Читать онлайн «Арийский миф в современном мире». Страница 144

Иными словами, для легитимации создаваемой им веры Хиневич всеми силами выковывал образ врага – будь то «иноземцы», «чуждые религии» или академическая наука. Искажая реальность, он возводил генеалогию своей религии к православным староверам-раскольникам (Хиневич 2000: 7–8), которые, как известно, были христианами, а вовсе не последователями каких-либо дохристианских верований. Он нуждался в таком отождествлении не только для того, чтобы утвердить свою веру, апеллируя к известной традиции и преемственности, но и для наделения себя правом свободно заимствовать из религиозного наследия староверов. Такие заимствования играли заметную роль в его вероучении и обрядности. Речь идет, например, о двуперстном святом знамении, объявленном им «Знамением Бога Перуна», или об образе Богородицы в интерпретации В. Щербакова как «Матери Сва» (Хиневич 2000: 18, 40). Кроме того, обличая профессиональных историков, Хиневич присваивал себе право на историческую истину и ставил задачу «вернуть славянским и арийским народам их широчайшие знания и родную, не искаженную историю» (Хиневич 1999б: 152).

Будучи горячим поклонником «Влесовой книги», Хиневич доказывал, что «славяне и арии» были когда-то единым народом, причем сложившимся еще до греков и римлян. Он приписывал им множество древних памятников, правда избегая вдаваться в детали. Истоки этого народа и его верований, он искал на «затонувшем Северном материке». Зная, что тот часто называют Арктидой или Гипербореей, сам он предпочитал название «Дария», или «Даария» (Хиневич 2000: 10). В его изданиях доказывалось, что якобы в 109 807 г. до н. э. исконные «белые народы» переселились оттуда на Урал и в Сибирь, где располагалось легендарное Беловодье. Исчезновение Арктиды связывалось с космической катастрофой, вызванной падением Луны на Землю, что якобы и повлекло Всемирный потоп, а затем и изменение климата и ландшафта Земли. После переселения арийцы (да’Арийцы и х’Арийцы) якобы жили совместно со славянскими народами – расенами и святорусами, причем «Роды Расы Великой» концентрировались у рек Ишим и Тобол. Хиневич не уставал подчеркивать, что все они не только жили по-братски, но отличались «белой кожей» (Хиневич 1999б: 129–132). Их священный город Асгард он помещал у слияния рек Иртыш и Омь и отождествлял с современным Омском (Хиневич 1999б: 25, 133–134, 146–147).

На словах отрицая связь своего учения с эзотерикой, Хиневич без тени смущения заимствовал оттуда как отдельные понятия, так и идеи. Скажем, отвергая дарвинизм, он доказывал, что предки пришли на Землю из космоса и были не в пример более развитыми, чем современные люди. Он разделял эзотерическую идею деволюции, отвергая современные научные взгляды на происхождение человека и развитие человеческой цивилизации (Хиневич 1999б: 134–135)308. В его изданиях прославлялись «великие знания», которыми когда-то владела «мощная цивилизация древних ариев» и к которым современная наука якобы только приближается (Хиневич 1999а: 6–7). Он был убежден в том, что в Древней Индии имелись летательные аппараты, и даже полагал, что арийцы могли осуществлять межзвездные перелеты (Хиневич 1999а: 120). Стоит ли удивляться тому, что он разделял идею о наличии у «славян и ариев» своей системы жреческой письменности, якобы записанной 40 тыс. лет назад? Якобы от нее и происходили все остальные письменные традиции мира (Хиневич 1999а: 10; 1999б: 137). Хиневич также объявлял древние цивилизации (индийскую, египетскую) плодом творчества «белых жрецов», якобы пришедших из Беловодья (Хиневич 1999а: 126; 1999б: 138–139). Он доказывал, что расселившиеся по Земле «арийцы» принесли «духовные учения чернокожему населению Африки и семитам» (Хиневич 1999а: 39; 1999б: 82–83).

Называя источниками своих исторических познаний «летописи Древнерусской церкви», своими знаниями о древней истории Хиневич был обязан, главным образом, публикациям Асова и его единомышленников в журнале «Наука и религия», а также, разумеется, «Влесовой книге». Кроме того, Хиневич обращался к фантазиям В. М. Флоринского, когда-то отождествлявшего все древности Западной Сибири со славянами (Хиневич 1999б: 149).

Свой календарь он начинал с 5508 г. до н. э. как даты «Сотворения Мира в Звездном Храме», но тут же выяснялось, что мир возник значительно раньше. Поэтому Хиневич давал и другие точки отсчета – 11 008 г. до н. э. как начало «Великого похолодания» (Хиневич 1999б: 195), а то и 104 778 г. до н. э. как дату «основания Асгарда Ирийского» (Хиневич 1999а: 10).

