Читать онлайн «Мир современных медиа». Страница 54

К началу 1970-х гг. стало ясно, что компьютерная эпоха наступила. В то время как контакт с сакральной стороной компьютера олицетворял спасение, его проявленная профанная сторона грозила разрушением. И от этого человечество теперь также должно было быть спасено. Во-первых, компьютеры внушали страх деградации, того, что люди будут ими поглощены. Во-вторых, появилась фобия механического человека, который вытеснит «живое» человечество. Но более характерная фобия связана не с мутацией, а с манипуляцией; с помощью компьютеров «оценки могут быть подстроены… с такой эффективностью, которая заставить диктаторов покраснеть» (The Saturday Evening Post. 1950. № 2). И наконец, страх перед компьютерами связан с образом Антихриста, способного разрушить все общество, с образом «конца света». На основании этого анализа Александер делает вывод: «Циркулирующая в социуме популярной культуры литература о компьютерах свидетельствует о том, что идеология компьютеризации редко бывает основанной только на фактах, рациональности или абстракции. Она выступает во всей своей конкретике, образности, утопичности и даже дьяволизме, будучи вписанной в дискурс, который можно назвать большим нарративом жизни» [Ibid. P. 323].

Марк Постер [Poster M., 2000] предлагает самое общее определение Интернета как «децентрализованной технологии» и «децентрализованной системы коммуникации», в отличие от всех традиционных ее способов, предполагающих наличие сравнительно небольшой профессиональной группы, занятой производством информационного товара. Само появление на свет этой уникальной структуры было результатом «слияния интересов социокультурных агентов, имеющих так мало общего: Министерства обороны США периода холодной войны, целью которого было обеспечение выживания в результате ядерной атаки путем децентрализации военного управления, этоса сообщества инженеров-компьютерщиков, не приемлющих любые формы цензуры, и университетских исследовательских практик» [Ibid. P. 403].

Обращаясь к проблеме влияния технологических изменений на общество (в рамках технологического детерминизма), Постер пишет: «В общем смысле технологическая сторона жизни общества определяется как конфигурация одних материалов, воздействующих на другие материалы. При этом технология оказывается чем-то внешним по отношению к человеку, а роль человека заключается в том, чтобы манипулировать материалами, исходя из своих собственных предзаданных и субъективных целей. Однако Интернет устанавливает новый режим отношений между человеческим и вещным миром, а также между материальным и нематериальным, перестраивая отношение технологии и культуры. Сеть влияет на дематериализацию коммуникации и, что важно, трансформирует субъективную позицию индивидов, вовлеченных в нее» [Ibid. P. 405].

Интернет, являясь прежде всего децентрализованной системой коммуникации, действуя как сеть сетей, подрывает существующие представления о характере политики и о роли технологии в целом [Poster M., 2000. P. 402]. Вопрос, как считает Постер, формулируется так: если информация в сети неограниченно воспроизводится, немедленно распространяется и радикально децентрализуется, то как это может повлиять на общество, культуру и политические институты? [Ibid.]

Сводить роль Интернета лишь к эффективному инструменту коммуникации Постер считает ошибкой, ибо Сеть порождает новые формы взаимодействия людей и расширяет границы заданных идентичностей. Здесь имеются в виду прежде всего виртуальные сообщества, в которых происходит процесс конструирования идентичности через коммуникативные практики: осуществляя обмен электронными сообщениями, индивиды как бы изобретают себя [Ibid. P. 409].

Одной из характерных особенностей Сети является уникальная возможность самопрезентации индивида, конструирование собственной идентичности. В отличие от реальной жизни, где идентичность задана рождением или статусом, в виртуальной реальности возможно ее конструирование самим субъектом в рамках лингвистической коммуникации. Представление себя в акте коммуникации предполагает лингвистический акт самопозиционирования. Идентичность в виртуальном сообществе должна быть представлена, как минимум, именем и полом, тогда как в реальной жизни в ней всегда наличествует также и этничность, выступающая как едва ли не важнейшая характеристика идентичности. В интернет-сообществах главенствующая роль отводится гендеру (социальному полу). Гендерное тело воплощается с помощью гендерного текста, им же и ограничиваясь. (см. раздел II. 7)

