Читать онлайн «Другая история войн. От палок до бомбард». Страница 99

Иберийский средневооруженный всадник, якобы III век до н. э. С рисунка В. Тараторина.

Вегеций считается автором IV–V веков н. э. Однако из предисловия к его трудам узнаем, что:

«…о личности Вегеция мы знаем мало. Неизвестны ни годы его жизни, ни род его занятий… Вызывает споры и датировка (его) сочинения — решение этого вопроса зависит от идентификации императора, которому посвящен трактат. Имя этого императора не названо ни разу; упомянутый в одном месте Грациан, как это следует из контекста, рассматривается как предшественник правящего императора (не обязательно непосредственный). В качестве адресата Вегеция исследователями назывались императоры Феодосий, Валентиан II, Валентиан III».

Вот как на самом деле обстоят дела: традиционная история не рискует определиться ни с годами жизни автора, ни с именем его адресата. А открыв БСЭ, мы получаем сухую справку: «IV–V вв». Это линия № 5 синусоиды, выносящая Вегеция в XIII век. В действительности, учитывая, что время написания его сочинения расположено на нисходящем траке «римской» волны, этот античный автор может оказаться не на линии № 5, а на линиях № 6 или № 7. Его «Краткое изложение военного дела» есть просто синтез военно-теоретической мысли всей «античности», выполненный в эпоху так называемого Возрождения.

XIII век очень даже не прост!

Бóльшая часть испанской конницы состояла в это время из тяжело вооруженных всадников; о конных арбалетчиках тоже упоминается в XIII столетии.

«Давно также (на самом деле, видимо, в ходе как раз всего этого столетия, — Авт.) существовала сформированная по маврскому (монгольскому, или македонскому, — Авт.) образцу легкая конница под именем альмогаваров… начальники которых назывались альмокадены (аль-мокадены — македоны? — Авт.)».

Как возник этот «маврский образец», который мы посмели назвать македонским?

«Когда Александр Великий вступил на престол, он прежде всего приложил особенные старания к усилению и увеличению кавалерии… Гетеры… составляли привилегированное войско — что-то вроде современной гвардейской кавалерии… Общая численность гетеров, по Диодору и Курциусу, доходила при начале действий против Персии до 1500–1800 человек, т. е. примерно по 375–450 человек на эскадрон».

Конные лучники — а именно легкой конницей отличались войска Византии от армий Западной Европы, — были, по-видимому, организованы немного позднее (в традиционной истории — в 329 до н. э., линия № 6), вероятно, по образцу подобных же всадников персидских, особенно дахов, и надо думать, из них и сформированы. Они встречаются числом в 1000 человек в первый раз на границе собственно Персии. Вот что читаем об армии Македонского:

«У латников (катафракты) человек и конь были защищены предохранительным вооружением с головы до ног… У лошадей были прикрыты ребра и голова… Не покрытые панцирем (афракты) делились на копейщиков и стрелков… Димахи, или двоеборцы… предназначались для действий верхом и пешком и от этого получили свое имя».

Диамахи — будущая пехота. Ведь раньше пехоты как рода войск не было; пешие воины просто обслуживали своих конных хозяев. При преследовании Бесса, уводившего плененного им Дария, Александр посадил верхом вместо 500 всадников (рыцарей) столько же самых храбрых пехотинцев (то есть тех же вояк, но в легких латах) с их своеобразным вооружением и снаряжением. Впоследствии так выглядели драгуны — мобильная пехота, передвигавшая на лошадях.

Деление народы войск, деление на тяжелую конницу и легкую кавалерию видим всюду на линиях веков № 6 и 7.

В войсках Карла Смелого Бургундского:

«…английские наемники… состояли преимущественно из лучников… Итальянцы, напротив того, поставляли преимущественно тяжелую конницу, их пикенеры сидели большей частью на закованных в латы конях и отличались своей воинственностью, вооружением и снаряжением».

Также и английская конница состояла, вскоре после норманнского завоевания, частью из тяжело вооруженных рыцарей, частью из легких всадников. Первые были с ног до головы закованы в железо. Иногда сажали лучников на легких лошадей; они назывались в таком случае hobiler archers или просто конными лучниками, и встречаются под этим именем с 1347 года очень часто.

«В XIV и XV столетиях возрождение (в нашей версии — зарождение, — Авт.) пехоты и введение огнестрельного оружия возымели и во Франции влияние на рыцарство и обнаружили резче недостатки его и связанной с ним ленной системы».

