Читать онлайн «Сионистское движение в России». Страница 63

На совещании российских делегатов накануне конгресса царила гнетущая атмосфера. Активисты говорили о невозможности открыто вести в России работу. Поэтому и не удавалось превратить симпатии российских масс к сионизму в подлинные дела, добиться расширения движения, роста числа «шекеледателей» и жертвователей в Национальный фонд.

О претворении в жизнь пунктов Гельсингфорсской программы, касавшихся «гегенвартсарбейт», нечего было и говорить. Поэтому работа совещания сосредоточилась на делах конгресса, особенно на вопросе о руководстве, дожидавшемся разрешения со времени предыдущего конгресса. Правда, Ежегодная конференция приняла решение изменить структуру руководства в духе предложений российских сионистов, но полной уверенности, что конгресс эти решения примет, не было, поскольку сторонники Вольфсона могли истолковать итоги Ежегодной конференции иначе. Потому-то этот вопрос так волновал российских сионистов. По духу прений выяснилось, что подавляющее большинство делегатов стоит за «практический» (в сущности, «синтетический») сионизм, и только малая часть проявляет склонность к традиционному, политическому сионизму, основывавшемуся на идее «чартера».

Главными ораторами меньшинства были Л. Моцкин и Г. Брук. От имени большинства выступили Е. Членов, М. Усышкин, Б. Мосинзон, Ш. Левин и другие. Мнение большинства разделял и Вейцман, который продолжал участвовать в «русских» — съездах, хотя формально входил в английскую делегацию. Совещание все-таки единогласно постановило поддержать в конгрессе итоги Ежегодной конференции, касающиеся структуры руководства. И конгресс, действительно, принял эту резолюцию, так как ее поддержали и проголосовали за нее и многочисленные делегаты из других стран (Галиции и некоторых других районов Австрии с плотным еврейским населением, обладавшим развитым национальным самосознанием). Многие немецкие сионисты также примкнули к «синтетическому» течению. Новая расстановка сил фактически ликвидировала различие, существовавшее до сих пор между российскими сионистами-практиками» и западными сионистами-политиками», ибо отныне исчезли признаки принадлежности к тому или иному течению на «востоке» или на «западе».

Конгресс открылся при участии 429 делегатов из 28 стран, 140 представителей печати и множества гостей. Вступительную речь произнес Вольфсон. Он начал на иврите, перешел на немецкий и закончил снова на иврите. После него Нордау выступил с традиционным докладом о положении евреев в мире.

Президентом конгресса был избран Нордау, а его заместителями — М. Боденхеймер (Германия), д-р А. Марморек (Франция), А. Штанд (Австрия) и от России — Е. Членов и М. Усышкин.

Профессор О. Варбург доложил о поселении в Палестине. Во время общих прений по докладу Правления не было сказано ни одного резкого критического слова, так как представители оппозиции считались с плохим состоянием здоровья Вольфсона; было также заранее известно, что он решил уйти с поста президента. Тем не менее, когда Вольфсон завершил прения, в его выступлении прозвучали нотки горечи. В итоге почти единогласно была принята резолюция о выражении признательности и доверия Правлению, в особенности президенту Вольфсону. Конгресс встретил результаты голосования овациями и пением Хатиквы. Вольфсон поблагодарил конгресс и сказал, что и после того, как он покинет пост президента, он продолжит трудиться на благо сионистского идеала. За выражение доверия и признательности Правлению и Вольфсону проголосовала и оппозиция, желая способствовать спокойной обстановке на конгрессе.

Соколов прочел доклад о проблемах просвещения и культуры. Новизна заключалась не в самой теме, а в том, что предметом доклада была борьба за чистоту языка иврит, и все обсуждение состоялось также на иврите. Впервые целое заседание на конгрессе было проведено на иврите.

Д-р Кацнельсон, глава правления Колониального банка, и Л. Моцкин выступили с докладами по вопросу об эмиграции как постоянном явлении в жизни еврейского народа. Постановка этого вопроса также была новой, поскольку на предыдущих сионистских конгрессах его касались в той мере, в какой он был связан с алией в Эрец-Исраэль; однако сионизм, как национальное движение еврейского народа, не мог отстраниться от того факта, что массы, особенно из России, эмигрировали в Америку и лишь малая часть эмигрантов направлялась в Эрец-Исраэль.

