Читать онлайн «Введение в языковедение». Страница 73

II. Предикатив

1. Прилагательное

2. Глагол

Б

Наречие[ 516 ]

Самый подход к определению частей речи в китайском языке отличается от соответствующего подхода в русском языке, так как слова в китайском языке, как правило, не имеют внешних, морфологических признаков, чем богаты слова русского языка; для определения, к какой части речи относится то или иное слово в китайском языке, приходится ограничиваться двумя признаками: 1) в качестве какого члена предложения выступает данное слово, 2) с какими разрядами слов данное слово способно или не способно сочетаться[ 517 ]

Слова как строительный материал, находясь в распоряжении грамматики, получают прежде всего значение той или иной части речи, что сказывается не только в их синтаксическом употреблении и способности или неспособности к тем или иным сочетаниям, но и в их морфологических свойствах, как словообразовательных, так и словоизменительных; общая отнесенность к той или иной части речи определяется грамматическим значением данной категории, т. е. части речи.

Поэтому, например, глаголы в русском языке – это слова, выражающие, независимо от своего лексического значения, любые действия, состояния, становления как процесс, утверждаемый и отрицаемый, предполагаемый, желаемый и т. п., соотнесенный с каким–либо производителем (личным или безличным), протекающий в соотношении со временем речи, в условиях вида, могущий иметь отношение к объекту, т. е. как слово, которое имеет формы наклонения, лица (и числа), времени, вида, залога, может быть, как правило, сказуемым в предложении, согласоваться с подлежащим, управлять дополнениями и определяться обстоятельствами.

Имя (и именные части речи, как существительное и прилагательное, но отнюдь не числительное, местоимение и в особенности междометие, которые к именам никак не относятся) имеет грамматически совершенно иную характеристику: его общее грамматическое значение, конечно, «предметность», но это не значит. что существительные только «названия вещей» или «предметов», наоборот, преодолевая все разнообразие «вещей, существ, явлений», существительное представляет в грамматике любое явление. действие, качество как «предметность».

Корень [бег-] не слово и тем самым не часть речи; под это значение подходят такие слова, как бег, бегаю, беглый, и многие другие. Но то, что важно для грамматики, и в частности для определения частей речи, это именно то, чем слова бег, беглый и бегаю отличаются друг от друга. Это и будет определением их грамматического значения как частей речи. Общее грамматическое значение имени определяется как «предметность», под которую подходят и «вещи», и «желания», и «чувства», и многое другое. Когда в грамматике говорят, что существительное обозначает «предмет», не надо думать, что это обязательно нечто протяженное и ощутимое, существительным может быть и обозначение опредмеченного качества, и обозначение опредмеченного действия и т. д. (ср. терпимость, беготня, украшательство и т. п.).

Тем самым ясно, что грамматическая абстракция частей речи не то, что лексические обобщения.

Отсюда ясно, что такое словосочетание, как Окно выходит во двор, содержит в себе глагол, где в грамматическом согласовании выходите окно показан «процесс», и, самое главное, иначе сказать нельзя (т. е., например, окно выходят).

При квалификации того или иного слова как части речи прежде всего следует обращать внимание на его морфологические свойства как в отношении словоизменения, так и в отношении словообразования, потому что разные части речи не только имеют разные словоизменительные парадигмы, но и разную «направленность» словообразования, что тоже образует парадигму. Так, в русском языке прилагательные легко образуются от существительных по определенным моделям, связанным с определенными аффиксами (труд – трудный, трудовой; конь – конский, коневый и т. п.); изучение этих «словообразовательных потенций» слов очень важно для определения частей речи. Что касается синтаксического критерия, то обычное положение о том, «в качестве какого члена предложения выступает данное слово», мало что дает в связи с тем, что не существует строго закрепленного параллелизма между частями речи и членами предложения; гораздо важнее критерий «сочетаемости», на основании которого можно сказать, что в примерах Он привык весело смеяться и Сегодня мне так весело смеяться слово весело – две разные части речи, так как первое весело – определяющий член при инфинитиве, а второе весело – определяемый член при том же инфинитиве.

