Читать онлайн «Другая история науки. От Аристотеля до Ньютона». Страница 137

Уроженец Швейцарии Парацельс (1493–1541) попытался переосмыслить прошлое, выступил с критикой галенизма и гуморальной патологии, с пропагандой опытного знания. Гуморальная теория была своего рода наивной формой современного учения о внутренней секреции, построенной, однако, на совершенно фантастической базе. Занимаясь алхимией, Парацельс положил начало крупному направлению в медицине — ятрохимии. Считая причиной хронических заболеваний расстройство химических превращений при пищеварении и всасывании, он ввёл в лечебную практику различные химические вещества и минеральные воды.

Наиболее видным его последователем был Я.Б. ван Гельмонт, который описал процессы ферментации в желудочном пищеварении.

Жан Фернель (1497–1558), родом из Клермона, в юности чувствовал влечение к астрономии, но отец его, недовольный большими тратами своего сына на изготовление астрономических инструментов, уговорил его отказаться от этого занятия и посвятить себя исключительно медицине. Вскоре Фернель приобрел громкую известность как прекрасный врач. Еще до своего вступления на престол Генрих II хотел привлечь его к себе, но Фернель долго уклонялся от этой чести, и только в 1557 году принял должность при короле. Главное его произведение «Медицина» (1554), выдержавшее больше 30 изданий, охватывает собою всю совокупность сведений по физиологии, патологии и терапии, которую можно было извлечь из греческих, латинских и арабских сочинений. Это произведение, в настоящее время представляющее только исторический интерес, для того времени имело огромное значение.

Корпорация хирургов была объединена с коллегией цирюльников, которые в принципе должны были заниматься только несложными операциями вроде кровопускания. Однако вельможи и военные, принимавшие к себе на службу врачей, мало обращали внимания на ученые титулы. Кроме того, собственно хирурги в конце XV столетия почти во всех городах составляли утвержденные правительством общины, охранявшие свои привилегии как от подвластных им цирюльников, так же и от конкурирующих с ними медиков. Сен-Комская коллегия в Парике пользовалась большой самостоятельностью, но ее положение изменилось в следующем столетии. После длительной борьбы и громкого процесса, закончившегося в 1660 году, хирурги были подчинены медицинскому факультету. С тех пор у них не было особых тем для диспутов при защите диссертаций, и они не носили особых титулов.

Знаменитый хирург Амбруаз Паре (1517–1590), хорошо известный нам по произведениям А. Дюма, родившийся подле Лаваля, пользовался еще большей популярностью, чем Фернель. Сначала он работал помощником цирюльника в богадельне, затем перешел на службу в армию и благодаря многочисленным практическим наблюдениям нашел способ лечения огнестрельных ран, которые до него считались ядовитыми. В 1545 году в Париже было издано сочинение Паре «Способ лечения ранений от аркебузов». Здесь автор доказывал, что необходимо отказаться от методов лечения посредством прижигания каленым железом и кипящим маслом, и защищал употребление повязок с целью останавливать кровотечение.

Он уже был знаменит и два года состоял на службе при королевском дворе, когда в 1554 году Сен-Комская коллегия предложила ему защитить на французском языке диссертацию и признала его хирургом высшего разряда, — а медицинский факультет заявил против этого протест. Сочинения Паре, изданные в 1561 и в 1585 годах, очень велики по объему и представляют собой настоящую энциклопедию, в состав которой входят, кроме военной хирургии, родовспомогательное искусство, лечение эпидемических болезней, медицинские операции, анатомии, эмбриология и т. д.

В Италии Фаллопий (1523–1562) занялся сначала в Пизе, а потом в Падуе тщательным изучением органов слуха, мышц лица, пищеварительных органов, внутреннего строения органов воспроизведения, процесса образования зародыша и т. д. Его ученик открыл клапаны вен. Ингрессий (1510–1580) из Палермо занимался по преимуществу изучением костей. Профессор римской школы С. Евстахий (1510–1574) сделал открытия, относящиеся к строению костей, мускулов и жил, а также обнаружил сообщение между внутренним ухом и глоткой (евстахиева труба). Цезальпин, заменивший Евстахия в школе, доказал, что кровь из вен движется к сердцу.

Открытие законов кровообращения принадлежит англичанину Вильяму Гарвею (1578–1657), автору знаменитого сочинения «Анатомические исследования движения сердца и крови у животных». Он же, кстати, высказал мысль, что «все живое происходит из яйца». Превосходство Гарвея над всеми, кто до него говорил о малом кровообращении, было превосходством науки Нового времени над взглядами древних. Гарвей не удовлетворялся простыми догадками и не считался ни с традициями, ни с умозрительными теориями, построенными на схоластической основе. Он ссылался только на данные опыта. Можно утверждать, что его сочинение — одно из наилучших сочинений по физиологии.

