Читать онлайн «Другая история войн. От палок до бомбард». Страница 100

М. Горелик (чьей книгой «О Бальмунге, Дюрендале и их хозяевах» мы здесь широко пользуемся) сообщает:

«На самом деле рыцари не были врагами самим себе, да и вообще военное дело не терпит неудобств в снаряжении. И рыцарское оружие в этом смысле ничем не отличалось от любого другого. Просто на нем лучше, чем, пожалуй, на любом другом оружии, видны все изменения, происходящие со средствами нападения и защиты, которые диктует развитие военного дела, производства и социальных отношений».

К сожалению, подлинных западноевропейских доспехов XI–XII веков дошло до нас очень мало, и судить о них приходится по изображениям на памятниках искусства. А изображения показывают, что подавляющее большинство рыцарей защищало тело кольчугой.

Принято считать, что на Западе стали широко применять и делать кольчуги только с конца XI века, позаимствовав секреты их изготовления на Востоке. А до этого времени рыцари носили кожаные доспехи с нашитыми железными пластинками или кольцами. Немногие же кольчужные брони ввозились с Востока или из Руси. Причем историки почему-то считают кожаные доспехи с нашитыми металлическими пластинами «неудобными».

Альбрехт Дюрер. Створки алтаря. Конец XV — начало XVI века.

На самом же деле кольчуга, при всех своих удобствах, не обеспечивает надежной защиты. Ее не только разрубает меч и топор или пропарывает копье, — ее пробивает стрела. По этой-то причине воины достаточно долго предпочитали ей более надежные пластинчатые и чешуйчатые доспехи. И перешли к легкой кольчуге после того, как для всадников были придуманы большие миндалевидные щиты, закрывавшие их от носа до середины голени.

Сделанный из дерева, обтянутый слоями кожи и увенчанный железным навершием — умбоном, такой щит надежно укрывал от стрелы, а меч и копье если и разрубали его, то застревали в нем или даже ломались, стоило принять удар на умбон. Тут-то кольчуга, прекрасно укрывавшая от случайных ударов, и вышла на первое место. Сначала она имела рукава до локтей, да и ноги оставались открытыми. А в рубке мечами или под градом стрел легко было лишиться руки и ноги. И щит не помогал — его, такой большой и тяжелый, трудно было подставлять под сыпавшиеся со всех сторон удары.

Афинский военный и государственный деятель якобы V века до н. э. Перикл в шлеме с личиной. Стилистика произведения выдает его средневековое происхождение. Бюст может быть отнесен ко временам Латинской империи на Балканах (XIII век).

Тогда в конце XI века рыцари стали надевать на ноги кольчужные чулки, а кольчуга обрела длинные рукава с варежками и капюшон, так называемый хауберк. Завершал полное прикрытие рыцарского тела шлем. В XI веке он почти всегда был куполообразным и имел широкий наносник. В специальной литературе такие шлемы называют норманнскими, но они — общее достояние всей Евразии. Если сначала шлем клепали из четырех и более сегментов в виде купола, и сверху само собой получалось остроконечное навершие, то позднее научились ковать шлемы из одного куска.

В XII веке верхушка у этих шлемов загибается вперед, или же он как бы «распухает», приобретая яйцеобразную форму. Эти изменения вели к увеличению внутреннего объема, что давало больший защитный эффект, так как стенки шлема уже не прилегали непосредственно к голове. Тогда же шлемы обрели наличники — железные полумаски. Одновременно щит из миндалевидного стал треугольным, и уже не защищал лицо, но умбон он еще сохранял.

И вот этот описанный комплекс доспехов называют тяжелым. Якобы рыцарь в нем был неповоротлив, — в отличие от воинов Руси и Востока. А ведь комплекс весил в среднем не больше, чем защитный набор оружия в Восточной Европе и Азии. Пусть западная кольчуга имела рукава и капюшон и дополнялась чулками, — зато на Руси и Востоке она часто дополнялась или заменялась более тяжелым пластинчатым или чешуйчатым панцирем, на Западе применявшимся редко. И щиты у нас были такие же миндалевидные, и шлемы были, схожие по форме с норманнским. В XII–XIII веках они тоже снабжались железными масками.

Грушевидный (горшковидный) шлем XVI века.

Венгерский шлем восточного образца. XVI век.

