Читать онлайн «ЛОРЕНЦО ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ». Страница 15

Правда, не у всех гуманистов Медичи пользовался популярностью: хорошо известно о ссоре Козимо и его брата Лоренцо с Франческо Филельфо. После триумфального возвращения во Флоренцию Козимо отправил ученого полемиста в изгнание.

После 1434 года флорентийский Studio, университет, пришел в упадок, чтo означало возвращение к обучению греческому языку частным образом, но интерес к древней литературе не угас, и свидетельство тому — охота за манускриптами. Иные ученые разорялись на покупке книг так случилось с Никколо Никколи, по завещанию которого в 1436 году 800 его рукописей составили первую флорентийскую библиотеку, одним из кураторов которой объявил себя и Козимо. У него и у самого были на службе собиратели рукописей: Кристофоро Буондельмонти и Поджо Браччолини. Он имел 400 рукописей, которые присоединил к 800 манускриптам Никколи. По его же распоряжению была приведена в порядок коллекция Панентучелли да Сарцаны. который в 1447 году стал папой Николаем V и основал Ватиканскую библиотеку. Благодаря гуманисту-книготорговцу Веспасиано да Бистиччи, у которого был штат из 45 писцов, Козимо менее чем за два года получил списки с 200 манускриптов. Книги эти он отдал в доминиканский монастырь Сан-Марко, а когда в 1453 году здание, где они хранились, рухнуло — в специальное помещение, построенное в 1457 году Микелоццо Микелоцци. Затем Козимо собрал еще две коллекции: в монастыре Сан-Лоренцо (ныне Библиотека Лауренциана) и в аббатстве Фьезоле.

После падения Константинополя в Европу хлынул поток не только рукописей, но и ученых. Уроки греческого и лекции греческих профессоров проходили во всех монастырях, в Сан-Миниато, в Санта-Мария дельи Анджели, в келье камальдолийца Амброджо Траверсари, на вилле самого Козимо в Кареджи. Иоанн Аргиропулос, приехавший во Флоренцию в 1456 году, подготовил новое поколение ученых, среди которых были Донато Аччайуоли и Анджело Полициано. Ему на смену пришли уже флорентийцы, например, знаменитый Кристофоро Ландино, преподававший сорок лет, до 1497 года; среди его учеников были внуки Козимо — Лоренцо Великолепный и Джулиано.

Козимо стремился познакомиться с греческой литературой потому, что интересовался вопросами философии. Этот интерес пробудил в нем в 1439 году один из греков, приехавших отстаивать интересы Православной церкви в связи с ее предстоящей унией с Римско-католической. Георгий Гемист по прозвищу Плифон, ярчайшая личность, страстный поклонник Платона, сторонник возврата в какой-то мере к язычеству, вызвался публично дискутировать со знаменитым сторонником Аристотеля Георгием Схоларием, в монашестве Геннадием.

У Плифона были и другие противники: Феодор Газа и Георгий Трапезундский. Спор между греками обострился еще до того, как они отправились на Собор, а в общем собрании представителей двух церквей во Флоренции он дошел до крайнего ожесточения. Православные, и не думая согласно противостоять католикам, обрушивали друг на друга теории Платона и Аристотеля, как будто именно эти языческие философы были авторитетами, на которых стояла христианская вера.

Ярость этих дебатов можно сравнить с политическими баталиями нашего времени, когда в идеологическом противостоянии люди становятся беспощадными. Во Флоренции противники загнали Плифона в угол, но он нашел поддержку в лице епископа Никейского Иоанна Виссариона, вскоре ставшего кардиналом Римской церкви. Тот утверждал, что объяснение происхождения мира и образа творения по Платону и Аристотелю можно согласовать.

Но мало кто из его восточных клириков мог принять такое согласование. Ведь Аристотель исходил из положения, что природой не движет никакое трансцендентное вмешательство: она приведена в движение первым толчком, после чего движется в первоначально заданном направлении. Это положение, согласно которому Бог ставится вне тварного мира, было развито средневековыми богословами Альбертом Великим и Фомой Ливийским. В этом случае божье создание ответственно, оно может быть судимо и осуждено Богом.

Платон, надолго забытые произведения которого в то время прочли заново, в противоположность Аристотелю учил, что Дух всегда присутствует в природе и через множество посредников действует ради установленной им самим цели. Плифон, главным образом под влиянием Плотина и других александрийских философов II века н. э., подхватил эту теорию и сделал из нее выводы. Он учил, что у мира есть сокровенный смысл, частично приоткрытый в эзотерических сочинениях Гермеса Трисмегиста и Дионисия Ареопагита. Законы природы, как их представлял себе Аристотель, можно изменить путем воздействия духа и благих духовных сил.

