Читать онлайн «Cosa Nostra история сицилийской мафии». Страница 78

Как и стоило ожидать, в своем рассказе о первой войне мафии Бушетта отводит себе роль беспристрастного посредника и хорошего друга Птенчика Греко и Сальваторе Ла Барберы. О младшем брате и capo Сальваторе – Анджело Ла Барбере – Бушетта отзывается гораздо злее, винит того в раздувании вражды, называет «заносчивым и гордым». Бушетта признает, что согласился убить Анджело Ла Барберу, но утверждает, что не успел ничего сделать, поскольку кто-то другой опередил его в Милане. До сих пор не ясно, причастен ли Бушетта к миланскому нападению.

В своих воспоминаниях Бушетта возлагает ответственность за начало войны на Микеле Каватайо по прозвищу Кобра – нового capo семьи, проигравшей Греко схватку за перенос оптового рынка в середине 1950-х годов. Именно Каватайо, утверждает Бушетта, осуществил убийство, с которого началась война, – убийство наркоторговца Кальчедонио Ди Пизы у табачной лавки. По Бушетте, Кобра убил Ди Пизу, потому что знал – в этом обвинят братьев Ла Барбера и закончится все войной с Греко. Не кто иной, как Каватайо, рассказывает Бушетта, подложил бомбу в автомобиль, взорвавшийся в Чиакулли. Иными словами, первая война мафии стала итогом ловкого трюка, который организовали, чтобы столкнуть между собой Ла Барбера и Греко.

Читая эти противоречивые показания, начинаешь понимать, почему столь редко войны мафии заканчивались успешными судебными процессами. Ясно становится и то, что бессмысленно пытаться понять, кто кого убил или, выражаясь в духе «чикагских клише», выяснить шокирующую правду о многочисленных перестрелках и взрывах 1962-1963 годов. Гораздо важнее понять, что даже вовлеченные в войну мафиози не понимали, что, собственно, происходит. И рассказ Бушетты, и официальный отчет показывают, что причиной долгих обсуждений кандидатуры нового capo центра Палермо была попытка боссов мафии разобраться, что же творится в организации. Первая война мафии – как и многие другие войны – была игрой со смертью в темноте.

Игрой со смертью – и игрой в политику. Бушетта утверждает, что Комиссию придумали, как своего рода парламент; по его словам, Комиссия – неотъемлемая часть мафиозной структуры, задача которой – следить за соблюдением установленных правил. Но, вопреки этим благим побуждениям, Комиссия стала инструментом борьбы внутри Коза Ностры наравне с заминированными «Джульеттами». Ее создавали как средство облегчения жизни синдиката предпринимательства, занимавшегося переправкой героина за океан. Но вскоре она сама по себе стала властью. К примеру, Комиссия начала действовать как совместное предприятие, где акционерами выступали наркодельцы. По крайней мере, такой вывод следует из того факта, что Ла Барбера и Греко – мафиози с разных краев города – совместно финансировали перевозку героина в 1962 году. Власть Комиссии крепла и постепенно входила в противоречие с давно установившейся властью отдельных семей.

Бушетта считал, что за Коброй Каватайо и Ла Барберой стояли боссы северо-запада Палермо, недовольные растущим влиянием Комиссии и, соответственно, укреплением положения ее учредителя – Птенчика Греко. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что, несмотря на все интриги и всю путаницу вокруг первой войны мафии, истинная ее причина стара, как сама Коза Ностра; схожие проблемы мафии приходилось решать и когда споры возникали из-за цитрусовых плантаций и домашнего скота, а не из-за героина и строительных площадок. Причина эта – конфликт между мафией как теневым правительством и коммерческими интересами ее членов, между территориальной структурой cosche и высокоприбыльной сетью контрабанды, раскинувшейся на всей территории, которой владели семьи.

Истина, территория и бизнес – вот три причины, из-за которых велись и ведутся внутримафиозные войны. Вдобавок, к 1960-м годам все, что происходило внутри Коза Ностры на Сицилии, имело «дипломатические последствия». Примерно в то же время, когда началась первая война мафии, американская Коза Ностра испытывала беспрецедентное давление со стороны администрации президента Кеннеди. Роберт Кеннеди строил политическую карьеру, уделяя максимум внимания работе в составе сенатской комиссии по вопросам трудовых соглашений; эта комиссия занималась, в частности, случаями вымогательства в профсоюзах. Будучи генеральным прокурором, Роберт Кеннеди декларировал атаку на организованную преступность. При Кеннеди комиссия по борьбе с организованной преступностью и налоговое управление добились троекратного увеличения обвинительных приговоров вымогателям (1961-1963 гг.); в 1964 году количество приговоров возросло вдвое. Налоговое законодательство, ставшее ловушкой для Аль Капоне тремя десятилетиями ранее, по-прежнему оставалось основным инструментом борьбы с организованной преступностью.

