года. Деньги поступали и по другому маршруту. К 920-м годам волжские булгары, с которых мы и начали, утвердили свое господство на средней Волге и приняли ислам. Сообщения мусульманских путешественников показывают, что большая часть скандинавских русов к этому времени уже не торговали напрямую с исламским миром. Торговля в основном велась в землях волжских булгар, куда приезжали мусульманские и скандинавские купцы. Это же отражается на происхождении монет X века, обнаруженных в кладах. В то время как в VIII и IX веках монеты преимущественно чеканились в великих центрах исламского мира, современных Иране и Ираке, монеты X века имеют другое происхождение, они были изготовлены в основном на территориях новой династии Саманидов в Восточном Иране. Добыча в серебряных шахтах Хорасана, которые они контролировали, достигла пика и оценивалась в 120–150 тонн серебра в год, что равняется 40–45 миллионам монет. Неудивительно, что земли Саманидов притягивали всех, у кого было что – или кого – продать, и хорошо знакомые торговые пути вели из их земель на восток к средней Волге. Огромный и богатый новый рынок, к которому вели более простые маршруты, привлекал еще больше скандинавов, чем раньше, в леса России[585].

Это спровоцировало появление новой и более грозной силы среди русов, о которой упоминали мусульманские путешественники этой эпохи: островного короля. Все, что мы знаем об этом короле и о политическом образовании, правителем которого он являлся, говорит о том, что его следует воспринимать как «capo di capi» (ит. «босс боссов». – Пер.). Он получал долю в 10 процентов со всех торговых операций и добивался покорности с помощью постоянного вооруженного отряда, составлявшего четыреста человек. Если данные Повести временных лет верны, то первым из этих королей должен был быть Рюрик, основатель династии, но это ничем не подтверждено. Кем бы ни был этот правитель, жил он совершенно точно в Новгородском городище. Скандинавы начали заселять эти места в конце IX века, и, как пишут мусульманские путешественники, то был остров, находящийся там, где река Волхов вытекает из озера Ильмень (см. карту 20). В отличие от других скандинавских поселений этой эпохи оно было обнесено стенами, и это подтверждает предположение о том, что здесь жили люди, облеченные властью. Любой осмелившийся не подчиниться приказам, исходящим отсюда, мог разделить участь обитателей Старой Ладоги вниз по Волхову, чьим домам так не повезло в 860-х годах. Вне всякого сомнения, некоторые из них обнаружили головы лошадей в своих постелях незадолго до пожара[586].

Но такая политическая структура вряд ли могла быть достаточно стабильной, и при всем богатстве, которое текло по землям Северной Руси в начале X века, ее нельзя было назвать мирным и процветающим краем. Прежде всего потому, что большую часть денег приносила работорговля. По своей природе это занятие жестокое и неприятное, включающее в себя вооруженные набеги, в ходе которых захватывались жертвы, и их усмирение при перевозке на рынок. Налеты, целью которых было обогащение или добыча новых товаров, тоже не прекратились. Результатом обоих торговых договоров с Византией, к примеру, стали военные демонстрации, целью которых было уговорить императора и его советников предложить им более выгодные условия торговли. Мусульманские источники также говорят о масштабном набеге на прикаспийские земли в 912 году. И внутренняя нестабильность в этом мире также имела место. Торговая колонизация европейской части России проводилась, как мы видели, несколькими независимыми друг от друга группами скандинавов, а не единой организованной структурой. Можно быть уверенными в том, что, по крайней мере, на начальном этапе не было необходимости отдавать долю в 10 процентов некоему королю севера. И при таких процессах всегда есть возможность появления новых соперников нынешнего «босса».

Король в Новгородском городище, похоже, одержал победу на севере. Но в то время как мусульманские путешественники больше узнавали о нем, политическое образование, главой которого он являлся, подрывалось появлением второго центра скандинавов в Киеве, дальше к югу, близ естественной переправы в среднем течении Днепра. В соответствии с Повестью временных лет, скандинавы впервые пришли в Киев, когда два приближенных Рюрика, Аскольд и Дир, получили его разрешение покинуть Новгород и отправиться в Константинополь. По пути они прибыли в Киев и решили поселиться там, откуда позднее они на двухстах ладьях организовали нападение на Константинополь. Повесть указывает, что они прибыли в Киев в 862 году, а набег на византийскую столицу состоялся в 863–866 годах. Примерно двадцать лет спустя преемник Рюрика, человек «из его племени», по имени Олег, правивший от имени юного сына Рюрика Игоря, двинулся на юг со смешанным войском из скандинавов, финнов и славян. Аскольд и Дир поверили обману и погибли, затем была поставлена крепость, а местных славян обложили данью. Олег объединил север и юг, и появилось Русское государство. Эти события в летописи произошли в 880–882 годах.

Общая канва истории передана вроде бы верно. Киев был более поздним и второстепенным центром активности скандинавов в Западной России. Это одно из нескольких поселений на берегах Днепра, где обнаружены материалы скандинавского происхождения, но лишь после 900 года. Ключом к дальнейшему освоению Днепра стало поселение в Гнездово, которое фактически контролировало переход от озера Ильмень к верхнему течению Днепра и дало викингам возможность двинуться с севера от Ладоги на юг к Черному морю. Скандинавы обосновались в Гнездово лишь в конце IX века, а потом уже в Киеве и других городах: Шестовице и в городище близ Ярославля, где были обнаружены следы пребывания скандинавов примерно в тот же период, и в других вроде Любеча и Чернигова, которые упоминаются в исторических источниках. Присутствие скандинавов с 900 года в землях на среднем течении Днепра не вызывает сомнений, однако археологические изыскания указывают на то, что здесь было гораздо меньше викингов, чем на севере, где материалы, датированные началом X века, встречаются куда чаще[587]. Если в целом хронология событий, предложенная Повестью временных лет, верна, то другие аспекты истории, изложенные в ней, куда менее убедительны.

Прежде всего, конкретные даты, указанные в ней, – лишь более поздняя попытка как-то структурировать устные источники, и полагаться на них нельзя. Нападение на Константинополь мы уже рассматривали, его дата взята из византийской «Хроники» Георгия Монаха, которая не называет скандинавских предводителей, участвовавших в набеге. На каком-то этапе составления Повести временных лет кто-то решил, что нападение на Константинополь, описанное в византийском источнике, – то же самое, которое совершили Аскольд и Дир, и остальная история датируется в соответствии с этим предположением. Но оно, возможно, было ошибочным. Обширные раскопки в Киеве не предоставили скандинавских материалов, которые бы датировались периодом, предшествовавшим 880-м годам (раскопки на Подоле), следовательно, нападение на Константинополь, совершенное в 860-х и упоминавшееся в византийских источниках, было совершено теми, кто проживал в землях к северу от Киева.