Читать онлайн «Масоны: Рожденные в крови». Страница 66

Как только Кальви присоединился к Джелли и Синдоне, «Банк Амброзиано» стал создавать компании за рубежом, контролируемые папским банком. В одной только Панаме появилось десять таких фирм. Затем «Банк Амброзиано» принялся ссужать этим компаниям деньги — в общей сложности более миллиарда долларов. Вкладывал в них средства и папский банк, но никто из инвесторов ни единым словом не обмолвился в Риме ни о масштабах, ни о цели этого тайного капиталовложения. Известно было только, что часть денег шла на скупку акций «Банка Амброзиано» и на раздувание цен на эти акции.

Когда банковские служащие в Италии начали подозревать неладное, Кальви и архиепископ обменялись письмами. Марцинкус успокоил банкира заверениями, что иностранные фирмы действительно находятся под контролем — прямым или косвенным — папского банка, а Кальви в ответ подтвердил, что никто не станет требовать с IOR эту огромную сумму — более миллиарда долларов. Оба понимали, что взыскать долг все равно невозможно, и этот обмен письмами, по сути, ничего не стоил. Когда вмешалось правительство, Кальви покончил с собой — повесился на мосту Черных Монахов в Лондоне. Когда труп обнаружили, карманы его одежды были набиты деньгами и камнями. Была выдвинута версия убийства, и началось масштабное расследование, в результате чего «Банк Амброзиано» обанкротился. Папский банк, по слухам, потерял на этом более 450 млн долларов.

Несмотря на грандиозные убытки, на заинтересованность в судьбе вложений в оффшорные компании и на явную вовлеченность в столь скандальную финансовую аферу, не имеющую себе равных в истории XX столетия, Ватикан не соизволил ответить на вопросы следователей и не предоставил никаких документов, касающихся участия папского банка или отдельных лиц из окружения папы в этом скандале. В начале 1987 г. итальянские власти выдвинули против архиепископа Марцинкуса обвинение в ложном банкротстве. Но Ватикан Марцинкуса не выдал, а экстрадировать его было невозможно по одной очень любопытной причине.

В далеком 1929 г., когда Лицио Джелли еще только вступил в ряды «чернорубашечников», Муссолини подписал Латеранские соглашения с Ватиканом — документ, известный также под названием «Итальянский конкордат». В обмен на поддержку Ватикана Муссолини дал обещание, что в Италии не будет законов, противоречащих учению Церкви (именно поэтому в Италии запрещен развод, а Ватикан осуществляет цензуру над всей итальянской печатной продукцией). Фашистский диктатор удовлетворил также требование Ватикана о том, чтобы кардиналы пользовались такими же почестями и привилегиями, как принцы королевской крови. Более того, Муссолини заложил основы будущего процветания Ватикана, согласившись выплатить тому компенсацию за утрату Папской области в размере 92 млн долларов. Благодаря этому Церковь смогла покупать в тот самый момент, когда весь остальной мир вынужден был продавать, — как раз в то время начиналась Великая депрессия. Дуче признал за Ватиканом права суверенного государства, независимого как от Италии, так и от прочих государств мира. При этом право на экстрадицию за Италией не сохранялось. Во время Второй мировой войны эти соглашения сиасли немало жизней. Гитлер тоже признал «конкордат», который его союзник Муссолини заключил с Ватиканом, поэтому многие аристократы и другие люди со связями находили в Ватикане убежище от нацистов. Все они уцелели, хотя дожидаться конца войны им пришлось в изрядной тесноте: площадь государства Ватикан составляет всего 108 акров.

Точно так же поступил и архиепископ Марцинкус, как только узнал, что правительство Италии выдвинуло против него обвинение. Итальянских полицейских с ордером на арест Марцинкуса в Ватикан не впускали, а сам архиепископ отсиживался на папской земле все пять месяцев, пока дело о полномочиях на его арест слушалось в Верховном суде Италии. Наконец в июле 1987 г. суд постановил, что итальянское правительство не имеет права выдвигать обвинения в связи с преступлениями, совершенными на территории другого суверенного государства. Иного решения никто и не ждал; лондонский «Обсервер» откликнулся на этот вердикт ироничным замечанием: «Свершилось чудо!»

Но настоящее чудо свершилось позже, а именно когда папский банк согласился выплатить — и выплатил! — «Банку Амброзиано» 244 млн долларов, не признав при этом за собой никакой вины и отрицая даже финансовое участие в пресловутой афере. Если учесть, что, по слухам, в ходе скандала папский банк потерял еще 450 млн долларов, то получится, что связи с «Банком Амброзиано» обошлись Католической церкви в кругленькую сумму — около 700 млн долларов. Сумма эта в десять раз превышала потери от неудачных капиталовложений в 1987 г. — потери, которые католики всего мира по просьбе папы возмещали дополнительными пожертвованиями, так и не получив разъяснений о том, какая участь постигла их прежние добровольные взносы и инвестиции. Ватикан сделал все возможное, чтобы окутать скандал непроницаемой завесой тайны, и уже одно это обстоятельство наглядно показывает, какое именно «тайное общество» сыграло ведущую роль в афере «Банка Амброзиано».

