Читать онлайн «Понятие преступления». Страница 24

По-видимому, в принципе нельзя согласиться с тем, что «структуру принятия решения образуют цель, результат, способы достижения результата, критерии оценки и правила выбора»,[235] прежде всего потому, что указанный источник признает, как уже отмечалось, принятие решения как психологическую категорию и в то же время вводит в его структуру объективные факторы – результат, способы достижения результата: более правильно было бы говорить об образе результата, о моделях способов достижения результата, существующих в сознании лица при принятии решения. Кроме того, остается непонятным, какая цель вводится в структуру принятия решения: если речь идет о первичной цели, которую мы уже рассматривали, то она входить в структуру принятия решения не может, поскольку возникла и существует до принятия решения, иначе вполне можно говорить о вхождении в структуру принятия решения интересов, потребностей, мотивов; если речь идет о других целях, то необходимо установить их характер и отличия от первичной цели. И последнее: куда исчезли из структуры принятия решения борьба мотивов и все, что ее сопровождает? Как мы выяснили, борьбы мотивов до принятия решения быть не может; не может ее быть и после принятия решения, поскольку многовариантность принятия решения существует благодаря борьбе мотивов.

Первая задача, которую необходимо решить при исследовании, заключается в том, что понимать под принятием решения: либо процесс вплоть до его результата, когда сомнения, колебания, предположения о возможности действовать различным образом приводят к борьбе мотивов, выбору единственного мотива, выбору способа действия и волеизъявления по нему и результату; либо только конечный результат – принятие решения действовать строго определенным образом. При следовании второму варианту за пределами анализа останется весь процесс принятия решения, появление которого останется нераскрытым, что приведет к повисанию в воздухе самого вывода. Похоже, наиболее оправданный путь – признать принятием решения весь процесс от возникновения альтернативы выбора поведения до решения действовать определенным образом. Именно поэтому представляются необоснованными попытки свести принятие решения до «принятия решения на основе более сильного мотива… когда в сознании лица возникает представление о цели и о действии, ведущем к ее осуществлению»,[236] т. е. сужение объема принятия решения. И хотя автор делает уступку более широкому пониманию данного этапа, признавая, что «иногда эта операция включает в себя также выбор образа действий, хотя это может быть и отдельным этапом в процессе принятия решения»,[237] тем не менее такой его вывод входит в противоречие с предложенным им же понятием принятия решения, поскольку процесс существования любого явления ограничивается структурой данного явления, его объемом, рамками его признаков: отсюда расширение процесса принятия решения при более узком определении самого принятия решения недопустимо. Скорее всего, исключением из правил является не наличие выбора поведения, а наоборот, принятие решения без выбора, поскольку именно здесь возникают особенности принятия решения (либо чрезвычайно высокая детерминированность поведения, лишающая человека выбора поведения, либо привычно-устойчивый характер принятия решения) и особенности социальной оценки поведения.

Процесс выбора поведения имеет свою динамику и, естественно, какое-то начало. Мы уже установили, что первичные интерес, потребность, цель, мотив возникают до принятия решения, но при выборе поведения существуют. Поэтому возникает проблема соотношения принятия решения и указанных элементов мотивационной сферы. Думается, принятие решения не включает в себя иных элементов первичной мотивационной сферы, так как возникшее при подобном охвате обогащение данного этапа дополнительными признаками приведет к более широкому процессу принятия решения, который будет включать в себя и возникновение интереса. Кроме того, если мы признаем, что принятие решения включает в себя все рассмотренные выше первичные элементы мотивационной сферы, то тем самым исключим данный этап как особенный, стоящий наряду и вместе с другими в структуре мотивационной сферы, и в то же время признаем его чем-то отличным от интереса, потребности, цели, мотива по способу образования структуры первичной мотивационной сферы, поскольку уже признали, что потребность не включает в себя интерес, а базируется на нем; что цель не включает в себя интерес и потребность, а базируется на них и т. д.; для соблюдения логики образования структуры по всей мотивационной сфере при принятии решения способ должен быть таким же, как и в других ее элементах. Следуя этому правилу, необходимо сделать вывод: принятие решения базируется на первичных интересе, потребности, цели, мотиве, но в свою структуру их не включает. Изобразим это схематически на рис. 8.

Рис. 8

Следовательно, началом процесса принятия решения не может служить момент возникновения интереса и других элементов мотивационной сферы. Похоже, началом его выступает осознание возможности многовариантного поведения, возникающее на основе поступившей извне информации.

