Читать онлайн «Другая история войн. От палок до бомбард». Страница 109

Для нашей версии — очень верное замечание, так как греки Византийской империи и были теми самыми римлянами; все логично и правильно. Положим в нашу копилку и утверждение историка, что у аравитян и мавров:

«…главную и лучшую часть армий составляла конница, тяжелая и легкая… Тяжелая и линейная пехота строилась и сражалась в виде фаланги или длинных и глубоких линий. Легкая же пехота — стрелки, сражалась в рассыпном строе, впереди или на флангах тяжелой пехоты и конницы, или перемешиваясь с конницей, а иногда помещались верхом на лошадях позади всадников».

Из этого утверждения следует, что арабы в Средние века придерживались всех правил, установленных в античной римской армии, и содержали ударную «римскую» пехоту. Именно такая арабская пехота, согласно традиционной истории, в 711–714 годах завоевала большую часть Пиренейского полуострова (дата сомнительная, а во «Всемирной истории» не указана ни одна битва), и дальше арабы соблюдали «римские» правила до XI–XII веков.

Франки же вместо того, чтобы перенять такую организацию войска и вооружение, перенимают у арабов Испании интерес к античной литературе и философии. Правда, и у них была пехота. Она у всех была. Е. А. Разина приводит пример, как в бою при Пуатье в 732 году эта франкская пехота одержала победу над легкой конницей Востока. Историки никак не могут связать концы с концами: какой род войск приходит в упадок? Для какого наступает «новая заря»?.. Казалось бы, раз пехота побеждает конницу, надо развивать этот род войск. Но европейцы, наоборот, вскоре о нем позабыли; пришлось пехоте дожидаться «новой зари». Только иное понимание хронологии позволит навести тут порядок.

Представления об арабских войсках сильно отличаются у разных авторов. «Боевой порядок арабского войска складывался под византийским и иранским влиянием», пишет Е. А. Разин. Не проще ли сказать, что это и был порядок византийского и иранского войска, только укомплектованного арабами. При нормально выстроенной последовательности событий эти византийско-иранские войска XIII века легко трактуются как «монгольские».

Вряд ли хоть в одной летописи XIII века говорится о процентном отношении кавалерии и пехоты в войсках Батыя. Тем не менее, считается, что «монгольская» армия была конной. Почему? Ведь это не более, чем домыслы! Мы посвятим этому вопросу всю следующую часть книги, а пока давайте посмотрим, как выглядела военная тактика «монголов», которые в изложении Е. А. Разина прозываются арабами:

«Боевой порядок арабов был расчленен по фронту и в глубину. Каждая из линий, выстраивавшаяся в пять шеренг, имела аллегорическое название: первая линия („Утро псового лая“) состояла из рассыпного строя всадников; вторая („День помощи“) и третья („Вечер потрясения“) линии, являвшиеся главными силами, состояли из кавалерийских колонн или фаланг пехоты, встраивавшихся в шахматном порядке; в четвертую линию — общий резерв — входили отборные дружины, которые охраняли главное знамя. Общий резерв вступал в бой лишь в крайнем случае. В тылу расположения арабов находился обоз с семействами и стадами. С тыла и флангов их боевой порядок был уязвим, но его высокая маневренность обеспечивала соответствующую перегруппировку сил. Иногда в бою принимали участие и женщины из обоза».

Кое-что из перечисленного мы легко найдем и в тактике монголов. А еще ирано-византийские войска арабов «объединяет» с монгольскими войсками тот интересный факт, что историки не могут определить основу их побед. О монголах А. Якубовский пишет: «Успех монгольского завоевания не мог быть, конечно, обусловлен ни уровнем их общественного развития, ни численностью их войска (армии их противников были многочисленнее), ни техникой вооружения». И в отношении арабов общим местом стала мифологема, что арабы завоевали обширные страны не из-за превосходства своего оружия и способа действий, но благодаря «непреодолимой силе нравственного воодушевления».

Боевые порядки у всех восточных народов замечательны тем, что в основании их лежит идея резерва; одно это уже показывает, насколько тактическое искусство было выше у азиатов сравнительно с состоянием его у европейцев, среди которых крайнее развитие индивидуализма свело всю тактику к единоборству.

В бою арабы действовали преимущественно оборонительно, в течение дня лишь утомляя противника, и переходя в общее наступление, по обычаю, с наступлением темноты («пророк имел привычку побеждать вечером»).

