Читать онлайн «Мир современных медиа». Страница 56

Технологическое обновление медиа порождает целый ряд новых социально-политических проблем: децентрализация демократического дискурса (исчезновение в этих рамках понятий большинства и меньшинства), угроза стабильности существующих государств (из-за утраты ими контроля над приватно-публичной информацией), подрыв основ частной собственности (в силу неограниченного воспроизводства информации) и общественной морали (распространение порнографии). Очевидно, что однозначного решения эти проблемы не имеют, да, собственно, к поиску решения еще и не приступали. Пока социология массовых коммуникаций и теория медиа только фиксируют ситуацию, нащупывая подходы к формулированию нового проблемного поля.

Интернет, окутанный оцифрованным языком, опосредованный машинными обозначениями «пространства без тел», предлагает социологии беспрецедентный предмет исследования. В настоящее время можно говорить о новом исследовательском направлении – социологии Интернета.

Основной блок публикаций об Интернете выполнен в популярно-публицистическом жанре. Едва ли не классикой считаются работы о виртуальных сообществах журналиста Г. Рейнгольда [Rheingold H., 1993]. Теоретическим осмыслением современных коммуникационных и информационных технологий занимались философы, социальные критики [cм.: Войскунский А. Е., 2000. С. 3–10], теоретики литературы, исследующие гипертекстовые структуры [Greco D. <http://landow.stg.brown.edu/ cpace/ht/greco7.htm>]. Позднее появились академические работы Б. Вэлмана, в которых рассматривается сетевая организация «онлайновых коммуникаций» [Wellman B., Hampton K., 1999; Wellman В., Gulia M., 1999]. Большая работа выполнена П. Коллоком, исследовавшим проблему конфликта частных интересов в киберпространстве и возможности создания «общественных благ» [Kollock P., 1999]. Постмес, Спирс и Ли проводили социально-психологические исследования «онлайнового поведения» [Postmes Т., Spears R., Lea M., 1998]. Хэмман создал академический электронный журнал по социологии виртуальных коммуникаций «Cybersociology Magazine» [http://www.cybersociology.com.]

В социологии Интернета явно конституируются «тесные отношения» с дискурсами политики, контркультуры, художественной литературы. В становящемся дисциплинарном блоке литературы выделяются следующие «идеологические» маркеры:

1) ссылки на «эксплицитно идеологические» социально-философские, политические и художественные работы;

2) терминология критической теории («эмансипация», «реификация», «киберкапитализм»), постмодернизма («симулякры», «ризоматичность») и т. п.;

3) идеологическая ангажированность в проблематизации одного из полюсов «базовых различений».

Одни авторы думают о том, как расширить возможности активного участия пользователей Сети; другие, напротив, о том, как навести больше порядка (оппозиция «свобода – контроль»); в оппозиции «частное – публичное» исследователи электронной коммерции ищут возможности для продвижения частных интересов, а исследователей некоммерческих организаций в Сети больше привлекают условия предоставления общих благ и удовлетворения общих интересов.

У исследователей Интернета преобладающим является критический пафос в отношении современного общества. Так, Мануэль Кастельс в фундаментальной трилогии об информационной эпохе [Castells M., 1996] трактует информационные технологии как инструмент освобождения маргинальных сообществ (особенно ярко это проявляется во втором томе о «власти идентичности»). Можно с некоторыми оговорками утверждать, что в становящейся социологии Интернета преобладают идеологические схемы критики Просвещения и современности. Конструирование собственного «проблемного поля», создание собственной терминологии осуществляется пока путем заимствований и адаптации «чужих» дискурсов. В свое время Мишель Фуко назвал процесс установления гегемонии определенного видения мира колонизацией. По-видимому, именно так и следует на нынешнем этапе характеризовать социологические исследования Интернета. Телекоммуникация опирается на компьютерные технологии, а социология Интернета – на нетехнологический дискурс, колонизирующий образы и термины теории дизайна, искусства, коммуникации и даже философии.

Важным элементом рассуждений являются ссылки на художественную литературу: весьма часты цитаты из Дж. Джойса, В. Вульф и У Фолкнера, А. Роб-Грийе и Н. Сарро, М. Павича и X. Кортасара. Широко используются работы литературоведов, переключивших внимание с автора на читателя, – Р. Барта, В. Изера и У Эко; встречаются и обращения к «нарративной эксцентрике» Ф. Рабле, М. Сервантеса и Л. Штерна. Однако наиболее часты обращения к появившемуся в конце 1940-х гг. в сборнике рассказов Х. Л. Борхеса образу «сада расходящихся тропок» [Moulthrop S., 1995. P. 119].

