Читать онлайн «Цивилизации». Страница 132

Между тем, когда в XIII веке началась продолжительная зафиксированная в письменных документах история эксплуатации Атлантики, ни одна из морских общин океанского побережья не принимала участия в ее создании. Европейское открытие Атлантики было предприятием, организованным в глубине Средиземного моря, главным образом моряками Генуи и Майорки, которые, преодолев встречные течения в Гибралтарском проливе, открыли выход из своего моря. Там одни из них занялись знакомой торговлей на севере; другие повернули на юг, в неизведанные — насколько нам известно, испокон века — воды к атлантическому побережью Африки и к островам Мадейры и Канарским. Именно этим маршрутом, например, в 1291 году поплыли братья Вивальди, первые исследователи, чье имя известно; они отправились «искать Индию за океан», тем самым на два столетия опередив замысел Колумба и сформулировав его в тех же терминах. С тех пор о них никто ничего не слышал, но они вдохновили других моряков на плавания, в результате которых Канарские острова стали «так же хорошо известны» Петрарке — он утверждал это в 1330-е годы, — «как Франция»[1042].

На протяжении всего XIV века продолжались подобные плавания, сосредоточенные в основном на поисках источников торговли золотом в Сахаре (см. выше, с. 100, 134). Всего несколько документов позволяют нам увидеть неясные фигуры, о которых хотелось бы знать гораздо больше: Ланцаротто Малеколло из Генуи, который до 1339 года построил башню на острове, все еще называющемся в его честь Ланцароте; Гийом Сафон, моряк с Майорки, чья просьба о вознаграждении является единственным источником знаний о плавании 1342 года; Луи де ла Серда, лишенный наследства отпрыск Кастильского королевского дома, которого папа назвал «Принцем удачи» и которому предоставил в 1344 году право основать собственное королевство на Канарских островах; Хайме Феррер с Майорки, погибший в 1346 году в районе мыса Джуби, где он искал «золотую реку»; и францисканские миссионеры конца XIV века из епископства Тельде на Канарских островах — а также перебившие их туземцы[1043].

На обратном пути, двигаясь против ретра моряки, у которых не было решительно никакой возможности определять свою долготу, все дальше углублялись в океан в поисках западных ветров, которые помогли бы им вернуться домой. Эти рискованные поиски вознаградило открытие Азорских островов — архипелага посреди океана, более чем в семистах милях от ближайшей суши. С 1380-х годов на морских картах вполне узнаваемы все, кроме двух, острова этой группы. Этот этап недооценивается в существующей литературе, но на деле он имел огромное значение: начались плавания беспрецедентной для Европы длительности в открытом море; с 1430 годов, когда на Азорах открылся промежуточный порт, куда завезли овец и где выращивали пшеницу, такие плавания становятся вполне обычными[1044].

Тем не менее подлинно атлантической цивилизации — такой, которая использует Атлантический океан как главное средство сообщения, — речи не было до установления регулярных трансатлантических маршрутов. Самая перспективная область поисков пути через океан располагалась в полосе северо-восточных пассатов. Но пересечь коридор пассатов по всей его ширине было делом опасным и устрашающим. Никто не знал точно, насколько широк этот коридор и что лежит за ним. Загадочное место на картах оставалось пустым или заполнялось вымышленными островами, или землями из классических легенд, созданными воображением картографов: землей антиподов, неведомым континентом, существование которого предполагалось в теории, дабы восстановить симметрию планеты (этот материк якобы воспроизводил на «темной стороне» очертания известных континентов), или Гесперидами, где совершил один из своих подвигов Геракл, или в той или иной форме всплывшей Атлантидой[1045].

