Читать онлайн «Сионистское движение в России». Страница 62

Новое правительство недоброжелательно отнеслось к направлению этой газеты и при каждом удобном случае отыгрывалось на ней. Однако Якобсон умело использовал существующие законы и Продолжал выпускать газету, делая это мужественно, умно и талантливо. Одновременно, под его влиянием, в Турции возникла и сионистская печать, ставившая своей задачей распространение сионистских идей среди местного еврейства.

В помощь Якобсону в Константинополь были посланы Жаботинский и Усышкин, проработавшие вместе с ним некоторое время. Однако противник был сильнее, и их деятельность не увенчалась успехом. Надежды, возлагаемые на новый режим в Турции, скоро развеялись. Положение стало окончательно ясным в 1910 году, когда вожди младотурок объявили с трибуны законодательного собрания, что не допустят сосредоточения евреев в Палестине.

Между тем, внутренняя борьба в сионистском движении продолжалась. Отношения между оппозицией и Правлением становились все более напряженными. Особенно резко выступали против Вольфсона российские сионисты, и только малое их число поддерживало Правление и его линию. Н.Соколов, занимавший пост генерального секретаря Правления, уже не считал более возможным продолжать работу под руководством Вольфсона. Он подал в отставку и возвратился из Кельна в Варшаву.

В январе 1910 года Центральный Комитет Сионистской организации России направил своим отделениям циркуляр, где подвел итог прениям и резолюциям Девятого конгресса в Гамбурге.

В циркуляре, в частности, содержались отдельные отрывки из речи Нордау на конгрессе и отмечалось, что Нордау впервые признал, что идея «чартера» более не является фундаментом сионистской политики и сохраняет лишь историческую ценность. Поступившись «чартером», Нордау как бы освятил путь сионизма, принятый и сформулированный российскими сионистами на Гельсингфорсском съезде. Тем самым было снято препятствие на пути развития сионистской мысли. Отныне нет более принципиальной разницы в подходе к политическому сионизму между российскими и западными сионистами. Перемена эта проявилась и во время дискуссии на конгрессе по поводу практической работы в Эрец-Исраэль. Теперь уже не было принципиальных разногласий.

Мнения разделились только по вопросу о деталях этой работы, способах ее осуществления и о темпе развития ее различных направлений. Тем самым проблема практической работы в Эрец-Исраэль вышла за рамки принципиальной дискуссии и вступила в область практических, осязаемых дел. Центральный Комитет считает это большим достижением российских сионистов.

Что касается критики, которой оппозиция подвергла линию руководства Вольфсона, то не следует воспринимать ее как личный выпад против президента: это лишь выражение недовольства централизацией всей деятельности в руках одного человека, не обладающего к тому же духовным аристократизмом Герцля и его политическим воображением. Основным требованием было — основать «коллегиальное руководство». Но на заявление оппозиции, что движение утратило свой высокий духовный накал, Вольфсон почти не реагировал, отделавшись ироническими замечаниями в адрес «фантазеров» и всячески подчеркивая свой коммерческий опыт, который помог ему в его деятельности и позволил навести порядок в канцелярской работе и финансовых делах руководства.

Он особенно отмечал то обстоятельство, что впервые Правление предстает перед конгрессом без материальной задолженности. Так Вольфсон невольно подтвердил слова оппозиции, утверждавшей, что нельзя руководить таким движением, как сионизм, с помощью одних только «коммерческих расчетов».

Циркуляр отмечал, что было ошибкой снять с повестки дня предложение российских делегатов о вотуме ограниченного доверия президенту (только в части его административно-финансовой деятельности), потому что из-за этого не удалось подсчитать голоса противников. На сегодня Центральный Комитет не отказывается от взглядов и требований, выраженных российскими сионистами на конгрессе. Тем не менее ЦК решил не заниматься теперь вопросом руководства, а отложить его до начала избирательной кампании на Десятый конгресс, дабы не мешать созидательной работе.

Однако Центральному Комитету не удалось овладеть ходом событий, и положение в движении стало опасным. Дух разногласий проник в отделения, и требовалось принять срочные и энергичные меры, чтобы предотвратить еще более неприятную ситуацию. Остановить внутренний разброд в движении могла лишь Ежегодная конференция Всемирного сионистского движения, которую было решено созвать в Берлине 27 июня 1910 года.