В 1962 году, под угрозой казни на электрическом стуле, арестованный боевик клана Гамбино Джозеф Валачи согласился дать показания. Говорил он не слишком убедительно, и не многие на заседании сенатской комиссии по трудовым соглашениям поверили его словам. Впрочем, достаточно оказалось и того, что к нему прислушался Дж. Эдгар Гувер, и ФБР всерьез заинтересовалась преступными синдикатами. В 1959 году 400 агентов нью-йоркского отделения ФБР занимались расследованием деятельности американской компартии – и только четверо изучали организованную преступность. Показания Валачи заставили ФБР сменить приоритеты: к 1963 году в Нью-Йорке численность подразделения «трудовиков» составляла уже 140 человек. В 1964 ФБР удалось записать на пленку переговоры босса профсоюза водителей грузовиков Джимми Хоффа с представителями мафии Детройта.

Кампания против профсоюзного рэкета, начатая кланом Кеннеди, привела к уменьшению влияния американской мафии на Сицилии. В результате сицилийские боссы, интересы которых фокусировались на «территориальном измерении», посчитали, вероятно, что приспела пора разобраться с наркоторговцами, благо американцы больше не могут их защитить.

Весьма важно и то, что за несколько месяцев до начала первой войны мафии, ожидая своего биографа в аэропорту Неаполя, от сердечного приступа скончался Счастливчик Лучано. Счастливчик считался другом братьев Ла Барбера; имеются основания подозревать, что их дружба жижделась на наркотиках. После смерти Счастливчика Лучано Анджело Ла Барбере пришлось доказывать семьям и Комиссии, что его влияние внутри Коза Ностры основывается не только на американской помощи. Несмотря на все «Джульетты», под завязку набитые тротилом, доказать ему свою состоятельность не удалось.

В 1968 году за участие в первой войне мафии Анджело Ла Барбера был приговорен к двадцати двум годам тюрьмы. А в 1975 году этот представитель «новой» мафии принял смерть традиционным для «старой» мафии способом – был зарезан в тюремном дворе.

Что бы ни спровоцировало первую войну мафии, взрыв в Чиакулли стал ее драматическим финалом. Было проведено почти 2000 арестов. «Полиция словно с ума сошла», – прокомментировал Бушетта. Мафия защищалась простейшим способом- она спряталась. Летом 1963 года Комиссия собралась в последний раз и решила самораспуститься. Семьи рассеялись; как рассказывал один pentito, в Палермо не собирали даже деньги за «покровительство». В последующие годы преступления, связанные с мафией, почти сошли на нет. Часть боссов бежала за границу. Птенчик Греко укрылся сначала в Швейцарии, а затем в Венесуэле. Томмазо Бушетта очутился в США транзитом через Швейцарию и Канаду.

Многие «люди чести» поступили так, как Счастливчик Лучано, когда его изгнали из США в 1946 году, – сменили «профессиональную ориентацию». Из членов преступного синдиката власти – теневого правительства мафии – они превратились в лидеров синдиката предпринимательства, международных торговцев оружием. Когда это произошло, итальянская политическая система вновь стала основным игроком в азартных играх мафии.

Годы, предшествовавшие взрыву в Чиакулли, были нелегким временем для всех, кто отваживался выступать против мафии. И церковь, и партия христианских демократов дружно отрицали не только серьезность проблемы, но и сам факт существования мафии, поэтому «завесу молчания» нарушали лишь отдельные робкие голоса. Самым громким из этих голосов оказался, если позволительно так выразиться, голос коллективный: поход за истиной в отношении мафии возглавила независимая левая газета «Д'Оrа». Эта газета создавалась на рубеже веков как рупор семейства Флорио на Сицилии; в 1950-е, 1960-е и в начале 1970-х годов она представляла собой изумительное сочетание спортивных репортажей и фотографий девушек в бикини с утонченными эссе на темы литературы, музыки и искусства в целом. Впрочем, газету покупали не только и не столько из-за этого: в середине двадцатого столетия она сделала себе имя смелыми статьями по поводу организованной преступности и коррупции в итальянском обществе. В 1958 году на страницах газеты были опубликованы имена боссов мафии заодно с перечислением их интересов и политических контактов; эта публикация обернулась взрывом в помещении газеты. Но «д'Оrа» не сдалась и не прекратила борьбу. (В начале семидесятых двое журналистов газеты, Мауро Де Мауро и Джованни Спампинато, поплатились за смелость своими жизнями.)