Читать онлайн «Сравнительная культурология. Том 1». Страница 46

В Древней Элладе в начале I тыс. до н. э. принципиально новый тип сознания. Отсутствие в этом ареале условий реализации одной из важнейших системообразующих характеристик культур мифологического типа – их традиционности сделали невозможным использование прежней, формировавшейся в течение многих десятков веков, системы культурно-ориентационного опыта. Это вызвало необходимость нового, сознательного осмысления места человека в мире, его способов бытия в нем, правил отношения к нему.

Рис. 101. Расцвет культуры в Греции в VII–VI в. до и. э.

(http://wingchunhealtli.org/?cat=8)

Античное сознание в отличие от мифологического оказалось способным выделить человека из мира в качестве автономного, индивидуализированного и активного субъекта, превратило в его исследователя мира. Тем не менее, опираясь на весь предшествующий многотысячелетний опыт, античное сознание не отказалось восприятия мира в его вселенских масштабах как упорядоченно организованной системно-целостной конструкции. Согласно представлениям эллинов, мир существует как система, как целостный и гармоничный на уровне космоса в целом. В Древней Греции начинается изучение закономерностей, лежащих в основе упорядоченности мира, – и на уровне мира в целом, и на более низких, конкретных уровнях его структурной организации, – в человеческом мире (Микрокосм). В античном сознании возникают аналитичность (развитие науки); рациональность и эстетичность, что приводит к расширению культурно-ориентационного опыта – опыта логико-рационального познания и опыта чувственного восприятия, с усилением логического, сенсуального и чувственно-эмоционального начала. Научный опыт приобретает одновременно интровертный и экстравертный характер, появляется интерес одновременно к миру как макрокосму и к самому себе как микрокосму. Этот тип сознания сталкивается с рядом принципиальных проблем, в частности с проблемой осмысления границ и пределов человеческих познаний мира в силу несопоставимости масштабов сложности сознания человека и системы мира. Проблемы, античным сознанием не только ставятся и решаются философской мыслью, а средствами искусства, все более значимой со временем становится проблема постижения глубинной сущностной ценности самого человека и смысла его существования в мире. Особенно актуальной эта проблема стала в период поздней античности, когда стало понятно, что этот смысл бытия несводим лишь к уровню непосредственности человеческого существования, к целям и задачам земного обитания.

В течение нескольких веков вслед за крушением Римской империи в истории происходит процесс становления на территории Западной Европы нового глобального типа сознания, в соответствии с ним формируется – средневеково-христианского. Принципиальное новый тип культуры отличие этого типа сознания заключалось в том, что на смену представлениям о мире, возникшем в процессе воздействий силы имманентный этому миру и продолжающей присутствовать во всех артефактах и процессах созданного им мира, приходят представления о мире, созданном Демиургом, – силой, внешней по отношению к миру. Демирург стал по-иному определять мировую конфигурацию включающую миг горний и мир дольний. Таким образом, появляется своеобразное целеполагание действий человека в этом мире, его главная задача в земном мире оказывается спасение души, которая присуща к миру человеческого существования в качестве «частицы» мира горнего (мира Вечных Сущностей).

Рис. 102. Римская католическая церковь в средние века. (http://sc.tverobr.ru/catalog/rubr/8f5d7210-86a6-1 Ida-a72b-0800200c9a66/17321/)

Душа становится и единственной деятельностной ценностью. Специфика этого типа мировосприятия определяет характер того «культурно-ориентационного» опыта, который зримо проявляется в «главной науке» средневековья – схоластике. В центре ее внимания всегда находилась проблема взаимоотношений веры и разума, именно усилиями средневековых схоластов оказалась методология доказательного мышления. Именно ее наука использует в качестве главного «мыслительного инструмента» применительно к изучению мира эмпирической реальности; Схоластическая «манера мыслить», характерна для зрелого средневековья, находит свое зримое воплощение в искусстве, особенно архитектуре высокой готики.

