Читать онлайн «Великие цивилизации Междуречья. Древняя Месопотамия: Царства Шумер, Аккад, Вавилония и Ассирия. 2700–100 гг. до н. э.». Страница 78

Усердие, с которым собирались эти шедевры прошлого, и тщательность, с которой они хранились, делают честь не только самим писцам, но и царям, их повелителям. Как это ни парадоксально, ассирийцы, столько всего уничтожившие, сохранили для потомков очень многое из духовного наследия Шумера, Аккада и Вавилона, а также своей собственной страны.

Вряд ли сам Ашшурбанипал часто пользовался библиотекой. Ради собственного удовольствия он вполне мог расшифровать текст, вырезанный на камне еще до потопа, или прочитать эпосы о Гильгамеше, Этане и Адапе, но вряд ли у него было достаточно времени или желания для того, чтобы прочитать тысячи табличек, собранных по его приказу. Библиотека, очевидно, была открыта для посещения дворцовыми и храмовыми писцами, которые могли найти там необходимый им текст. Вполне возможно, что она представляла собой часть «университета» (бит мумми, «Дома знаний»), аналоги которого функционировали в разных городах в различные периоды и который, вероятно, был создан для того, чтобы привлекать в Ниневию ученых мужей из Месопотамии. В их распоряжении были не только многочисленные литературные, религиозные и исторические сочинения, но и труды по филологии, списки растений, животных и минералов, перечни географических названий и медицинских предписаний, математические таблицы, астрономические наблюдения – словом, коллекция научных трудов, своего рода энциклопедия ассиро-вавилонского знания. Все эти источники для нас представляют не меньшую ценность, чем для древних ученых, хотя и по несколько другим причинам, однако, в то время как все вместе они позволяют нам судить о степени развития месопотамской науки, по отдельности они оказываются непригодными для этих целей. Поэтому в данной главе мы будем использовать источники, относящиеся к более раннему или более позднему времени, чем таблички из Куюнджика, в частности научные тексты из Ниппура, Телль-Хармала, Ашшура и Урука, датируемые приблизительно III в. до н. э.

Греки, считавшие «халдеев» в основном волшебниками и предсказателями и восхищавшиеся ими, нанесли заметный вред памяти о них. Магия в широком смысле этого слова (как слова или действия, цель которых состоит в том, чтобы оказать влияние на сверхъестественные силы) всегда была тесно связана с шумеро-аккадской религией, и в Месопотамии очень рано стало развиваться и приводиться в систему искусство прорицания, но широкомасштабная популяризация магических практик началась только в конце дохристианской эпохи. Развитие колдовства и «народной» астрологии, занимавших не последнее место в вавилонском философском знании, стало признаком упадка умирающей цивилизации. Кроме того, нам доподлинно известно, что шумерам, ассирийцам и вавилонянам были присущи почти все качества, необходимые для поистине научного склада ума. Они обладали неисчерпаемым любопытством, заставлявшим их собирать древние таблички, создавать музеи древностей и привозить из далеких стран редкие виды растений и неизвестных им животных. Им были свойственны терпение, желание вдаваться в подробности, которое прослеживается во всех результатах их деятельности – от дотошно собранных счетов до произведений искусства. Они были наблюдательны, с удовольствием изучали окружающий их мир, записывали и сопоставляли огромные массивы информации, делая это не из практических соображений, а из любви к чистому знанию, по крайней мере в некоторых сферах, и прошли длинный путь по дороге открытий. Наконец их математики доказали, что обладают способностью к абстрактному мышлению, причем в такой степени, которой редко достигали ученые умы в древности до начала Античности.

Как только будущий месопотамский писец отправлялся в школу, у него тотчас же появлялась возможность применить эти врожденные качества. Обучение проходило в устной форме (по крайней мере, вплоть до настоящего времени не был найден ни один учебник), а значит, способствовало развитию слуховой памяти. Кроме того, из-за сложности клинописи, в которой каждый символ мог обозначать целое слово или слог с несколькими фонетическими значениями, а также в связи с тем, что ему приходилось осваивать сразу два языка: шумерский и аккадский, ученик сразу должен был погрузиться в очень сложные филологические штудии. Вместо освоения алфавита ему приходилось заучивать наизусть длинные списки знаков, их названий, произношения и значений, причем на обоих языках. Сохранилось несколько подобных списков, что ученые считают огромной удачей, так как без них не была бы расшифрована шумерская письменность.