В XIII веке начинается процесс сильного изменения рыцарского доспеха. Прежде всего, поменялась форма шлема. У яйцеобразного шлема макушка делается плоской, опускается затылок, железный наличник увеличивается книзу и в стороны — шлем принимает вид железного ведра с прорезями для глаз и дырочками для дыхания. По своей форме он и назван горшковидным. С такого шлема удары не соскальзывают, но любой прямой удар по нему уже не достигает цели, так как это «ведро» надевалось на специальную, с толстым мягким валиком-венцом, шапку, надетую, в свою очередь, поверх кольчужного капюшона. Так что такой шлем нигде и близко не касался поверхности головы, да еще его личина от глаз до подбородка частенько снабжалась дополнительным слоем металла.

С середины XIII века, или несколько раньше, в Европе начинает распространяться доспех, называемый бригандиной, — это панцирь, где железные пластины скреплены изнутри мягкой, тканой или кожаной основой. Было ли появление и распространение бригандины на Западе результатом развития местных традиций, или же ее заимствовали из Руси или с Востока — вопрос до сих пор не решенный.

С появлением такого усиленного доспеха отпала необходимость в тяжелом щите; отныне деревянный треугольник, уже без умбона, стал прикрывать тело сидящего на коне бойца от шеи до бедер. А раз уменьшился вес щита, то им стало возможно фехтовать, подставляя под удары. А чтобы рука, держащая его, меньше уставала, щит на специальном ремне вешали на шею: если он был не нужен или воин бился обеими руками, щит забрасывался за спину.

С XIII века не только сам рыцарь, но и его боевой конь получает усиленную защиту. Тканые или войлочные попоны, закрывавшие все тело коня, появились еще в XII веке и защищали его от дождя и зноя. Теперь же попона стала кольчужной. А голову коня закрывала железная маска, оставлявшая открытыми только глаза и рот животного.

Как мы видим, все изменения в доспехах XI–XIII веков происходили по внутренним закономерностям самого оборонительного вооружения, — одна его часть усиливалась за счет другой, хотя в XIII веке наблюдается общее увеличение веса средств защиты.

Усиление доспеха в XIII веке произошло потому, что именно в это время начинает изменяться форма меча. В XI–XII веках он был «античным»: не очень длинным, весьма широким и имел, как правило, округлый конец, то есть был приспособлен исключительно для рубящего удара. Но в XIII веке мечи вытягиваются и заостряются на конце, становятся более тяжелыми. Ими уже можно не только прорубить кольчугу, но и проткнуть ее.

Еще четыре вида оружия заставили усилить кольчугу пластинчатой броней. Прежде всего скажем про булаву (палицу, шестопер) — металлический шипастый многогранник. Булаву очень возлюбили в XI–XIII веках воины-клирики. Церковь запрещала своим служителям проливать кровь, а воевать князьям церкви приходилось. В такой ситуации булава оказалась как нельзя кстати: от ее удара по мягкой кольчуге получался такой ушиб, что пострадавший с кровоизлиянием или перебитыми костями часто отправлялся в лучший мир.

Э. Лависс и А. Рамбо пишут в своей книге «Эпоха крестовых походов» о применении булавы византийцами XI–XII веков:

«Монахи составили вооруженные шайки и бродили по Македонии, Пелопоннесу и островам Ионического моря. Они вели религиозную пропаганду на свой лад, поддерживали „священную войну“ против туземцев, язычников или манихеев и проповедовали священную войну против латинян… Эти бродячие шайки сделались для областей настоящей „египетской казнью“. Эти люди в черной одежде, вооруженные луками и железными палицами, сидя на арабских скакунах, с соколами в руке и лютыми псами впереди, охотились на людей и неслись по стране как „настоящие демоны“. Они убивали всякого, кого подозревали в приверженности к язычеству или (католической, — Авт.) ереси, особенно же тех, чьи земли прилегали к их владениям…»

В это же время стал известен арбалет — станковый лук, машина огромной мощности, пробивавшая кольчужную ткань, как матерчатую. В начале XIV века появился фальшьон — огромный тяжелый тесак, запросто разрубавший кольчугу, и алебарда — насаженное на древко сочетание копья, топора и крюка. В руках швейцарских крестьян-пехотинцев алебарда раскалывала и протыкала не только кольчуги, но и шлемы, а крюк позволял сдергивать всадников с коня.