Читать онлайн «Право интеллектуальной собственности в цифровую эпоху. Парадигма баланса и гибкости». Страница 59

На общеевропейском уровне вознаграждение за копирование в личных целях было введено Директивой 2001/29/ЕС Европейского парламента и Совета от 22 мая 2001 года о гармонизации некоторых аспектов авторского права и смежных прав в информационном обществе. К вопросу о частном копировании Директива подошла крайне гибко: на усмотрение стран-участниц был оставлено как само введение исключения для частного копирования, так и, в случае положительного решения, выбор системы вознаграждения правообладателей. Несмотря на расплывчатые формулировки, за которые Директиву неоднократно критиковали[455], установленные ею правила обязательны для имплементации в национальное законодательство стран Европейского союза и уже поэтому заслуживают анализа.

Подпункт «б» п. 2 ст. 5 Директивы предусматривает возможность введения исключения или ограничения в отношении «воспроизведения на любом носителе, сделанном физическим лицом для личного использования и для целей, которые не являются коммерческими ни непосредственно, ни косвенно, при условии что правообладатели получают справедливую компенсацию, учитывающую применение или неприменение технических мер защиты, на которые ссылается статья 6, к произведению или соответствующему предмету»[456]. Как следует из формулировки, Директива устанавливает конкретное ограничение только в отношении субъекта, которым должно быть физическое лицо, и целей воспроизведения. Формат воспроизведения может быть любым, что подразумевает распространение исключения на электронную форму произведения. Введению ограничения для частного копирования, согласно Директиве, коррелирует обязательная компенсация[457] правообладателям, размер которой должен быть «справедливым». Дополнительным требованием для расчета компенсации является учет применения технических средств защиты.

Наконец, необходимо иметь в виду, что, как и другие ограничения авторского права, исключение, касающееся воспроизведения в личных целях, может быть введено только для определенных особых случаев, которые не противоречат нормальному использованию произведения и не наносят необоснованного ущерба законным интересам правообладателя (п. 5 ст. 5 Директивы). Последнее условие воспроизводит почти буквально так называемый «трехступенчатый тест», введенный Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений. Государства, присоединившиеся к Конвенции[458], могут в своих законодательствах предусматривать ограничения исключительного права, касающиеся правомочия воспроизведения, при соблюдении трех условий: (1) исключения должны касаться только определенных и особых случаев; (2) исключения не должны наносить ущерба нормальному использованию произведения; (3) исключения не должны ущемлять необоснованным образом законные интересы автора. Приведенные правила распространяются на любые исключения и, естественно, на частное копирование[459].

Следует подчеркнуть, что до середины 60-х годов 20 века международное законодательство в области авторского права определяло лишь цели (например, в научных целях и в целях образования) и объем свободного использования произведений, но представления о том, что в отношении ограничений нужно вводить какие-либо дополнительные условия (т. е. ограничения ограничений) еще не было. Точно так же как не было и идеи о том, что за любое ограничение правообладатель должен получать возмещение соответствующего размера.

В этом смысле особый интерес представляют собственные комментарии разработчиков поправок. Одно из рассуждений целесообразно привести полностью: «Если оказывается, что воспроизведение входит в конфликт с нормальным использованием произведения, то такое воспроизведение никогда не может быть разрешено. Если оказывается, что воспроизведение не входит в противоречие с нормальным использованием произведения, следующим шагом является рассмотрение того, наносит ли оно необоснованный вред законным интересам автора. И только в том случае если этого не происходит, в некоторых особых случаях можно ввести принудительную лицензию или предоставить в бесплатное пользование. Практическим примером может служить фотокопирование для различных целей. Если оно состоит в производстве большого числа копий, то его нельзя разрешить, поскольку оно входит в противоречие с нормальным использованием произведения. Если речь идет об использовании достаточно большого числа копий на промышленных предприятиях, то оно [копирование] может и не наносить ущерба законным интересам автора при условии, что в соответствии с национальным законодательством выплачивается справедливое вознаграждение. Если же делается небольшое число копий, то может быть разрешено бесплатное фотокопирование, в особенности если речь идет об использовании в личных или научных целях»[460]. Как следует из приведенного комментария, копирование, даже в больших масштабах, не всегда противоречит законным интересам автора. Точно так же не существует и жесткой связи между введением исключения и выплатой автору справедливого вознаграждения.