На протяжении XV века не раз пытались исследовать Атлантический океан по всей его ширине, но эти попытки были заранее обречены, поскольку предпринимались в полосе западных ветров — мореплавателям хотелось обеспечить себе гарантированный возврат. Мы можем проследить за сделанными тогда небольшими открытиями по сохранившимся редким картам и документам. Например, есть карта плавания 1427 года португальского моряка Диего де Сильвеса, о котором вообще больше ничего не известно; эта драгоценная запись едва не погибла, когда Жорж Санд в период своего увлечения Шопеном рассматривала ее и случайно залила чернилами. Сильвес первым определил взаимное расположение Азорских островов, обеспечив безопасность последующим поколениям моряков[1046]. В середине столетия были достигнуты самые западные острова архипелага. На протяжении последующих трех десятилетий португальский двор организовал несколько экспедиций в Атлантику, но о достижениях этих экспедиций нам ничего не известно — возможно потому, что они отплывали от Азорских островов и западные ветры гнали их обратно. Лишь очень внимательный наблюдатель заметил бы эти пробные усилия, послужившие основой для прорыва 1490-х годов. В некоторых отношениях это напоминало выпадение через порог: потребности в особых новшествах не было, поскольку знания и практический опыт европейских моряков накапливались понемногу, шаг за шагом, пока творцы атлантического прорыва не обнаружили, что оказались на другом краю неведомого пространства. Атлантическому прорыву несомненно предшествовала длинная цепь ничем не примечательных перемен, благодаря которой моряки все дальше уходили в океан.

Западноевропейская морская инициатива обычно неверно толкуется как уникальная. На самом деле XV век по непонятным причинам стал эпохой оживления интереса к морским исследованиям во всем мире. Наиболее известный случай — выход Китая в Индийский океан. Между 1405 и 1433 годами грозные экспедиции адмирала Чен Хо достигли Джидды и Занзибара и произвели несколько имперских вторжений на берега Индийского океана. В первой экспедиции участвовало 27 780 человек, они плыли на шестидесяти двух самых больших из когда-либо построенных джонках и 225 кораблях поддержки. Последняя экспедиция преодолела 12 618 миль. Китайцы уничтожили пиратское царство в Шривиджае, основали марионеточное государство в Малакке, устраняли и сажали на трон королей в Шри-Ланке, а на Суматре свергли вождя, который отказался платить Китаю дань. «Страны за горизонтом во всех концах земли теперь покорны нам», — провозгласил адмирал[1047]. Тем временем оттоманские турки постепенно создавали свою морскую мощь, которая позволила им к концу столетия стать морскими империалистами первого класса: они захватили все восточное Средиземноморье, вторглись в Индийский океан и захватывали испанские корабли, чтобы получить сведения о Новом Свете. Если ранним колониальным легендам можно верить, во время правления самого известного завоевателя Тупака Инки Йупанки отправили в Тихий океан экспедицию на бальсовых плотах к предполагаемым «островам богов»[1048].

Даже Россия в 1430-е годы — это было последнее десятилетие плаваний Чен Хо и период наиболее интенсивных исследований португальцами Канарских островов — начала морскую экспансию. Свидетельства мы видим на иконе, которая сейчас находится в художественной галерее в Москве, а когда-то хранилась в монастыре на Белом море. На ней изображены монахи, поклоняющиеся Богоматери на острове в роскошном монастыре с заостренными куполами, золотым алтарем и башнями, подобными свечам. Великолепие этой сцены, должно быть, продукт набожного воображения, потому что в действительности остров нищий и голый; большую часть года он окружен льдами.

Центральную часть — поклонение Богоматери — окружают клейма с историей о легендарном основании монастыря за столетие до того, как была написана икона. На первом изображении монахи гребут, направляясь на остров. Туземцев-рыбаков изгоняют хлыстами «сверкающие фигуры молодых ангелов». Услышав об этом, настоятель Савватий возносит хвалу Господу. На остров приплывают купцы: святое воинство, которое демонстрирует им монах Зосима, окружено пламенем. Когда монахи спасают жертв кораблекрушения, умиравших на соседнем острове в пещере, Савватий и Зосима появляются, чудесным образом переходя со льдины на льдину, и отгоняют лед. Зосиме в видении является «плавучая церковь», и в соответствии с этим видением на острове строятся здания монастыря. Невзирая на пустынность местности, ангелы снабжают монастырскую общину хлебом, маслом и солью. Настоятели-предшественники Зосимы уходили, не выдерживая трудных условий. Но Зосима спокойно отгонял искушавших его демонов[1049]. Мы видим все составляющие типичной для XV века истории морского империализма: божественное вдохновение; героическое плавание в опасном окружении; безжалостное обращение с туземцами; попытки приспособиться или отыскать поддерживающее жизнь окружение; быстрое возникновение коммерческого интереса; достижение процветания благодаря настойчивости.