Читать онлайн «Арийский миф в современном мире». Страница 145

На словах Хиневич дистанцировался от расизма и расовой дискриминации, но, придерживаясь эссенциалистского подхода, настаивал на том, что каждому народу следует сохранять свою древнюю веру и культурную традицию: «Каждый народ должен развиваться по своим собственным древним законам, соблюдая идеальную чистоту собственной древней системы мировосприятия, уходящей своими корнями в глубокую древность» (Хиневич 2000: 125); «Никогда не нужно смешивать свою Родную Культуру и Древнее Мировосприятие с культурами других народов с чуждыми формами мировосприятия» (Хиневич 2000: 126); нужно «соблюдать чистоту собственных систем мировосприятия и Вероисповедания» (Хиневич 2000: 128). Так как здесь культура представляется «чистой», не затронутой внешними влияниями, и воспринимается в застывшем виде и так как ей навязываются строгие непроницаемые границы, то речь идет о «новом расизме», то есть культурном расизме, или культурном фундаментализме (Шнирельман 2011б).

В соответствии с этим Хиневич приветствовал кастовость как «древнее наследие». Кроме того, он наделял «славян и ариев» правом не работать, «ибо работа – это удел рабов». Он также стоял за строгое половое разделение труда: мужчинам надлежало быть воинами, а женщинам – домохозяйками (Хиневич 1999б: 136–137). Иными словами, он стоял за строгое следование «патриархальному жизненному укладу» (Хиневич 2000: 150).

Противопоставление «своего» и «чужого» с особой силой проявлялось в «Ведах Перуна», ставших основой первой из книг серии «Славяно-арийские веды». Это выражалось в самой терминологии: для «своих» применялись такие понятия, как «Великая Раса», «силы Света», «белые люди», «Святая Земля», «Род Небесный», а для «чужаков» – «язычники», «чужеземные вороги», «Иномирье», «слуги Тьмы», «Пекло», «царство Тьмы». Правителей «чужаков» Хиневич называл «Кощеями». «Своих» он наделял «белой кожей» или «кожей цвета пламени Священного Огня», а «чужих» – «серой», или «кожей цвета Мрака». При этом «свои» считались «детьми Человеческими», из чего вытекало первобытное представление о том, что «чужаки» к категории людей не относятся. И действительно им приписывались качества, неуместные у «настоящих людей», – «звериная нагота» и «двуполость». При этом «чужеземные вороги» приходили из «мира Тьмы». Они поклонялись «Золотому Туру» и устраивали кровавые жертвоприношения. Они устремлялись на «Святую Землю» для «захвата», «совращения», «нарушения гармонии», а своей конечной целью ставили гибель «Великой Расы». Они действовали «лестью и ложью», безжалостно уничтожали «наследие предков», навязывали свою «новую веру», результатом чего были лишь кровь и братоубийство. В частности, Хиневич обвинял их в убийстве «Великого Странника», якобы посланного богами к «Великой Расе».

Иными словами, он широко оперировал эвфемизмами и иносказаниями, однако как контекст повествования, так и комментарии к нему не оставляли никакого сомнения в том, что под «чуждыми силами» имеются в виду иудаизм и христианство, а также их священнослужители и последователи. Давалось понять, что «Великий Странник» (то есть Иисус Христос) был «своим», а христианские миссионеры исказили его исконное учение (Хиневич 1999а: 37–50, 121–128). Показательно, что в новом издании рассматриваемой книги были введены дополнительные пояснения, делавшие ее повествование еще более прозрачным. Так, было особо отмечено, что «славянам и ариям» искусственно навязывают историю в соответствии с Торой, созданной «чуждым народом», не имеющим к ним отношения (Хиневич 2007: 5).

Короче говоря, рисовалась вековая и якобы неизбежная конфронтация между «силами Света» и «миром Тьмы», которая должна была обостриться в нашу эпоху, когда «Великий Жрец» (то есть сам Хиневич) пытался вернуть «Великой Расе» древнюю веру предков. Но Хиневич верил в победу и убеждал свою аудиторию в том, что «чужеземцы» будут повержены и «очистится Святая Земля от тысячелетнего рабского ига чужеземных ворогов». При этом возмездие будет суровым: все потомки «чужеземных ворогов» погибнут в очистительном пламени, и для них наступит «Конец Света». Такая же печальная участь ждет и всех виновных в «кровосмешении», ведущем к «деградации Расы и Рода». Спасутся лишь идущие по «Пути Света», то есть последователи Хиневича. Все это должно произойти очень скоро с окончанием эры Рыб и наступлением эры Водолея, когда вспомнится и вернется давно забытое (Хиневич 1999а: 5).