Вопрос о вознаграждении касается не только свободного воспроизведения в личных целях, но и всех других исключений в отношении исключительных прав в сфере авторского права. Если следовать тексту Бернской конвенции буквально, то сам факт признания того или иного исключения из авторского права, означает, что такое исключение не причиняет ущерба законным интересам автора, а значит, и не требует денежного возмещения. Данную интерпретацию положений ст. 9 Бернской конвенции активно отстаивают представители библиотечных союзов и ассоциаций[461]. Что касается воспроизведения в личных целях, то только в Директиве ЕС № 2001 /29/ЕС от 22 мая 2001 года о гармонизации некоторых аспектов авторского права и смежных прав в информационном обществе впервые закрепляется прямая и однозначная связь между исключением и выплатой компенсации.

Спорным является также вопрос о выделении именно трех условий в отношении вводимых исключений, т. е. трехэтапность бернского теста. Так, с точки зрения Всемирной организации интеллектуальной собственности таких условий существует только два (соблюдение законных интересов автора и соответствие нормальному использованию произведения), тогда как «отдельные особые случаи» не составляют какого-либо самостоятельного требования или условия[462].

В дальнейшем трехэтапный тест нашел отражение в основных международных актах в области авторского права: в Соглашении ВТО о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности (ТРИПС) (ст. 17, п. 2 ст. 26, ст. 30), а также в Договоре ВОИС об авторском праве (ст. 10) и Договоре ВОИС по исполнениям и фонограммам (п. 2 ст. 16).

В российский закон трехступенчатый тест инкорпорирован только в 2010 году поправками в п. 5 ст. 1229 части 4 Гражданского кодекса РФ[463].

Пересматривая свои первоначальные позиции, уже в 2006 году Европейская комиссия выразила беспокойство относительно того, что возмещение правообладателям, которое уплачивается с оборудования и носителей, не учитывает в должной мере влияние новых технологий и в особенности «управление цифровыми правами» (digital rights management), которое представляет собой альтернативный способ компенсации. В национальных системах компенсации были отмечены такие недостатки, как отсутствие прозрачности в отношении применении платы, ее сбора и последующего распределения, а также существенные различия в системах компенсации, используемых в европейских странах. Кроме того, Европейская комиссия фактически признала, что неопределенность положений Директивы была вызвана не только соображениями правового характера (необходимостью предварительно «протестировать» на практике новый правовой инструмент), но также уверенностью, что технически средства защиты позволят со временем отказаться от взимания платежа за частное копирование[464].

Для решения обозначенных проблем Европейская комиссия указала на необходимость внесения поправки в п. 2 ст. 5 Директивы ЕС № 2001/29/ЕС и разработки Рекомендаций, что позволит обеспечить единообразие применение соответствующих норм. Поставленные задачи, однако, до настоящего времени не реализованы, а последние исследования, которые проводились в 2008 году[465], свидетельствуют о том, что практически все проблемы с частным копированием остаются по-прежнему актуальными.

Что касается судебной практики, необходимо упомянуть решение, которое было принято Судом справедливости Европейского союза в октябре 2010 года по делу Padawan v. SGАЕ[466]. В 2007 году испанский суд принял решение в пользу SGAE, испанского общества по коллективному управлению правами авторов и издателей, и обязал компанию Padawan, которая производит такое оборудование, как сидиромы, дивидиромы и MP3 плееры для профессионального и коммерческого использования, выплатить истцу сбор за использование в личных целях в соответствии со ст. 25 Закона Испании об интеллектуальной собственности. Компания Padawan, полагая, что вынесенное решение противоречит Директиве 2001/29/ЕС Европейского парламента и Совета Европейского союза «О гармонизации некоторых аспектов авторского права и смежных прав в информационном обществе» в части компенсационного сбора с носителей, предназначенных для коммерческого использования, подала апелляцию в суд Барселоны, который, в свою очередь, обратился с преюдициальным запросом (preliminary ruling) в Европейский суд справедливости. Согласно постановлению Суда справедливости, понятие «справедливая компенсация» должно единообразно истолковываться в странах – членах ЕС и компенсация должна рассчитываться с учетом такого критерия, как ущерб, причиненный копированием в личных целях авторам охраняемых произведений. Таким образом, сборы не должны применяться к оборудованию, устройствам и носителям, которые недоступны физическим лицам и не используются для частного копирования[467].