Таковы факты. Но в изложении г-на Найта скандал вокруг Ватикана необъяснимым образом превращается в масонский скандал! И единственным обоснованием такой «гипотезы» служит тот факт, что светским партнером Ватикана в этой афере выступала подпольная группа, именовавшая себя масонской ложей, но таковой не являвшаяся. Главу «Итальянский кризис» г-н Найт начинает со следующего заявления: «Летом 1981 г. масонский заговор гигантских масштабов потряс Италию до самого основания». Далее автор «Братства» утверждает, что Джелли в целях шантажа вытягивал из членов своей секты государственные и личные тайны, якобы ссылаясь при этом на «долг масона» перед своими собратьями. Не забывает г-н Найт упомянуть и о «продажных масонах в рядах итальянских вооруженных сил».

Касаясь загадочной гибели Кальви, г-н Найт сообщает, что, по официальной версии, банкир покончил жизнь самоубийством, но, по слухам, якобы дошедшим до него (или возникшим под пером самого Стивена Найта?), Кальви «был ритуально умерщвлен масонами. Шея его была обмотана „буксирным канатом“; карманы набиты камнями как символом масонов — вольных каменщиков, а место для убийства было выбрано по названию моста, поскольку в Италии эмблемой братства служит силуэт черного монаха». По моему мнению, этот «слух» сильно приукрашен, если не изобретен лично г-ном Найтом. Я считаю так нагому, что «фигура черного монаха», по моим данным, никогда не являлась эмблемой итальянского масонства (впрочем, известно, что одна из итальянских масонских лож получила в полном согласии с традицией именования масонских организаций название «Фрати Нере» — «Черные братья» пли «Черные монахи»). Ничуть не беспокоит г-на Найта и очевидное отсутствие мотива для такого «ритуального умерщвления». К чему масонам было рисковать своей репутацией ради убийства итальянского банкира? Мотив для убийства мог обнаружиться у кого угодно у сотрудников «Банка Амброзиано», у работников иностранных фирм, получавших проценты с займов, у любого лица, в руках которого оказалась часть вовлеченной в аферу суммы, у каждого заинтересованного в том, чтобы замять дело… Но ни один из этих возможных мотивов не соотносится с масонами. Что касается Ватикана, то г-н Найт не только перекладывает вину с окружения папы на масонов, но и выводит Святой Престол потенциальной жертвой дальнейших масонских злодеяний, заявляя, что «масоны просочились не только в Римско-католическую церковь, но и в сам Ватикан». Нет нужды пояснять, что все эти заявления не подкреплены ни единым доказательством.

Но и это еще не все. Г-н Найт идет дальше и обнаруживает еще одну удивительную тайну: оказывается, в ряды масонов, в свою очередь, «просочились» агенты КГБ! С обескураживающей прямотой автор «Братства» утверждает: «Никто еще не превзошел советскую разведку в способности проникнуть в любую организацию любого государства. И в каждой стране, где только существовало масонство, оно неминуемо становилось главной ее целью». Подумать только — главной целью!

К числу стран, в которых существует масонство, принадлежит, например, Швейцария. И вот что пишет г-н Найт: «С вопросами о масонстве я обратился через посредника к бывшему агенту КГБ Илье Григорьевичу Джирквелову, перешедшему в 1980 г. на службу к западным разведкам». Г-н Джирквелов явно ничего не знал о масонстве, но г-н Найт быстро оправился от этого удара и нашел что сказать читателю. Он напомнил нам, что из тридцати пяти лет, которые Джирквелов состоял на службе КГБ, большую часть времени он провел в Швейцарии, где насчитывается всего-навсего пятьдесят две масонские ложи. Вспомним, что утверждал г-н Найт чуть раньше: везде, где только существует масонство, оно становится главной целью КГБ. Но вот он связался с агентом КГБ, который долго жил в маленькой стране с пятьюдесятью двумя масонскими ложами. И этому человеку нечего сказать о масонах! Как же так? Ведь приемы проникновения в масонские ложи должны были занимать главное место в подготовке Джирквелова! Однако неустрашимый Стивен Найт не сдается. Он вытягивает из бывшего шпиона комментарии к тому, что может сказать о масонстве сам Стивен Найт. И комментарии эти приводят его в такой восторг, что он сплошь выделяет их курсивом: «Джирквелов… сказал, что если масонство играет столь важную роль в государственной системе, как это явствует из моих слов, то не может быть никаких сомнений в том, что КГБ его использовало и даже рекомендовало агентам, завербованным в Англии, вступать в масонские ложи». Понятно, что с таким же успехом КГБ могло рекомендовать своим агентам работать с бойскаутскими отрядами и в местных благотворительных организациях, добиваться членства в модных клубах и всеми иными возможными способами набирать вес и авторитет в обществе.