Хиневич не называл свое учение «религией» и отвергал название «неоязычество». Для него речь шла о «древнем вероисповедании предков», причем не являвшемся ни моно-, ни политеизмом (Хиневич 2000: 16). Своим ученикам он предлагал десятки богов, среди которых встречались славянские, германские, иранские, индусские, а также выдуманные как Асовым, так и самим Хиневичем. А к «троице Явь-Правь-Навь» он от себя добавлял еще и четвертый компонент – «Славь». Кроме того, подобно Емельянову и Асову, он конструировал несколько разных «троиц» («Великие Триглавы Миров»), число которых у него доходило до семи (Хиневич 2000: 82–83). Основы инглиизма излагались от лица «жреца Владимира», известного в миру как Н. И. Иванов (Хиневич 2000: 15 сл.). По Хиневичу, это учение являлось «естественной верой» в отличие от искусственного христианства (Хиневич 1999б: 152). Зато язычеством он называл современные мировые религии, а иногда понимал под «язычниками» вообще всех «иноверцев» и «инородцев» (Хиневич 1999а: 123, 248; 2000: 128. Об этом см.: Ткач 1998: 40).

Основным субъектом веры Хиневич объявлял «Великую Расу», отождествляя ее с «белыми людьми». А «людей с белым цветом кожи» он объединял в «Единый Вселенский Род» (Хиневич 2000: 17). Следуя методу Шубина-Абрамова, он делал слово «раса» аббревиатурой: якобы речь шла о «Родах Асов Страны Асов» (Хиневич 1999а: 133). Главным религиозным и культурным символом инглиизма признавалась свастика, якобы обозначающая Инглию, или «Божественный Первичный Огонь Творения» (Хиневич 2000: 15). Хиневич писал о «принципе свастичности», якобы присущем мировоззрению «славян и ариев», и утверждал, что свастика была древнейшим символом у предков и что славяне использовали его «в течение многих тысячелетий». Он не только пропагандировал свастику в целом, но делал ее основой 76 разработанных им самим разнообразных оберегов и символов своего вероучения (Хиневич 1999б: 143, 155–184; 2000: 19, 128–141)309. Среди них был и «символ расы» – изображение меча на фоне желтой свастики, что олицетворяло как «союз ариев и славян», так и «защиту божественной мудрости от сил Тьмы». Хиневич пытался также реабилитировать стилизованную свастику, взятую в качестве символа РНЕ (Хиневич 1999б: 176–177). Никакие другие символы и элементы орнаментов, известные в традиционных славянских культурах, его внимание не привлекали. А запрещение современным российским законодательством изображения свастики как символа неонацизма он приписывал проискам «врагов ариев и славян» (Хиневич 1999б: 178–179). Хиневич увлекался творчеством художника К. Васильева и включал в свои книги репродукции его работ, в особенности «Валькирию» (Хиневич 1999б: 185).

Хиневич утверждал, что «инглиизм» не несет в себе ничего антихристианского, антисемитского или антиисламского. Он воспевал его веротерпимость, но предупреждал, что староверы-инглинги «не позволят поливать грязью свою Старую Веру» (Хиневич 2000: 10). В то же время в утрате «священных знаний» он винил «агрессию со стороны темных сил», оказывающихся на поверку христианскими миссионерами, заменившими «родную веру» чуждой религией, а также намеренно исказившие древнюю азбуку, изъяв из нее «лишние буквы» (здесь чувствуется влияние идей Шубина-Абрамова). Отождествляя иудаизм с христианством, он доказывал, что они неприемлемы для славян и что введение христианства привело не только к отказу от веры предков, но и к искажению истории. Христиан он называл «противниками Света» и приписывал неким «черным силам» уничтожение всех древнейших библиотек и книгохранилищ, начиная с шумерских, очевидно веря в их принадлежность «славянам и арийцам» (Хиневич 1999б: 142–143)310. Он утверждал, что якобы по требованию Библии патриарх Никон готовил полное искоренение носителей «древней Славянской и Арийской традиции» (Хиневич 1999б: 145–146). Другое преступление «сил Тьмы» он видел в «кровосмешении», то есть в межэтнических браках, приводивших, по его словам, к «вырождению народов». Это он, в частности, ставил в вину Советскому Союзу (Хиневич 1999б: 144).

На словах Хиневич дистанцировался от расизма и расовой дискриминации, но, придерживаясь эссенциалистского подхода, настаивал на том, что каждому народу следует сохранять свою древнюю веру и культурную традицию: «Каждый народ должен развиваться по своим собственным древним законам, соблюдая идеальную чистоту собственной древней системы мировосприятия, уходящей своими корнями в глубокую древность» (Хиневич 2000: 125); «Никогда не нужно смешивать свою Родную Культуру и Древнее Мировосприятие с культурами других народов с чуждыми формами мировосприятия» (Хиневич 2000: 126); нужно «соблюдать чистоту собственных систем мировосприятия и Вероисповедания» (Хиневич 2000: 128). Так как здесь культура представляется «чистой», не затронутой внешними влияниями, и воспринимается в застывшем виде и так как ей навязываются строгие непроницаемые границы, то речь идет о «новом расизме», то есть культурном расизме, или культурном фундаментализме (Шнирельман 2011б).