Таким образом, едва ли не ведущей темой «Книги мудрости Перуна» была манихейская борьба Добра и Зла, Света и Тьмы, причем за этим стояли не какие-либо абстрактные морально-нравственные идеи и ценности, связанные с самосовершенствованием, а реальные социальные и религиозные общности, которым предстояла смертельная схватка. Поэтому Хиневич воспитывал у своих последователей полное неприятие всего «чужого»: «Великой Расе» не подходили ни вера, ни культура «чужаков», а смешанные браки с ними вели лишь к «вырождению» и «гибели». И следовал призыв: «Изгоняйте из краев ваших чужеземных ворогов», ибо «губителен Свет Иномирья», а «лучи Иномирья вредны для здоровья» (Хиневич 1999а: 64, 70). Надо ли сомневаться в том, что такое учение культивировало у своих последователей ксенофобию?

Подобно Библии, учение Хиневича включало заповеди. Однако в отличие от нее Хиневич предложил целых девять списков заповедей, якобы составленных для людей разными богами. Эти заповеди были направлены на совершенствование человека и воспитание доброго отношения к окружающим. Они требовали не навязывать никому свою веру, осуждали посягательство на «другие миры», но призывали защищать свой Род, свою Веру и свою землю от нападений врагов. Большое место в них уделялось гендерному фактору и семейной жизни, причем создатель заповедей был сторонником традиционной семьи и традиционного полового поведения. Заповеди касались по большей части норм человеческого общежития и взаимоотношений с богами; защите от врагов в них уделялось много больше внимания, чем охране окружающей природы. А среди «девяти основ инглиизма» не было ни одной, которая бы имела экологическую направленность (Хиневич 1999а: 23–33, 162–170; 2000: 145–146). Зато предлагалось охранять свои знания и святилища от «язычников» и «других народов», ибо те якобы непременно «извратят истину» и используют ее во зло. Составитель заповедей осуждал тех, кто покидал отчий дом и отправлялся искать лучшей доли на чужбине. Он также выступал против межэтнических и межрасовых браков («не берите жен с черной кожею, ибо оскверните дом и род загубите, а берите жен с кожей белою…», «не губите… кровь родов ваших») (Хиневич 2000: 88 – 103). Он писал об особых «небесных законах» (РИТА), направленных на поддержание «чистоты Рода и Крови» (Хиневич 1999а: 121). Так «кровосмешение», то есть смешанные браки, оказывалось одним из самых тяжких грехов. Иными словами, призывая к добру, заповеди воспитывали подозрительность в отношении «чужаков» и заставляли держаться от них подальше. Как объяснялось в листовке инглингов, это делалось для того, чтобы сохранить русское своеобразие, «спасти народ от уничтожения и растления». Все «чужое» объявлялось гибельным, а спасение связывалось с приверженностью к своей культуре и своим корням (Яшин 2001: 62).

Еще более откровенным был бывший радиофизик Н. В. Левашов, объявивший себя специалистом по паранормальным явлениям. Проведя 15 лет в США, он сделался там сторонником учения Хиневича и в 2003–2007 гг. занимался написанием книги, ставшей, по сути, развернутым комментарием к «Славяно-арийским ведам», причем не были забыты ни учение Блаватской, ни «Влесова книга». Левашов называл «Славяно-арийские веды» величайшим историческим памятником, который эксперты хотят скрыть от общественности, объявив их, как и «Влесову книгу», фальшивкой (Левашов 2010: 192). Подобно Хиневичу и многим другим «патриотам», он возмущался тем, что историки-профессионалы, среди которых он не находил «русских по национальности», злостно «скрывают» от общества великое «ведическое прошлое», когда на Земле якобы развивалась огромная «Славяно-арийская империя», чьей небольшой провинцией был «Киевский каганат» (то есть Киевская Русь). Ход истории он представлял в виде циклов, где День и Ночь Сварога, каждый по тысяче лет, поочередно сменяли друг друга. Первый имел позитивное, а второй – негативное наполнение. Якобы последняя Ночь Сварога длилась с 988 до 1996 г., когда вначале христианство, а затем коммунизм принесли русским неисчислимые беды и несчастья.

Для объяснения истории Левашов обращался не к экономическим или социологическим факторам, а к законам эволюции, понимаемым в эзотерическом ключе. Поэтому для объяснения недавних событий ему приходилось углубляться в дебри прошлого и выстраивать свою конструкцию с момента появления человека на Земле. Следуя эзотерической догме, Левашов отстаивал позиции полигенизма и искал истоки разных рас на других планетах или даже в других галактиках (Левашов 2010: 169–171). Он делил человечество на четыре расы (белую, черную, красную и желтую), но «автохтонной» делал «белую» – она якобы первой прилетела на Землю примерно 600 тыс. лет назад и щедро отвела территории остальным, появившимся лишь 40 тыс. лет назад. По его мнению, «биологической чистотой» расы обладали только в самом начале, а затем начали смешиваться. Тем не менее расовый фактор был чрезвычайно важен автору, и он утверждал, что разным расам присущи разная скорость развития и разные поведенческие реакции, диктуемые генетикой (Левашов 2010: 42, 247). Например, у «черной расы» Левашов находил «генетическую предрасположенность к паразитизму» (Левашов 2010: 327).