Но мы видим, что во всех этих описаниях уже присутствует конница, а потому события могут быть отнесены не ранее, чем к XI веку для Европы, и к VIII—Х векам для Азии. А что же за войны были раньше? Это были стычки пусть зачастую и огромных по численности, но пеших групп воинов.

Советский специалист Е. А. Разин приводит слова Маркса-Энгельса о том, что первоначальная пехота:

«…являлась не чем иным, как плохо вооруженной толпой, организовать которую почти не делалось никаких попыток. Пехотинец даже не считался воином; слово miles (воин) сделалось синонимом конного воина».

Разин совершенно прав, когда пишет, что в Средневековье с развитием ремесла улучшалось вооружение, использовавшееся в этих стычках: появились копье ударного действия с металлическим наконечником, меч, щит с металлическими пластинами, служивший довольно надежной защитой от удара копьем и мечом и от поражения стрелой. Бой, как правило, начинался применением метательного оружия, а затем перерастал в рукопашную схватку.

С появлением племенной знати, с разделением людей на богатых и бедных стали выделяться хорошо вооруженные воины. Племенные вожди имели хорошее защитное вооружение (щит, панцирь, шлем, поножи), лучшие луки и копья с металлическими наконечниками, а после приручения лошадей — боевые колесницы. Остальная масса воинов имела более дешевое оружие.

Надо понимать, что война всегда имеет какую-то государственную цель. Но до развития государства как такового, в период, когда соседствующие племена и народности только начинали переходить к государственности, цель была, так сказать, «государевой». Война была государевым делом, делом правящей элиты, и велась она за власть: война была или оборонительной, за сохранение власти на своей территории, или захватнической, за приобретение власти над чужой территорией. А земля, своя ли, чужая, нужна с работниками, — не самому же пахать. Поэтому государи (племенные вожди) воевали между собою, приводя вассалов (родовых вождей), а для уравнивания сил прихватывали толпу вооруженной молодежи из числа простолюдинов.

Э. Лависс и А. Рамбо пишут в книге «Эпоха Крестовых походов»:

«Каждый дворянин — воин. Если он не связан специальным договором, то имеет право воевать с кем хочет. Поэтому в клятвах верности обе стороны обязуются уважать „жизнь и члены“ друг друга. Война (которую мы неточно называем „частной войной“) есть общее право. Редко, когда считают долгом, прежде чем начать войну, формально объявить ее.

Войну объявляют, посылая своему врагу какой-нибудь символ, обычно перчатку: это знак того, что узы верности порваны… Иногда довольствуются угрозой или даже прямо начинают неприятельские действия. В войну вовлекаются, в силу закона, фамилии обоих противников, так как родственники обязаны помогать друг другу до седьмого колена. В XIII в. Бомануар задается вопросом, возможна ли война между двумя братьями; нет, отвечает он, — если они братья по отцу и по матери, потому что оба они принадлежат к одному и тому же роду; да — если они имеют лишь одного общего родителя, потому что тогда за каждого будет стоять его семья. Те, у кого есть вассалы, сзывают их на службу, и война начинается».

Е. А. Разин, рассказывая о европейском раннем Средневековье, пишет, что завязывала бой хорошо вооруженная племенная знать, которая сражалась на боевых колесницах. Остальное войско, расположившись по родам и племенам, лишь наблюдало за их борьбой. Затем в бой вступала вся масса, что в конечном итоге решало исход борьбы.

Войны этого времени породили начальные формы организации армии, прежде всего воинского строя. Большинство первоисточников говорит, что воины выстраивались по родам и племенам во главе со своими вождями. Так было у ирокезов, греков, славян, франков, германцев и других. Построение по родам и племенам явилось предпосылкой возникновения боевого порядка. Разница между греками и прочими только в том, что они, согласно нашей мифической традиционной истории, «прошли этот путь» на тысячу — полторы тысячи лет раньше остальных.

Тактическим приемом было фронтальное столкновение. Но со временем назрели вопросы об использовании оружия метательного и ударного действия, о взаимодействии конных и пеших воинов, о выборе места удара. В тот период уже появились наступательная и оборонительная формы борьбы, зарождалась служба охранения и разведки. Но все эти элементы военного искусства были примитивны и не имели постоянных, устойчивых форм.