Тем самым части речи – это грамматические категории (а не лексические или лексико–грамматические), состав и расположение которых в каждом языке особые, и определяются они совокупностью морфологических и синтаксических отличий и возможностей, а отнюдь не своими лексическими свойствами.

Информация, которая передается в речи, распределяется между различными структурными элементами языка, одну информационную «нагрузку» несут фонемы, эти самые мелкие «кирпичи» высказываний, его распознавательные знаки, другую – морфемы, это не «кирпичи», а первичные «блоки», обладающие уже своим значением, третью – слова, более крупные «блоки», существующие для называния явлений действительности, но все эти единицы пока что не могут образовать собственно высказывания, сообщения.

Что же в языке позволяет ему выполнять его главнейшую роль – функцию общения? Это синтаксис[ 518 ].

Именно в области синтаксиса возникает момент сообщения, коммуникации.

В чем же состоит коммуникация? В том прежде всего, что одно названное определяется другим. В этом случае название как первый момент понятого содержания действительности получает добавочное определение, т. е. более высокую ступень определения (не только через «имя», но и через «характеристику» и «оценку»). Но этот первичный момент коммуникации еще не дает ее полноты.

Возникает вопрос, когда же коммуникация будет «полной» и когда «неполной» и от чего это зависит?

Для этого надо разобраться в том, что же может быть членами коммуникативного отношения и каково может быть это отношение, выраженное по–разному языковыми средствами, т. е. чем может быть выражен член данного коммуникативного отношения и чем может быть выражено само отношение. Это «зерно коммуникации» – первое отношение двух членов – назовем синтагмой[ 519 ].

Синтагма – это сочетание двух членов, связанных тем или иным отношением с неравноправной направленностью членов, где один член является определяемым, а другой – определяющим.

Членами синтагмы могут быть: 1) слова, поэтому самое простое определение этого явления, вошедшее в школьную практику, – это «два слова, из которых одно определяет другое» (белый хлеб, ем хлеб, жадно ем, я ем), 2) морфологические части слов – морфемы и сочетания морфем (водо–воз, дом–ик, перевоз–чик, мо–роз–ит), 3) словосочетания, выступающие как один член (Видел «Горе от ума»; Работает спустя рукава; Ваня и Петя пошли гулять; Это был бродяга, который украл лошадь; «Я тот, которому внимала ты в полуночной тишине») и более сложные «блоки». Рассмотрим, какие бывают типы синтагм в зависимости от характера их членов.

I. Разновидности членов синтагмы

1) Наиболее простой вид синтагмы – это производное слово: дом – домик, где дом- – определяемое, а–ик – определяющее; это «внутренняя синтагма», что для синтаксиса не представляет интереса, поскольку в синтаксисе тип предложения не меняется от того, будет ли сказано: дом стоит или домик стоит.

2) То же касается и другого типа «внутренних синтагм» – сложных слов, где обычно одна половина определяет другую: паровоз, земледелие, колхоз, эсминец, профсоюз.

3) Иной тип представляют собой случаи, как Морозит. Мороз. Это уже не члены предложения, а предложения. А если так, то в каждом из этих «отдельных слов» есть не только слово, но и синтагма.

В Морозит: есть определяемое, выраженное основой мороз-, и определяющее, выраженное флексией–ит, показывающей время и наклонение, что нужно для законченной коммуникации; кроме того, высказывание (а не слово) Морозит, сопровождает нужная интонация, показывающая утверждающую (или иную) модальность.

Труднее, казалось бы, понять случай Мороз, (как ответ на чей–то вопрос: «Ну, как, мороз?» – «Мороз».). Однако и здесь все ясно: отсутствие связки был, будет показывает настоящее время, а ответно–утвердительная интонация – модальность и «наклонение» (которого, конечно, при употреблении одного существительного быть не может).