Общение в Интернете не стоит, однако, рассматривать как процесс становления некой универсальной активной речи, ибо последняя возможна лишь на основе фиксированной досоциальной и долингвистической идентичности, тогда как общение в Интернете предполагает лишь субъективные режимы конкретного человека: здесь индивиды конструируют свои идентичности в режиме диалога. В целом, как считает М. Постер, «дискурс Интернета не ограничен конкретной адресностью, гендером или этничностью, что характерно для коммуникации лицом к лицу. Магия Интернета заключается в том, что эта технология полагает возможными культурные действия, символизацию во всех формах и всеми участниками; она радикально децентрализует позиции речи, печати, производства фильмов, теле – и радиовещания, то есть меняет природу культурного производства» [Poster M., 2000. P. 410].

Изменения, произошедшие в жизни современного общества благодаря Интернету, огромны. Возникает то, что француз Пьер Леви в 1994 г. в своей известной книге «Коллективное сознание: К антропологии киберпространства» [Levy P., 1994] обозначил как новую индустрию социальных связей.

Развитием этих представлений стал подход к интернет-сообществам как к социальным сетям. Теория социальных сетей предполагает, что социальное поведение и коммуникация испытывают влияние моделей взаимоотношений людей. Чем прочнее социальные связи между людьми, тем активнее они общаются друг с другом, используя все доступные медиа. Как и другие новшества коммуникационной технологии, Интернет продолжает процесс соединения людей и организаций, разбросанных географически, но связанных общими интересами в социальные сети. Теория социальных сетей утверждает, что социальная коммуникация по Интернету дополняет и расширяет традиционное социальное поведение, поэтому чем активнее люди ведут себя в сообществе, тем больше они общаются в межличностной форме, и чем теснее их контакты, тем чаще и интимнее они пользуются электронной почтой и другими медиа для общения.

Эти данные соответствуют положениям теории социального влияния, которая описывает влияние социальных объединений на установки и поведение индивидов. Исследования в этой области обнаружили, что специфические формы взаимодействия в социальных сетях оказывают более сильное влияние на специфические установки и модели поведения, чем более традиционные социальные факторы (типа групповой принадлежности).

По мнению одного из наиболее авторитетных коммуникативистов Денниса Макуэйла, к числу важнейших вкладов сети Интернет в архитектуру социальных связей стало появление новых «комьюнити» (сообществ), в которых «могут появиться некоторые черты реального сообщества, включая взаимодействие, общие цели, чувство принадлежности, разнообразные нормы и правила поведения с возможностью исключить или отвернуть нарушителей. Здесь существуют также ритуалы, церемонии и особые формы выражения. Такие онлайновые сообщества привлекают тем, что они, в принципе, открыты для всех, в то время как в реальные комьюнити часто трудно попасть» [McQuail D., 2000. P. 133]. В формировании подобного рода «комьюнити», по его мнению, и скрывается основа долгосрочного влияния новой коммуникационной среды на общество. Влияние Интернета в социальном плане Макуэйл видит прежде всего в открытии новых возможностей жизненного выбора для индивида. «Прежние подходы к масс-медиа определяли средства массовой информации в границах национального государства, по территории совпадающего с распространением того или иного издания. Это также мог быть регион, город или другая политико-административная зона. Идентичность и сплоченность чаще всего описывались в терминах географии, то есть пространства. Главная причина тому – это уровень развития технологий (ограничения, связанные с расстоянием и временем, были непреодолимы), но влияние оказывали и другие факторы. Новые медиа отличаются тем, что они… не привязаны географически и, таким образом, дают человеку новые возможности для создания индивидуальности и формирования сообщества. Главные вопросы самоопределения больше не зависят от предыдущих социальных отношений или прежней идентификации» [McQquail D., 2000. P. 125].

Решающие изменения происходят и по сравнению с массовой информационной системой «Потеря управления и контроля за потреблением информации со стороны ее поставщика становится критической» [McQuail D., 2000. P. 126]. Это основа для формирования подлинно демократических взаимодействий, возникающих благодаря возможности отказа от навязываемой коммуникации, традиционно выполнявшей функции индоктринации желаемого и транслируемого видения действительности аудитории. Можно сказать, что в новой информационной системе господствует аполитичность как форма сопротивления языку и образному ряду политического спектакля, далеким от повседневного жизненного опыта.