В соответствии с уставом Всемирной сионистской организации, в промежутках между конгрессами созывалась Ежегодная конференция движения. В ней участвовали, кроме членов Правления и Большого исполнительного комитета, представители сионистских организаций отдельных стран и главы сионистских учреждений (Национального фонда и Колониального банка). На этот раз в конференции участвовало 40 человек. Правление представило отчет о своей деятельности и состоянии движения.

Д-р Руппин доложил о работе в Палестине. В прениях по организационному вопросу представители оппозиции выдвинули все требования, вынесенные на конгресс в Гамбурге год тому назад. На сей раз стороны достигли согласия и полного примирения, и все требования оппозиции были приняты в качестве рекомендаций Десятому конгрессу, который должен утвердить резолюции Ежегодной конференции. Приняли ряд решений, в том числе и те, что некогда служили яблоком раздора между двумя сторонами. В частности, постановили:

Десятый конгресс следует созвать не позднее лета 1911 года. В перерыве между конгрессами члены Большого исполкома будут собираться не реже одного раза в 4 месяца. Полномочия Большого исполкома в руководстве делами движения должны быть расширены. Было также решено внести на рассмотрение Десятого конгресса следующие рекомендации:

1. Перевести главное бюро Правления из Кельна в Берлин.

2. В Берлине должны проживать, по меньшей мере, трое из членов Правления.

3. В Правление должен войти председатель Наблюдательного совета Колониального банка (В этом предложении заключался реверанс в сторону Вольфсона, занимавшего пост председателя Наблюдательного совета. Но на Десятом конгрессе Вольфсон не согласился с этим параграфом резолюции и отказался войти в Правление.).

4. Число членов Правления устанавливается в 5–7 человек. Они должны представлять все течения в движении.

5. Правление избирает председателя (он же президент Всемирной сионистской организации) из числа своих членов, что изменяет существующий порядок выбора президента конгрессом.

Все предложения были приняты единогласно, кроме последнего — об отмене избрания президента конгрессом, иначе говоря, — об избрании президента Правлением (Малым исполкомом) из числа его членов. Тринадцать делегатов, в том числе адвокат Розенбаум и д-р Кацнельсон из России, не голосовали за эту рекомендацию. Они, однако, заявили, что не поведут борьбы против этой резолюции, дабы не поощрять разлад в движении после того, как уже состоялось примирение.

Ежегодная конференция объявила движению, что отныне все трения ликвидированы, положен конец разброду и закончена острая полемика, последовавшая за Девятым конгрессом и продолжавшаяся полгода. Сионисты призывались с удвоенной энергией и активностью приступить к работе. Все решения Ежегодной конференции будут представлены на утверждение Десятому конгрессу.

Через некоторое время Исполнительный Комитет постановил созвать Десятый конгресс в Базеле 9 августа 1911 года.

Накануне Десятого конгресса «Рассвет» писал о том, что прямое или косвенное воздействие сионизма на все явления еврейской жизни является непреложным фактом. Различные общественные силы в еврействе поддерживают его, либо выступают против него, но равнодушие и безразличное отношение к сионизму более невозможно. Нельзя не задаться вопросом: чем объяснить подобную силу воздействия сионизма, если учесть, что организованные сионисты составляют лишь один или два процента еврейского народа?

6 августа 1911 года — за три дня до открытия конгресса — на свое предварительное совещание собрались российские делегаты. Представительство сионистов России на этом конгрессе не уступало предыдущему. Однако в пропорциональном отношении вес русской делегации убавился, так как за это время сионистское движение в западных странах заметно усилилось и представительство сионистов этих стран в конгрессе соответственно увеличилось; в России же, при всем тяготении еврейских масс к сионизму, внешние обстоятельства мешали развитию движения. Власти ставили сионистам препоны и всячески ограничивали их деятельность. Членов оказался вынужденным прекратить руководство делами Национального фонда в России и обратиться к отделениям с циркуляром, где предлагалось, чтобы жертвователи отсылали деньги непосредственно в Кельн. Многие так и поступили, доходы Национального фонда в России естественно снизились.