Читать онлайн «Огненный всадник». Страница 94

Но Радзивиллу уже было на это плевать. После изнуряющих неудач он увел свою армию к Березине. Третьего мая арьергард армии нагнали казаки под командованием Елфима Коробки. Стычка завершилась в их пользу. Литвины спешно отступили, побросав обозы с гражданскими и пленными, оставив врагу почти две тысячи могилевчан, уходящих вместе с армией.

— Нас силой угнали, — лгали перепуганные могилевчане захватившим их казакам.

— А меня дык по голове прикладом, а потом в полон взяли, — говорил абсолютную правду Федор Никитин.

А на севере Литовского государства, в автономном Задвинском княжестве под городом Двинском, или иначе, по-шведски, Дюнабургом, в это время стоял московский корпус Салтыкова, пытающийся, так же тщетно, как и Радзивилл, захватить хорошо укрепленные стены города, захватить, чтобы грозить и шведу, и литвину, и поляку. Городом Д винском совместно владели Польша и Литва, как и всем Задвинским княжеством, столицей которого Двинск-Дюнабург и являлся. Еще осенью сюда из Пскова пришло московское войско под командованием воеводы Салтыкова. Ему удалось овладеть Режицей, Люпином, Друей, Дрис-сой и Глубоким. Но Двинск стойко отбивал все атаки Салтыкова.

После неудачных попыток захватить задвинский город поредевшее московское войско уныло вернулось в Псков. Прикомандированный к отряду Салтыкова царский сановник Ордин-Нащокин настаивал на непременном возвращении и взятии Дюнабурга.

— Это ключевой город! — размахивал он руками перед воеводой. — Он открывает путь на Ригу, которую тоже скоро завоюем, и в Польшу!

Правда, царь подкрепления не слал. Для царя теперь важен был центр Литвы — Минск-Литовск, или же Менск, и дорога на столичную Вильну. Однако еще в январе предложение Ордина-Нащокина было все-таки одобрено царем, а в феврале в Режицу, где скапливались северные войска Московии и где находился сам Ордин-Нащокин, прибыл царский гонец с указом о начале похода. И вот 10 апреля рать о семи тысячах человек осадила Двинск вновь. Но пушки и мушкеты защитников города не подпускали к высоким стенам захватчиков. Несколько раз московитяне приставляли лестницы, и каждый раз их сбрасывали на землю, лили на головы штурмующих горячую смолу, кипяток, бросали бревна, камни и гранаты, а огонь стенобитных орудий так и не приносил успеха Ордину-Нащокину. Потеряв более тысячи человек только убитыми, он вновь запросил подкрепления из Пскова.

Но вместо подкрепления 14 мая у стен Двинска показался, словно Архангел Михаил, Самуэль Кмитич в блестящих на солнце латах и шлеме, на гнедом коне, со сверкающей саблей, с сотней крылатых гусар и с тысячью солдат курляндского герцога Якова. Истосковавшийся по ратным подвигам оршанский полковник лихо налетел на лагерь московитян, громя обозы, взрывая порох, рубя головы. Смертельным дождем полетели пули куршей герцога Якова по неприятельским нестройным рядам.

Воодушевленный гарнизон Двинска также предпринял вылазку под вишневым флагом с белым грифом, сжимающим меч в правой лапе. У стен закипел отчаянный бой, где московиты стали терпеть разгромное поражение. Две сотни московских ратников гусары Кмитича загнали в озеро Щук, где те ныряли с головой, прячась от пистолетных пуль и острых клинков всадников. Еще более четырехсот московитян было сброшено солдатами Якова в воды Западной Двины. Зная, где московские канониры хранят порох, Кмитич с факелом подлетел к орудиям и запалил пороховые бочки. Через пару минут порох рванул, разнося в клочья всю батарею. В лагере вспыхнул пожар.