Эта философия, в которой отношения человеческого и божеского трактовались не в свете страха и чувства греха, как в традиционном христианстве, а в свете свободы и любви, вдохновила Козимо и окружавших его коммерсантов и ученых. Плифон убедил Медичи, что новые идеи следует не просто принять, а осмыслять в ученых беседах. Так родилась идея воскресить Платонову "академию" — неформальное собрание, в котором непринужденно дискутировали о коренных вопросах бытия. Но сам Гемист Плифон был отозван в Пелопоннес и не смог исполнить свой замысел. Вско­ре он превратился в объект преследований со стороны Геннадия, который стал константинопольским патриархом и объявил Плифона еретиком. После его смерти в 1451 году некоторые его сочинения, а именно те, где развивалось неоязыческое учение, сожгли.

Однако идея, зародившаяся во Флоренции, не канула в Лету. В 1451 году Козимо поручил восемнадцатилетнему Марсилио Фичино, сыну своего врача, приступившему к изучению греческого языка, прочесть, прокомментировать и перевести некоторые сочинения Платона. До тех пор юный ученый изучал преимущественно труды Аристотеля. Поручение Козимо и собственная склонность самого Марсилио Фичино привели к тому, что он возродил учение Платона и даже стал своего рода проповедником античной философии. На его ученых собеседованиях собирались знатоки-гуманисты, прежде встречавшиеся в кружках Сан-Марко и камальдолийского монастыря. Среди них гениальный архитектор Леон Батиста Альберти, Донато Аччайуоли, Антонио Каниджани. Аламанно Ринуччини, Джованни Кавальканти и многие другие. Козимо Медичи привечал ученых в своих дворцах и поместьях, особенно на вилле Кареджи, рядом с которой получил от него в подарок клочок земли Фичино.

7 ноября, день рождения и смерти Платона, стал праздничным днем, как некогда для древних философов Плотина и Порфирия.

Ученые гости собирались вокруг бюста Платона, перед которым день и ночь горела лампада. Начинался философский спор, завершавшийся хвалой Платону, которую пели как гимн. Обряд этих собраний напоминал некий тайный культ, отправляемый в узком кругу посвященных, и это действительно было своего рода богослужение во славу тайного знания о началах мира.

Вскоре к платонизму приобщилась вся семья Козимо.

В собраниях участвовали и его сыновья Джованни и Пьеро, и даже внуки Лоренцо и Джулиано, когда подросли. В повседневной жизни они учились политическим играм и крупным финансовым операциям, но им было ведомо и объяснявшее мир учение, благодаря которому они были уверены, что в своей деятельности едины с Богом — первой сущнос­тью Вселенной. И дети и внуки Козимо пропагандировали «неоплатонизм» как своего рода официальное учение дома Медичи.

Невозможно отрицать, что интеллектуальные увлечения Козимо были абсолютно искренними. Он одинаково усердно изучал «Жизнеописания философов» Диогена Лаэртского и творения Григория Богослова. Что же касается принятых в то время церковных обычаев, то он придавал им мало значения. Как и другие магнаты, Козимо не был верен супруге и имел от одной невольницы незаконного сына Карло, которого воспитал в своей семье. Но ни в этом, ни в том, что он, нарушая церковные запреты, давал в долг под проценты, Козимо ничуть не отличался от своих современников. Возможно, он просто чаще, чем другие, задумывался о своей загробной жизни.

Джакопо Понтормо "Портрет Козимо Медичи"

Последние дни Козимо на вилле Кареджи напоминали кончину античного философа. Страдая от распухших суставов и жесточайшей урикемии, он до конца сохранял ясность ума и чувство юмора. Его непрестанно преследовал страх смерти, и он велел читать ему с комментариями переведенные Фичино рассуждения Платона о начале мира и высшем благе, а затем часами молча размышлял об этом. Жена Козимо Контессина, добрая хозяйка и верная спутница, однажды спросила, почему он лежит без движения. «Когда мы переезжаем в деревню, — ответил Козимо, — ты за две недели начинаешь собираться. Разве не понимаешь, что мне есть о чем подумать, собираясь из этой жизни в вечную?» Когда же она в ужасе спросила мужа, почему он лежит с закрытыми глазами, тот просто ответил: «Привыкаю».