В середине второго тысячелетия формируется еще один тип сознания – новоевропейский, – доминантно определяющий уже примерно в течение четырех последних веков ход европейского культурного развития, характер и специфику принципиально иного, в сравнении со средневековьем, культурно-ориентационного опыта человека – носителя новоевропейской культуры. Этот опыт, как показывает анализ, основывается не на преодолении христианского воззрения на мир, а на сделанном еще поздней схоластикой – в первой половине 14 века – выводе, что исследовательские возможности человеческого разума допустимо и возможно применять лишь к изучению мира человеческой сущности.

В сравнительной культурологии для анализа и сравнения отдельных культур используется этнолингвистический подход. Он связан со знаковым аспектом культуры, предполагает тесную связь структурного сравнения с вопросами семиотики, лингвистики, семантики. Применение семиотических теорий к культурному материалу осуществляется структуралистами, которые акцентируют внимание на проблеме многозначности любого культурного объекта, его связями с языком. Этнолингвистические особенности позволяют глубже понять различие в культурах мира.

Еще в XIX веке русский ученый A.C. Хомяков уделяет большое внимание культурному значению языка. Он внимательно изучает истории языков и связей языков, хранящих следы взаимодействия различных народов. Более того, он утверждает, что заимствование чужого языка и потеря своего приводят к уничтожению всего прежнего жизненного уклада и уничтожению прежней нравственности.

Французский ученый М. Фуко, рассматривая «археологию знания», указывает на специфические формы функционирования «языков» науки. Он сравнивает отношения «слов» и «вещей», имен и их носителей. В трех последовательно сменяющих друг друга познавательных моделях-эпистемах, к которым он относил эпоху Возрождения, классический рационализм, современность, стремился выявить причины их смены, отношений.

Рис. 103. Архетип в мифологии и религии.

(http://ezotera.ariom.ru/2010/09/16/arxetipy-realnosti.html)

Ж. Лакан, развивая «теорию бессознательного» Фрейда, стремился найти аналогию между структурами бессознательного и структурами языка. Главной его задачей было найти через метафорические и метонимические структуры языка структуры бессознательного. Лакан отводил языку главенствующую роль в человеческой психике как «символическому», которое, безусловно, подчиняет себе все «реальное» и «воображаемое», но оказалось невозможным управлять психическими процессами, пользуясь только грамматикой и синтаксисом языка.

В целом этнолингвистический подход к анализу культуры связан с анализом культурной общности людей, обладающих общим языком, принадлежащих одному этносу. По этим признакам обычно выделяют романские народы, англосаксонские, славянские, скандинавские, арабские, тюркские, латиноамериканские.

Рис. 104. Пример модели эписистемы

Язык является социокультурным транслятором, в нем закрепляются в определенной лингвистической форме национальные черты характера, особенности поведения, мышления. И лексика, и грамматика как два уровня языка, отражают и закрепляют национальные смыслы и особенности. Филологи считают, что грамматика наиболее стабильна, менее изменчива во времени и в ней можно рассмотреть некоторые этноментальные особенности. У народов, говорящих на языках, где в предложении способ соединения слов жесткий, его нельзя менять ни при каких обстоятельствах (например, немецкий язык), формируется восприятие логично построенного, строго структурированного, упорядоченного, а не хаотичного мира. Носители языка с жестким типом порядка слов в предложении благосклонно, как правило, относятся ко всем системам, организующим поведение, поступки, познание и т. п., через формальные правила. Права человека и право вообще воспринимаются ими как определенный набор правил жизни в обществе, который нужно знать и которому необходимо следовать.

Носители языка со свободным строем предложения (например, русского языка) склонны воспринимать мир как тот, в котором нет жесткой корреляции между причиной и следствием, формальнологической схемы, мир не может восприниматься ими как четкий, ясный и понятный. Отсутствие жестких правил в языке предполагает другое отношение к миру, менее формализованное, более свободное, с отсутствием положительного отношения к строгому порядку.