Открытие Гарвея осталось бы не доведенным до конца, если бы не было установлено, каким образом пищевой сок смешивается с кровью. Этот вопрос разрешил профессор Павийского университета Гаспар Азелли (1580–1620), который случайно заметил млечные сосуды, производя вскрытие собаки, убитой вскоре после того, как она поела. Это обстоятельство позволило ему точно распознать млечные сосуды и определить условия, при которых они могут быть видны невооруженным глазом. Сочинение Азелли «Исследование о млечных венах» вышло в свет годом ранее сочинении Гарвея.

Вместилище млечного сока и грудной канал, соединяющий млечные сосуды, были открыты французом Жаком Пекке (1622–1674), сочинения которого были изданы в одном томе в 1654 году. Были и дальнейшие пополнения сведений о лимфатической системе. В распространении всех этих открытий принимал большое участие датчанин Томас Бартолин (1616–1680), собственные исследования которого, по-видимому, не имели особо важного значения.

В области практической медицины наиболее важное событие XVI века — это создание Дж. Фракасторо учения о контагиозных (заразных) болезнях.

Собственно медицина не достигла еще сколько-нибудь прочных успехов. Некоторые медики продолжали придерживаться традиций, не замечая, что авторитет Гиппократа и Галена совершенно расшатан новыми открытиями. Такое положение было во Франции, и в особенности на медицинском факультете Парижского университета. Консерваторы, противники сурьмы и хины, восставали против учений Гарвея и Пекке. Что же касается новаторов, то, утратив доверие к старинной гуморальной теории, они разбились на две основные школы: ятрохимиков и ятрофизиков, — школы одинаково односторонние и неполные. Ятрохимики видели в физиологических процессах только химические явления, а ятрофизики только механические.

Учение ятрохимиков, отвергавшееся медицинским факультетом вплоть до конца XVII века, пропагандировал во Франции ученик ван-Гельмонта — Лазарь Ривьер (1589–1655), работавший в Монпелье. Своего теоретика это учение нашло также в лице Сильвия де-ла-Боэ (1588–1658), который занимался медицинской практикой преимущественно в Голландии, и приобрел там громадную известность. Отказавшись от мистических мечтаний Парацельса и ван-Гельмонта, ла-Боэ заменил их неопределенным синкретизмом, но отвел в своей работе достаточно места для новых физиологических открытий, в результате чего встал значительно выше медиков, придерживавшихся старых традиций.

Учение ла-Боэ распространялось преимущественно в Германии; а в Италии вызревали иные идеи, выразившиеся в конце концов в учении ятрофизиков, или ятромехаников. Создателем ятромеханизма был неаполитанец Борелли (1608–1679). Это учение представляет собой лишь следствие из механистической физики. Рене Декарт, серьезно занимавшийся медициной, и не мог придать этому учению никакой иной формы. Впрочем, тенденции к этому направлению появились раньше: сходные с ятромеханизмом идеи впервые изложил профессор Падуанского университета Санторио (1561–1626). Он пытался изучить колебания веса человеческого тела, периодически измеряя вес своего собственного.

Наиболее полезной стороной деятельности Санторио — как, впрочем, и всех ятромехаников, — являлось постоянное стремление придать медицинским наблюдениям математическую точность. Кроме употребления весов, он рекомендовал употребление термометра и придумал несколько аппаратов для наблюдения за пульсом с помощью маятника. Так в XVII веке он ввел в обиход два открытия своего товарища по университету Галилея. Но лишь по прошествии почти целого столетия был найден способ градуирования термометров, дающий возможность сравнивать результаты измерений.

В XVIII веке описательный период развития медицины перешел в стадию первичной систематизации. Возникали многочисленные медицинские «системы», пытавшиеся объяснить причину заболеваний и указать принцип их лечения. Немецкий врач Г. Шталь выдвинул учение об анимизме (от латинского anima — душа), согласно которому болезненный процесс есть это ряд движений, совершаемых душой для удаления из тела проникших в него и приносящих вред веществ. Его соотечественник Ф. Гофман доказывал, что жизнь заключается в движении, а механика — причина и закон всех явлений. Французские врачи Т. Бордё и П. Бартез выступили с учением о «жизненной силе» (витализме).