Эффективность новых войск — пехоты — была такова, что, по словам Брикса, вплоть до XIX века «очень редко производилась (кавалерийская) атака на пехоту, так как она легко ее отбивала, благодаря своему глубокому построению с торчащими пиками и огнем».

О скифах, якобы появившихся в IV веке до н. э., и сгинувших с лица земли в III веке (и то, и другое — линия № 7 синусоиды) В. Е. Шамбаров сообщает, что у них «были хорошо развиты ремесла…», и что воины «носили чешуйчатые металлические панцири — предшественники кольчуг, шлемы, стальные мечи, короткие и длинные, щиты — бронзовые, деревянные или окованные железом».

Скажем прямо, это не исторические факты, имеющие археологические доказательства, — это псевдонаучные мифы XX века. «Высокая технология выработки стальных мечей с закаленной режущей кромкой отвечает позднему средневековью», — пишет И. В. Давиденко о приведенном сообщении историка. Описание столь высокотехнологичных «скифов» можно отнести лишь к XV веку (линия № 7).

Введение огнестрельного оружия повлекло за собою большие перемены. Тяжело вооруженная конница быстро теряет свое значение.

«В XVI столетии, под влиянием распространения и усовершенствования огнестрельного оружия, жандармерия (здесь: рыцарская конница, — Авт.) стала уменьшаться в числе. Первоначально делали неудачные попытки ослабить влияние огнестрельного оружия утяжелением предохранительного вооружения, но во время гугенотских войн оно стало постепенно выходить из употребления и заменяться кожаным колетом, который, впрочем, тоже скоро был оставлен».

«Античный» шлем XVI века.

И тут мы вынуждены опять перенестись в античный Рим. Там отказались от металлических доспехов как бы без всяких причин. Об этом мы уже писали: император Адриан отменил в римской армии металлические кирасу и шлем, заменив их кожаным казакином и паннонской шляпой. Дело было во II веке, что по «римской» волне синусоиды соответствует средневековому «огнестрельному» XV веку. Впрочем, совпадения по «линиям веков» нас уже не удивляют.

Появление пистолетов и ружей подорвало значение конницы. Она перестала понимать свое значение, и вплоть до наполеоновских войн оставалась в неведении относительно своей «главной силы».

Г. Брикс пишет об этом так:

«При действиях кавалерии против кавалерии обе стороны или проскакивали друг мимо друга в противоположном направлении или атаковали по-старому в линии, после выстрела из пистолетов выхватывали шпаги, и начиналась рукопашная. Все это были довольно примитивные маневры, доказывавшие, что конница, бывшая так долго главным, а часто и единственным родом оружия, еще не поняла своей роли относительно пехоты и артиллерии и не осознала еще своей настоящей силы».

На протяжении всей истории снаряжение, экипировка и тактика конного воина были приноровлены к битве на коне. Все основывалось на мощной атаке, при которой сила тяжелого коня поддерживала силу удара копья. Рыцарское копье лишь постольку было страшным оружием, поскольку его удар поддерживался массой коня. Сила конницы — в производимом ею шоке, для которого нужны быстрота, мощь удара, выносливость. И вот, на излете Средневековья, в XVI веке конница потеряла свое преимущество!

А теперь посмотрим, чем же и в чем воевали рыцари.

Литература, особенно художественная, широко распространяет мнение, что европейское рыцарское вооружение было ужасно тяжелым и неудобным. Как только не измываются над рыцарями романисты: бедные всадники в их повествованиях не то, что сесть на коня, но даже ходить затрудняются, а упав, сами с земли подняться не могут. Даже мы вслед за ними писали нечто подобное. А разобрались, что к чему — ахнули… Но писателей винить не за что, их вводят в заблуждение солидные труды военных и невоенных историков.

М. Горелик (чьей книгой «О Бальмунге, Дюрендале и их хозяевах» мы здесь широко пользуемся) сообщает:

«На самом деле рыцари не были врагами самим себе, да и вообще военное дело не терпит неудобств в снаряжении. И рыцарское оружие в этом смысле ничем не отличалось от любого другого. Просто на нем лучше, чем, пожалуй, на любом другом оружии, видны все изменения, происходящие со средствами нападения и защиты, которые диктует развитие военного дела, производства и социальных отношений».