Читать онлайн «Культура и мир». Страница 150

Данный вид заимствований в китайском языке представлен чрезвычайно слабо. Малочисленность такого рода заимствований исследователи склонны объяснять, прежде всего, фонетической структурой китайского языка. Так И. М. Ошанин, говоря о новейших понятиях, вошедших в китайский язык, отмечает, что китайскому языку пришлось передавать их «собственными средствами, т. к. транскрибировать не позволяет фонетическая структура китайского языка» (Ошанин 1949: 267). Этой же позиции придерживается М. В. Софронов, говоря о том, что «различия слоговой структуры китайского и европейских языков не позволяло заимствование иностранных слов без их существенного искажения» (Софронов 1979: 79).

Тем не менее, сводить объяснение данного явления исключительно к фонетической структуре языка недостаточно. Существует иная точка зрения, согласно которой, если в европейских языках звуковая оболочка носит мотивационный характер, т. е. является не произвольным сочетанием гласных и согласных, а звуковым комплексом, воздействующим на носителя, вызывая определенные представления, то, попадая в китайский язык, данный комплекс теряет свою внутреннюю форму, становясь сочетанием фонем, не вызывающим представлений, соответствующих понятию. Таким образом, создается условный знак для обозначения нового понятия, и даже значительные изменения фонетической структуры заимствованного слова не оказывают влияния на его понимание (Кленин 1999: 96). Китайский лингвист Пэн Чуань в связи с этим писал, что «переводные термины создаются для народа нашей страны, они не предназначаются для того, чтобы иностранцы слушали их в произношении китайца, поэтому совсем ни к чему строго придерживаться фонетических форм иностранного языка» (Пэн Чуань 1953: 18). Китайские ученые объясняют незначительный удельный вес звуковых заимствований тем, что Тао Кунь, известный специалист в области стандартизации научно-технической терминологии, указал как «четыре причины обусловившие неудачу попытки заимствовать иноязычные химические термины с сохранением их фонетической структуры»: отсутствие системности, отсутствие внутренней мотивировки, трудность произнесения, отклонение от словообразовательных норм китайского языка (Тао Кунь 1952: 40).

И все же, большинство исследователей первоосновой невосприимчивости китайского языка к звуковым заимствованиям считают его слоговой характер, наличие у каждого слога определенных значений, которые закрепляются в письме соответствующими иероглифами. Иначе говоря, для китайца каждый слог, обозначенный тем или иным иероглифом, – не только фонетическая, но и минимальная семантико-морфологическая единица. Именно поэтому иероглиф не может служить средством фонетической записи в отвлечении от закрепленного за ним значения.

Практическая транскрипция, в большинстве случаев, является первым вариантом фиксирования заимствованного слова в языке. Практика показала, что в дальнейшем данная форма может быть вытеснена более понятным носителям языка семантическим вариантом перевода (калькированием).

Способ заимствования новых слов посредством семантического перевода пропагандируется китайскими учеными, которые, принимая меры по очищению языка, призывают к максимальному использованию для заимствования кальки, так как они «в большей степени соответствуют нормам китайского языка, удобны для понимания и запоминания» (Современный китайский язык 1983: 267).

Многие иностранные слова, понятия (особенно сложносоставные) перенимаются в китайский язык путем дословного перевода каждой морфемы – составления из уже существующих в китайском языке слов новых, по аналогии с заимствуемыми. Примерами могут служить переводы таких слов как [huóchē] «паровоз/поезд» (огонь+повозка), [zùqiú] «футбол» (нога+мяч), [chāorén] «супермен» (сверх+человек).

Наряду с этим, в китайский язык заимствуются и морфемы английского языка, они фиксируются в языке с помощью транскрипции или смыслового перевода. Большинство заимствованных морфем приняли в китайском языке вид семантического классификатора, указывающего на принадлежность слова той или иной категории, или, по аналогии с исходным словом, сохранили свое первоначальное значение; таким образом заимствуются не только отдельные слова, но и способы образования новых слов с помощью заимствованных морфем, присущие английскому языку. Например китайский эквивалент английскому «bar» – (бар, кафе) – [ba] используется по аналогии в сочетаниях [jiŭba] «бар», [wănba] «интернет-кафе». Китайское [mí] перевод английского «фанат», соответственно сочетания – [wăngmí], [qiúmí], [shūmí], [xìmí], [diànshìmí] служат для обозначения людей чрезвычайно увлекающихся интернетом, книгами, пекинской оперой, телевидением. Подобных примеров множество.

