Читать онлайн «Проблема «бессознательного»». Страница 102

В заключение еще раз выражаем признательность проф. Wittkower за любезно предоставленный им повод изло­жить сформулированные выше критические замечания.

В 1959 г. в Париже начал выходить журнал, посвящен­ный вопросам психосоматической медицины «Revue de me­dicine psychosomatique». В первом и во втором номерах этого журнала была помещена, вслед за обращением ре­дакции, в котором характеризовались задачи нового пери­одического издания, статья проф. Brisset, носящая про­граммный характер. Нами в качестве отклика на статью Brisset были опубликованы две статьи в «Журнале невро­патологии и психиатрии имени С. С. Корсакова» (1960, № 3 и 10). Обе эти статьи редакцией «Rev. d. med. ps.» были перепечатаны в переводе на французский язык («Rev. d. med. ps.», 1960, 2, 4; 1961, 3, 1), и на них после­довал с французской стороны ряд откликов: статья Kou­pernik («Rev. d. med. ps.» 1960, 2, 4), статья Smirnoff («Rev. d. med. ps.», 1961, 3, 1), статья Klotz («Rev. d. med. ps.». 1961, 3, 4) и статья Brisset («Rev. d. med. ps.», 1961, 3,   4). Нами был дан ответ на статью Smirnoff, опублико­ванный в «Rev. d. med. ps.» (1962, 4, 2).

Ниже приводятся основные положения и фрагменты статьи д-ра Smirnoff, фрагменты статьи д-ра Koupernik, фрагменты статьи д-ра Klotz, сокращенный перевод нашего ответа д-ру Smirnoff, а также наши ответы д-ру Kouper­nik и д-ру Klotz, которые ранее опубликованы не были.

Основные положения статьи д-ра Smirnoff

Статья д-ра Smirnoff состоит из двух частей. В пер­вой из них автор затрагивает проблему экспериментально­го обоснования психоаналитических представлений и во­прос о критериях истинности. Вторая часть статьи посвя­щена рассмотрению в дискуссионном плане более специ­альных вопросов теории психоанализа.

Д-р Smirnoff указывает, что нами на страницах «Жур­нала невропатологии и психиатрии имени С. С. Корсакова» (1960, № 10) была высказана мысль о том, что основные теоретические положения психосоматического направле­ния лишены экспериментального обоснования. Д-р Smir­noff возражает по этому поводу следующим образом:

«...Экспериментирования, о котором говорит Ф. Бассин и которое необходимо, по его мнению, для фундирования научной теории (а также, с чем Бассин должен согласить­ся, если будет последователен, и для критики этой теории), недостает самому проф. Бассину в той области, которую он критикует, т.е. в области психоанализа. Этого эксперимен­тирования ему безусловно не хватает для того, чтобы су­дить как о методе, так и о практике психоанализа. А это обстоятельство принудительно переводит обсуждение в теоретический план, в область предвзятых мнений и заклю­чений без того, чтобы было позволено ссылаться на ,,праг- матические“ доводы, лежащие в основе всякого опыта. Спор о психоанализе с советскими учеными может осно­вываться только на рассмотрении текстов п может при­вести к критике только методологического порядка».

Этой методологической критикой д-р Smirnoff не счита­ет возможным пренебречь. Однако он полагает, что, отве­чая на такую критику, он не имеет права использовать какие-либо аргументы, основанные на экспериментиро­вании.

Второе общее соображение, высказываемое д-ром Smirnoff затрагивает вопрос о критериях истинности на­учного знания. Д-р Smirnoff поднимает этот вопрос в свя­зи с дискуссией, имевшей место на страницах журнала «Вопросы психологии» (1960, № 3), между нами и италь­янским сторонником теории психоанализа, проф. Musatti, в которой мы охарактеризовали психоаналитическую тео­рию как реакционную. Принимая участие в этом споре, Smirnoff говорит следующее:

«...Проф. Musatti имеет выгодную возможность указать, что о научной теории следует судить не по ее исходным позициям, идеалистическим или нет, а на основе таких критериев, как точность этой теории, ее достоверпость, ее отношение к фактам. Ответ, даваемый на это проф. Бас- синым, носит сложный характер. Бассин отмечает, что проф. Musatti оценивает значимость научных данных толь­ко на основе критерия объективной эффективности, в то время как в действительности существуют два различных способа для суждения о правильности научной теории. С одной стороны, это ее достоверность, с другой — роль, которую теория играет в эволюции цивилизации и общест­ва, и эти две стороны вопроса не всегда совпадают. Имен­но это обстоятельство составляет для проф. Бассина ко­рень проблемы, ибо хочет он того или нет, конечный кри­терий истинности теории дается для него социальным про­грессом. Для проф. Бассина ложная теория определяется следующим образом: это теория, которая не оказывает на науку в тот момент, когда ее оценивают, никакого влия­ния. И напротив, он полагает, что существуют теории, ко­торые, будучи глубоко ложными, не перестают, однако, оказывать значительное влияние на культуру и обществен­ную жизнь, и именно эти теории проф. Бассин называет реакционными».

Далее д-р Smirnoff заключает: «На этой фазе спора становится ясным, что проводимая Ф. В. Бассиным кри­тика психоанализа, заключающаяся в утверждении, что истинна лишь та теория, которая ведет к социальному про­грессу, позволяет дискутировать, применяя только догма­тическое утверждение или отрицание.

Переходя к обсуждению более специальных вопросов и касаясь нашего замечания, что Freud, отправляясь от методологически ложных позиций, пришел к выводам, но­сящим фантастический характер, д-р Smirnoff указывает: «Толкование, которое проф. Бассин дает намерениям Freud, конечно, не соответствует чему бы то ни было из того, что Freud мог написать. В том, что поддерживает проф. Бассин, заключается какой-то мрачный юмор: обви­нять Freud (т.е. человека, компентентность которого в вопросах нейрофизиологии своего времени проф. Бассин признает и чьи работы в этой области длительно пользо­вались авторитетом) в том, что он построил фантастиче­скую физиологическую систему на основе гипотетической психологической схемы, что значит внушать просто какой-то тихий бред. Я уверен также в том, что Ф. В. Бассин понимает в буквальном смысле модели, разработанные Freud под аналогичными названиями, но ни в коем слу­чае не налагаемые на какую бы то ни было физиологиче­скую реальность».

Далее д-р Smirnoff высказывает ряд критических заме­чаний по поводу наших соображений о патогенезе функци­ональных синдромов («Вопросы психологии», 1958, №5-6; 1960, №3). Представление, по которому в кли­нике истерии можно наблюдать существование логических связей между характером синдрома и психологическим содержанием аффективного конфликта, спровоцировавше­го синдром, в то время как в подавляющем большинстве случаев органических расстройств подобных связей не обнаруживается, лишь воскрешает, по мнению д-ра Smirnoff, устарелые и эклектические представления Janet. Павлов­скую теорию патогенеза истерии д-р Smirnoff не считав! возможным отвергнуть, однако он не представляет, какое физиологическое обоснование имеет эта концепция. Апел­ляция при объяснении патогенеза истерии к сложным эмоциям сближает, по мнению д-ра Smirnoff, нашу трактовку с психоаналитическим подходом, однако нашей ошибкой является, как полагает д-р Smirnoff, то что мы недоучитываем значение, которое имеют в провокации истерических нарушений неосознаваемые аффективные переживания, смешиваем эти переживания с переживания­ми осознаваемыми, а из-за этого смешиваем истерию с симуляцией.

В заключительной части статьи д-р Smirnoff призывает не выдвигать в полемике на передний план второсте­пенные моменты, а сосредоточиться на обсуждении «глав­ного открытия, сделанного фрейдизмом», открытия, кото­рое имеет, по мнению д-ра Smirnoff, столь же революцион­ное значение, как открытие Коперника или появление философии диалектического материализма, т. е. открытия «бессознательного». Именно по зтой линии предлагает д-р Smirnoff направить дальнейшую дискуссию.