В сполохах яркого огня и в густом дыму, словно демоны, носились крылатые силуэты литвинских гусар, разрушая все на своем пути. Но численное преимущество царского воинства все же сыграло роль. Первоначальная паника и хаос в рядах московитян прошли, команд ирам удалось-таки собрать своих подчиненных с других концов лагеря, и по гусарам и горожанам открыли мушкетный огонь. Московская дворянская конница наконец-то собралась для контрудара. Наемные рейтары также открыли огонь, правда, беспорядочный. Защитники спешно ретировались за высокие стены Двинска. Развернулись и ускакали гусары Кмитича, спешно ушли его курляндские солдаты, оставив после себя дым, груды убитых и раненых московитян и развороченные телеги и шатры. Ордин-Нащокин принял поспешное решение отступить к Режице за подкреплением, ибо он в этом проклятом для него бою потерял третью часть своего воинства, у него вышли из строя почти все осадные пушки, были перебиты почти все канониры. В итоге силы захватчиков так поредели, что продолжать осаду не было никакой возможности.

Надежда Кмитича на то, что царские войска далее на запад не пойдут, а так и останутся на линии Полоцк-Могилев-Бо-рисов-Новый Быхов-Гомель, увы, не оправдались. Прошел месяц май, вновь начался летний червень. С середины чер-веня воцарилось молодое лето, отцвел шиповник, белая и лиловая сирень, раскрылись цветы рябины. Оправившиеся от жестокой зимы, эпидемий в тылу и неудач на фронте войска московского царя вновь двинулись всепоглощающей лавиной на запад, грозя затопить всю страну. Особенно волновал полковника вопрос, пойдут ли московиты на Менск, туда, где было его фамильное поместье в Красном Селе и куда бежали из Орши члены его семьи. После взятия Борисова дорога на Менск была открыта, а сам город так же, как и многие города княжества, так и не был оборудован для эффективной защиты.

В эти тревожные дни Януш Радзивилл вместе с Гонсев-ским оставил армию, уехав на сейм в Варшаву. Несмотря на то, что гетман передал королю множество московитских пленных: воевод, попов, офицеров… Ян Казимир холодно принял Радзивилла. Литвинский князь даже поругался с польскими из-за денег — ему не желали выплачивать требуемую сумму на военные нужды. Польский король обвинил Януша в растрате денег и в интригах с Москвой и казаками.

— Я дал им шанс исправиться. Они не захотели, — говорил гетман Гонсевскому, — ну что ж, пусть пеняют сами на себя.

2 июля казаки Золотаренко переправились через Березину и были уже в Смолевичах. Здесь наказны гетман Золотаренко встал лагерем, поджидая полки Хитрова, обещанные в помощь. До Минск-Литовска захватчикам оставалось пройти каких-то девять миль. Но просто ждать Хитрова Золотаренко было явно скучно, и он направил часть казаков черниговского полковника Поповича на Свислочь, который «под мечь пустили, а самое место и замок огнем без остатку сожгли». На Менск помимо Золотаренко и Хи-трова двигался передовой и сторожевой полки царской армии.

В самом же Менске у литвинов больших сил не было — многие горожане, узнав о близости царской армады, ушли из города на запад. Бежали не только горожане, но и селяне, хуторяне — уже все были наслышаны о жестокостях захватчиков, о печальной судьбе Свислочи, Мстиславля, Гомеля, Орши, Борисова, Полоцка… Царю так и докладывали: «В Менску людей нет». Оборонять неукрепленный Менск было немыслимо против такого войска. Правда, задолго до войны мещане города добровольно согласились дать деньги «на направу валов Менских зруйнованых и брам». Увы, реальных работ по строительству минских укреплений или их ремонту так и не проводилось. Куда ушли деньги минчан — осталось загадкой. По причине невыплат жалованья стали бунтовать и польские солдаты, расквартированные в Менске. Они даже ограбили местную синагогу и православную церковь, грозили и другими бедствиями. Солдатам выплатили долг, и те уехали в Польшу буквально за несколько дней до появления вблизи города войск Москвы. Впрочем, город оставался важной базой, где концентрировались войска Литвы, и литвины не думали сдаваться без боя.