Докладчики подчеркивали необходимость сохранить национальный характер потока эмигрантов путем его концентрации, а не рассеивания, как это делали филантропические общества наподобие ЕКО, Альянса и других. Были приняты резолюции, подчеркивающие важность направления потока эмигрантов в Палестину и соседние с нею страны.

На этом конгрессе впервые был поднят вопрос участия женщин в сионистском движении. Ему был посвящен особый доклад, и были заложены основы женской сионистской организации.

Центральным пунктом, как упоминалось, являлось изменение организационной структуры руководства движением. По инициативе российских сионистов и при поддержке многочисленных делегатов из других стран решено было избрать Правление, т. е. Малый исполком, из 5 человек и Большой исполком из 25 человек (вместо громоздкого органа, насчитывавшего 65 членов). Большой исполком будет собираться, по крайней мере, 4 раза в год. Малый и Большой исполкомы по отдельности избирают своих председателей. Полномочия Большого исполкома расширяются. В промежутках между конгрессами собирается Центральный Комитет (он же — Ежегодная конференция) в следующем составе: все члены Большого и Малого исполкомов, президент предыдущего конгресса, представители Колониального банка, Англо-Палестинской компании и Национального фонда — по одному делегату от каждого.

В заседаниях Центрального Комитета, кроме того, участвуют: председатель суда конгресса, юридический советник конгресса и представители федераций отдельных стран. Задача Центрального Комитета — обсуждать в промежутках между конгрессами важные для движения вопросы, как, например, бюджетный и др. Ежегодную конференцию Центрального Комитета созывает Правление (Малый исполнительный комитет).

В заключение было избрано Правление с местопребыванием в Берлине и в следующем составе: профессор О. Варбург, д-р А. Хантке, В. Якобсон, д-р Левин и Н. Соколов. Иначе говоря, двое — от немецких сионистов и трое — от российских. Тотчас после конгресса состоялось заседание Правления, на котором президентом Всемирной сионистской организации был избран Варбург, а его заместителем — Якобсон.

После выборов нового Правления с речами на пленарном заседании конгресса выступили Варбург, Членов и Усышкин. Членов назвал Десятый конгресс «мирным конгрессом». Усышкин говорил о Вольфсоне как о герое конгресса, так как он проявил мужество, победив себя.

Восьмой конгресс в Гааге (1907 г.) был поворотным в том смысле, что теоретически признал линию «синтетического сионизма». Десятый конгресс, который избрал руководство, целиком состоящее из представителей «эволюционного течения»,[17] принял эту линию к практическому исполнению.

Во времена Герцля сионистское руководство не занималось практической работой в Палестине, поскольку надеялось на «чартер» и было убеждено, что без него работа в Стране будет лишена всякой почвы. Однако и тогда российские сионисты боролись за эту линию, считая, что основой для получения прав могут служить только реальные дела. И вот теперь продолжительная борьба завершилась победой практической линии.

Подытоживая работу Десятого конгресса, «Рассвет» писал, что вожди сионистского движения в России на сей раз явились в конгресс с четкими предложениями и разработанной программой. Это помогло им получить на конгрессе поддержку большинства. Правда, в начале заседаний конгресса еще имелось весьма заметное число «политиков», сторонников идеи «чартера», однако с каждым днем их становилось все меньше, так как аргументы российских сионистов делали свое. С избранием нового Правления окончательно снят с повестки дня вопрос, нужна ли вообще практическая работа в Эрец-Исраэль. Обеспечено также большинство сторонников руководства в Большом исполкоме. Правда, в Наблюдательном совете банка (сосредоточившем в своих руках все нити управления финансовыми учреждениями движения) осталось большинство сторонников «кельнского» направления во главе с Вольфсоном. Но то была уступка со стороны Постоянной комиссии, исходившей из того, что главную линию движения вырабатывает Правление, и оно определит пути практической работы.

После принятия Гельсингфорсской программы (1906 г.) сионистское движение в России встало на путь соединения деятельности в пользу Эрец-Исраэль с общественной работой по удовлетворению еврейских нужд в диаспоре. Однако из-за усиления реакции, большинство пунктов программы так и осталось на бумаге. Более того, и непосредственная работа в пользу Эрец-Исраэль (Национальный фонд, «шекели» и т. п.), и всякая возможность организационных и агитационных действий были исключены. Отсюда сокращение количества шекеледателей. Активисты сионистского движения естественно усилили свою деятельность в общих еврейских организациях (насколько таковые имелись и работали в рамках закона), дабы распространить там влияние еврейского национального духа и сионистских идей.