В психологии высказана позиция, согласно которой «первым этапом поведенческого акта является стадия афферентного синтеза, где на основе доминирующей мотивации происходит исключение излишней на данный момент времени информации».[238] В целом такая позиция соответствует действительности: во-первых, авторы верно пишут о доминирующей мотивации, лежащей в основе принятия решения о конкретном поведении, поскольку субъект понимает, что реализовать доминирующую (актуализированную) потребность, достичь доминирующей цели можно только через акт поведения; во-вторых, реально и то, что необходимость действовать в нужном направлении требует от субъекта сбора максимального объема информации о возможных путях достижения цели и синтеза этой информации. Некоторые сомнения вызывает в данном высказывании признание всего этого первым этапом «поведенческого акта», тогда как, вне сомнения, речь идет о психическом процессе, а не о физической деятельности.

Согласие в целом с изложенной точкой зрения вовсе не исключает дальнейшей детализации первого этапа, которой у автора указанной позиции нет. Не следует забывать, что синтез информации идет по двум направлениям: необходимость наличия информации о возможных действиях по достижению доминирующей цели и необходимость наличия информации о путях, способах, средствах реализации данных действий. Эти два направления очень жестко связаны, поскольку выбор действия во многом зависит от простоты, субъективной привлекательности способа, средства, путей реализации действия.

Несмотря на жесткую связь, мы имеем здесь все-таки информацию двух направлений, так как выбор характера действия зависит не только от привлекательности путей, способов или средств реализации действий, но и от других сведений (например, сведения о наличии времени для действия субъекта), а равно и объем информации о путях, способах, средствах реализации действия зависит не только от избранного действия, но и от иных сведений (в частности, физических и психических возможностей субъекта). По существу, мы имеем две информационные массы, в определенной части взаимно пересекающиеся (рис. 9).

Рис. 9

Собственно, говоря об информации о путях и способах, мы имеем в виду сведения о промежуточных действиях, которые должны привести к действиям по реализации доминирующей цели, хотя помним о более широком спектре этой информации.

Вместе с тем первый этап можно детализировать, выделив в нем определенные подэтапы: 1) сбор информации о возможных действиях при достижении цели; 2) оценка ее с позиций субъективно оптимального поведения. Сбор информации ограничен физическими и психическими возможностями субъекта, степенью его заинтересованности в реализации потребности, степенью его социализации, степенью готовности окружающей среды «поделиться» той или иной информацией. Именно поэтому объем информации, поступающей к субъекту, как правило, неполон. При этом поступающая информация сразу же может содержать сведения и о правомерном, и о противоправном характере возможных действий.

При оценке поступившей информации субъект также в той или иной степени опирается на свое восприятие окружающего мира, на представление о своем месте в нем. При этом он вырабатывает свое отношение к промежуточным действиям и последствиям и непосредственным действиям; отношение к доминирующему результату в целом уже отражено в доминирующих интересе, потребности, цели, мотиве. Отношение к вторичным последствиям выражено во вторичных потребностях как нужде в чем-то, что может привести к реализации актуализированной потребности. В психологии довольно часто пишут о промежуточных целях,[239] и это верно. Однако психологи забывают о связи целей с потребностями, а следовательно, о том, что промежуточные цели исходят из каких-то промежуточных, вторичных потребностей и интересов. Наряду с ними возникают и вторичные мотивы, соответствующие тем или иным действиям, вторичным потребностям и промежуточным целям. Вторичные интересы, потребности, цели, мотивы создают систему вторичных мотивационных сфер, схема образования которых, как правило, не отличается от схемы образования доминирующей мотивационной сферы. Хотя одно существенное отличие по социальной характеристике все же указать нужно: если в доминирующей мотивационной сфере ее элементы не могут быть охарактеризованы с позиций общественной опасности, то элементы тех или иных вторичных мотивационных сфер довольно часто являются общественно опасными. На фоне выделения доминирующей и вторичных мотивационных сфер и социальной значимости их элементов становится понятной противоречивость подходов и выводов, существующих в уголовном праве и криминологии по поводу общественной опасности целей и мотивов: те авторы, которые говорят о социальной нейтральности целей и мотивов, исходят из оценки элементов доминирующей мотивационной сферы, тогда как признающие их общественно опасными имеют в виду элементы вторичной мотивационной сферы, т. е. практически спор не имеет под собой оснований, поскольку исследования осуществляются на базе различных явлений.