Исследователи заимствуют и деконструируют традиционные тропы – образы и риторические элементы, принятые в устоявшихся областях гуманитарного знания.

На данном этапе становления дискурса социологии Интернета доминирует технологизированный язык, формирующийся под влиянием субкультуры киберпанка и профессиональных программистов. Возникновение Интернета описывается как результат взаимодействия растущей высокотехнологической промышленности Силиконовой долины с социально-политическими идеями калифорнийской контркультуры. Построение новой компьютерной реальности оказывается новой формой технологической утопии. Опыт виртуальных коммуникаций сравнивается со зрительными образами, возникающими в измененном состоянии сознания [Hillis К., 1996. P. 71], и появляется тревога по поводу интернет-аддикции, особенно характерная для популярных и социально-психологических текстов.

На формирование социологического дискурса об Интернете оказывают влияние и государственные идеологии. Одну из наиболее распространенных метафор в описании виртуальных коммуникаций – информационную супермагистраль (information superhighways) – ввел в оборот в бытность свою вице-президентом США Альберт Гор.

Сильнейшее влияния на социологический дискурс об Интернете оказал М. Маклюэн своим расширенным определением медиа и утопией «глобальной деревни», которая была едва ли не важнейшей вдохновляющей идеей в развитии компьютерных технологий [McLuhan M., 1965; McLuhan M., 1994].

Эта метафора конкурирует с многими другими неологизмами, подчеркивающими различные аспекты сетевых технологий («киберпространство», «Сеть», «онлайн» и «паутина»), и с макросо-циологическими образами прошлых десятилетий: «эра информации» Т. Хелви (1972), «информационная революция» Д. Ламбертона (1974), «сетевая нация» С. Хилтца и М. Туроффа (1978), «информационное общество» Дж. Мартина и Д. Батлера (1981) [Beniger J. R., 1986].

Формирование социологического представления о виртуальных коммуникациях предполагает формирование некоторого набора терминов и достижение консенсуса об основных проблемах исследований. То обстоятельство, что становящаяся дисциплина не может довольствоваться лишь технической терминологией, объясняет весьма активное обращение к инструментарию других дисциплин, исследующих Интернет, – теории литературы, политической теории, антропологии, исследований культуры, постструктурализма, истории и историографии, а также к наиболее общим идеологическим представлениям об объекте, выходящим за узкодисциплинарные рамки. Социологический научный дискурс «колонизирует» язык социальных утопий и идеологических проектов (в частности, остатки «проекта Просвещения»), преобразует их метафорические структуры и способы формирования буквальных и образных значений.

В настоящее время можно выделить несколько внутренних различений социологии Интернета, базирующихся на ряде бинарных оппозиций: виртуальное / реальное, письменное / устное, свобода / контроль, публичное / частное, доверие / обман[В описании этих оппозиций использованы материалы статьи А. А. Петровой [2002].].

Виртуальное / реальное. Виртуальная реальность – это одно из технологических оснований Интернета, поэтому данное разделение рассматривается как вполне естественное. За описанием Интернета как множества виртуальных миров неизбежно стоит независимое от традиционных представление о виртуальном. Делая опосредованные компьютером коммуникации предметом социологического исследования, мы тем самым признаем их социальность, (поскольку социология традиционно настаивает на выделении «социального» в качестве своего предмета), их социальность отличается от привычной, реальной. В ней действуют специфические, даже не существующие в реальном обществе механизмы. Виртуальные коммуникации происходят в специфической среде, и ее особенности накладывают отпечаток на их протекание [Kollock P., Smith M. A., 1999; Kollock P., 1999]. Императив особой виртуальной среды выводится из утопических идеалов адептов «виртуальных сообществ», которые проектируют и строят их как альтернативу существующему обществу, которая должна привести к «парадигмальному сдвигу» [Kang N., Choi J. H., 1999. P. 468] как проект освобождения, преодоления ограниченности физического и социального пространства. Интернет представляется автономным образованием, коренным образом отличающимся от традиционных сообществ, особенно в свете утверждений о том, что «новые технологии будут продолжать изменять наши традиционные представления о пространстве и времени» [Nguyen D. T., Alexander J., 1996].