Примечательно, что большая доля заимствований путем семантического перевода из русского языка приходится на военную терминологию. Например, [yùndòngbăozhèngduì] – «отряд обеспечения движения», [qiánjīzǔ] – «штурмовая группа», [tōngxìnzhòngxīn] – «узел связи». Тогда как термины-кальки из других европейских языков (кроме английского) в области китайской военной терминологии явление сравнительно редкое (Кленин 1999: 101).

Следующим этапом является форма сочетания практического транскрибирования и семантического заимствования (частичное калькирование). В данных способах перевода, транскрипция дополняется конкретизирующей морфемой. Различают два способа такого рода перевода – в первом случае семантический классификатор уже содержится в исходном иноязычном – street, prize, – изм, – логия, – ация/-изация и проч. Например, имя известного мультипликационного героя Микки Мауса в китайском варианте будет выглядеть как [mĭ lăoshǔ], где [mĭ] – непосредственно фонетический перевод имени, а [lăoshǔ] «мышь» – указание на происхождение. Во втором способе переводчик самостоятельно дополняет имеющуюся транскрипцию конкретизирующей морфемой, не содержащейся в первоисточнике. Например, [xúelì jiŭ], где xúelì – наименование напитка – шерри, а jiŭ – указывает на то, что данное понятие относится к категории алкогольных напитков. Или слово [băolíngqiú], где băolíng название игры «боулинг», а qiú «мяч» указывает на использование в игре мяча.

При таких вариантах перевода возможны случаи, когда, благодаря использованию иероглифической письменности, в переводе появляется дополнительный смысл, отсутствующий в «исходнике». Примером может служить слово [mínĭqúnzi] «миниюбка», дословно «завлекающая тебя юбка».

Отдельно стоит рассмотреть такой способ перевода как совпадение практического транскрибирования и семантического заимствования. Данный вариант перевода считается в Китае (и не только) бесспорной переводческой удачей. Когда, сохранив фонетическую оболочку, термин наполняется местными языковыми реалиями. Для данного варианта перевода термина, может быть использован любой из способов, описанных выше. Описанный способ используется в основном для перевода торговых марок и названий «новомодных» штуковин. Безусловными шедеврами здесь являются переводы брэндов Coca-Cola [kĕkŏkĕlè] и Pepsi-Cola [báishìkĕlè]. Для китайского потребителя названия напитков звучат как «пить весело» и «сто дел – веселье», соответственно.

Однако одним из самых интересных и специфических способов языковых заимствований и образования неологизмов в китайском языке видится такое явление как «запись» нового термина старыми иероглифами. Остановимся на этом варианте подробнее.

Способ функционирования данного типа заимствований будет рассмотрен на примере термина [gémìng] – «революция». В древности в это понятие вкладывали представление о «Смене мандата Неба». По мнению китайского философа Мэн Цзы (372–289? гг. до н. э.) народ имеет право на восстание против недобродетельного правителя и тирана, и что посредством такого восстания должна осуществиться предначертанная Небом смена мандата, [gémìng], т. е. передача мандата в руки истинно добродетельного правителя. Со времени Мэн Цзы право на «революцию» стало рассматриваться как священная обязанность. Но революция понимается не как выступление против существующих принципов, а выступление в защиту священных принципов, кем-то попранных (Васильев 2001: 116). Отечественные синологи отмечали, что китайская «революция» консервативна по характеру и противоположна европейской: она ставит своей целью не разрушение старого, а восстановление разрушенного (Глаголев 1901: 9).

Современное значение понятия приближено к европейскому – термин используется в сочетаниях [wénhuà gémìng] – культурная революция, [chănyè gémìng] – промышленная революция, [gémìngjiā] – революционер, [kēxuéjìshùgémìng] – научно-техническая революция (Словарь современного китайского языка 2002: 423–424).

Семантическая трансформация происходит в последние десятилетия XIX века, с этого времени под данным термином понимаются крупные изменения в социальной, политической, экономической сферах (от английского: revolution) (Этимологический словарь заимствований китайского языка 2001: 84).