Освоив все это, будущий писец приступал к изучению таблиц спряжений и словников, в которые входили списки предметов, технических терминов или выражений, относящихся к одной и той же категории, и двух– или трехъязычных словарей, включавших в себя слова, написанные на диалектах шумерского языка, а также касситские, хеттские, а позднее и греческие слова. Значительный интерес представляют таблички, на которых вырезаны архаические пиктографические знаки наряду с их ассирийскими эквивалентами. Так как пиктограммы перестали использоваться примерно за 2600 лет до того, как появились эти таблички, и вряд ли имели для ассирийцев какое-либо практическое значение, мы можем прийти к выводу, что перед нами еще одно доказательство их пристрастия к «чистой» научной работе. Наука в целом относилась к сфере интересов бога Энки-Эа, а ее покровителем являлся сын Мардука Набу, в то время как богиня Нисаба, «которая держит в своей руке стило», покровительствовала сложному и пользовавшемуся огромным уважением искусству письма.

Подобная система обучения естественным образом заставляла ассиро-вавилонского ученого систематизировать свои наблюдения в виде списков, которые затем можно было передать коллегам или ученикам. К примеру, о месопотамских зоологии, ботанике и минералогии мы знаем благодаря словарям, порой не имеющим внутренней логики расположения материала, но в то же время представляющим собой серьезные попытки классификации больших массивов информации. Источники по географии представляют собой в основном длинные перечни стран, гор, рек или городов и маршрутов, обладающие огромной ценностью для современных исследователей, особенно когда в них указывается в беру, «двойных часах», расстояние между двумя городами (ок. 9,7 км). Насколько нам известно, в древности не существовали карты как таковые, однако археологами были обнаружены планы полей и городов, наибольший интерес из которых представляет план Ниппура, полностью совпадающий с результатами, полученными современными археологами в ходе изучения развалин этого города. Кроме того, в нашем распоряжении имеется некое подобие «карты мира», вырезанное на глине в VI в. до н. э. Земля на ней изображена в виде плоскости, со всех сторон омываемой «Горькой рекой» и разделенной посередине на две части Евфратом. Плохо знакомые ассирийцам страны, расположенные по четырем сторонам света, описаны очень кратко, причем северная названа «землей, где никогда не видно солнце» (данный факт может свидетельствовать о том, что вавилоняне были знакомы с понятием зимней арктической ночи).

Отставив в сторону царские анналы и надписи, являющиеся не историческими сочинениями, а орудиями пропаганды, а также посвятительные надписи, мы увидим, что жители Месопотамии стремились и исторические данные представить в форме таблиц – составляли списки царей, династий, эпонимов, синхронистические перечни и т. д. Даже вавилонские хроники, составители которых ближе всего подошли к жанру связного и объемного исторического сочинения, в действительности являются не чем иным, как усовершенствованным списком фактов.

Помимо всего перечисленного выше, в нашем распоряжении имеются математические и астрономические таблицы, а также списки симптомов и прогнозов, использовавшиеся древними медиками, не говоря уже о перечнях богов, храмов, празднеств, предсказаний и т. д. Неудивительно, что науку Междуречья называют (хотя и саркастически) «наукой списков», но следует помнить, что обучение было исключительно устным, а сохранившиеся до нашего времени источники являются скорее «указателями» или «карманными справочниками», чем учебными пособиями. Нет никаких сомнений в том, что ассирийцам было известно гораздо больше, чем мы можем предположить по их литературе. К примеру, они умели перевозить и устанавливать огромные каменные блоки или сооружать длинные акведуки, что свидетельствует о знании ими нескольких законов физики. Кроме того, эти люди успешно применяли некоторые химические принципы, тщательно скрытые за тайными рецептами, благодаря чему им удавалось готовить лекарства и краски, а также производить цветное стекло и покрытые глазурью кирпичи. Более того, изучив всего две области месопотамской науки: математику и астрономию, мы сумеем понять, какой психологический механизм способствовал развитию науки. К тому же именно в этих сферах жители Междуречья сумели достичь наибольших результатов.