Читать онлайн «Японская цивилизация». Страница 82

Зарождение

Разумеется, с эпохи Нара при дворе появилось «ведомство живописи» (эдакуми-ноцукаца), основанное в 702 году; но оно объединяло скорее умелых ремесленников, чем художников. Если эпохе Хэйан предстояло стать золотым веком японской живописи, то в предшествующие столетия ценилась прежде всего пластическая красота скульптуры. Поэтому искусство, связанное с кистью, занимало тогда только второе место. Именно в этот момент Япония изучала приемы и техники, мастерское владение ими впоследствии позволило ей дать волю воображению. Наконец, основание Нара, как и основание Хэйана, способствовало появлению и активному творчеству большого количества художников, которые должны были украшать храмы или жилища. «Богиня плодовитости и красоты» (Китидзётэн), хранящаяся в Якусидзи, свидетельствует о декоративном богатстве религиозных зданий в данную эпоху и сильном влиянии Китая: богиня была нарисована на конопляной бумаге, лицо ее создано эффектной светотенью. Несмотря на нимб и драгоценность (ей придана рельефность с помощью золотой фольги), которую богиня держит в руке, она выглядит как изысканная и очаровательная светская придворная дама эпохи Тан. Китайская манера еще более заметна в картине «Красавица под деревьями» (Тё-Морюдзё-буобу), которая первоначально составляла часть ширмы, платье красавицы — аппликация из разноцветных перьев. Исследования позволяют утверждать, что эта картина была выполнена, вероятнее всего, в Японии, однако ее сюжет индийского или иранского происхождения пришел в Японию, несомненно, прямо из Китая эпохи Тан, прическа, платье и цветущая красота этой сияющей женщины тоже говорят о сильном китайском влиянии. В китайской манере исполнены и виртуозные миниатюры на музыкальных инструментах. «Музыканты на спине белого слона» (Кидзоходзаку-дзу), нарисованные на коже и покрытые блестящим лаковым слоем, украшают лютню (бива). Другие рисунки тушью на конопляной бумаге демонстрируют точную и сильную линию. Содержащиеся в Сёсоине, в хранилище, укрывающем их от гнева небес и от людей, эти чудеса быстро прошедшего времени свидетельствуют о расцвете нового центра цивилизации в Японии, связанном с распространением религии, хотя впоследствии эта цивилизация от нее и отошла.

Буддизм действительно вдохновлял первые произведения изысканного искусства. Старинным образцом живописи, сохранившимся до настоящего времени, является роспись на ковчеге, смонтированном из деревянных лакированных панелей в оправе из ажурной бронзы, которую украшают позолоченные надкрылья жесткокрылого насекомого. Ковчег обычно и называют по имени этого насекомого — Тамамуси-но-дзуси. Для росписей в технике масляной живописи использовались четыре цвета — красный, светло-коричневый, желтый и зеленый. Росписи оживляют деревянные, покрытые лаком стенки сценами из жизни Будды. Самая знаменитая, поскольку лучше остальных сохранилась от разрушительного действия времени, иллюстрирует легенду о голодной тигрице. Однажды, когда принц Махасаттва прогуливался по горе, сопровождаемый двумя братьями, он заметил тигрицу и ее семерых малышей, умирающих от голода. В то время как его братья попытались убежать, принц, охваченный состраданием, сбросил свою одежду и бросился к тиграм, чтобы накормить их своим телом. Если этот сюжет и встречается часто в Центральной Азии, в том числе в Дунь-хуане и Лунмэне в Китае, то в Японии изображение его на Тамамуси приобретает особенно драматическую живость, усиленную вытянутой формой и расположением по уровням. Можно следить за развитием драмы: принц прикрепляет свое одеяние к ветвям дерева, его головокружительный прыжок и, наконец, смерть принца под когтями и клыками хищников.

В Хорюдзи, месте хранения сокровищ этих первых исторических эпох Японии, поразительные стенные росписи, к сожалению, почти полностью уничтожены пожаром в 1949 году. Выполненные минеральными красками на белом покрытии в технике secco,[63] они были созданы в конце VII века в изысканном чувственном стиле, характерном для начала эпохи Тан в Китае, когда в религиозной живописи взаимодействовало художественное наследие Центральной Азии и Индии. Летящие ангелы (апсары) и бодхисаттвы прославляли буддизм; различные стили религиозной живописи не только сопровождали эволюцию буддизма, но и переплетались с линией развития светской живописи. Ее этапы влияли на развитие разных видов искусства.

Первый из иллюминированных свитков был составлен в VIII веке как иллюстрация к сутре о причинах и следствиях (Э-ингакё). Текст, занимающий нижний ряд, сопровождается простыми, тщательно исполненными рисунками, персонажи меняются в стилизованном декоре. Скалы, деревья, река, строения с колоннами, покрытые красным лаком в китайской манере, утрачивают всякую иератическую суровость и оживляются деталями — весеннее цветущее дерево, полет птиц. С этим связано появление у японских художников своеобразного гения. Они могли быть благодарны принцу Сётоку, который в 603 году предоставил официальный статус семьям корейских или китайских художников, которым он поручал оформление храмов. В 588 году какой-то Хакука, художник, происходивший из Пэкче в Корее, прибыл в Японию с монахами и архитекторами. В 610 году другой монах-художник, Донтё, выходец из Когурё, приехал со своими инструментами и стал обучать японцев технике изготовления пигментов. Рождался новый мир. Грандиозные, украшенные росписями гробницы доисторических воинов, грубые воспроизведения китайских могил или столь же неизысканных гробниц в Корее, остались в прошлом. Минеральные краски, наносившиеся на глиняную основу и использованные в ее составе, неловко выражали уже позабытый символизм. В наши дни вкус к архаике и абстрактным композициям заставил снова обратиться к произведениям железного века, но в глазах новаторов эпохи Асука эти шедевры, без сомнения, больше не имели достоинств.

Поиски нового театра, приближенного к потребностям современного общества, были подкреплены созданием в 1911 году Императорского театра. В наши дни эти поиски идут в Японии в разных направлениях. Кто-нибудь мог бы даже утверждать, что они хаотичны, поскольку не всегда удачно сливаются западные и восточные источники. Все виды зрелищных искусств находят официальную поддержку: ежегодно выделяются существенные средства для организации фестивалей искусств. Телевидение и кино возвращают актуальность древнего искусства жеста и интерес к нему. А между тем этот вид искусства, став искусством для всех, утратил иератизм.[64] В Токио, гигантском городе удовольствий, можно посмотреть спектакли на любой вкус: от примитивных, вульгарных зрелищ до возвышенных классических пьес, освобождающих от повседневных суетных забот.

В большинстве случаев современный театр представляет собой странный сплав новых форм и обычая. Кажется, что именно театр с большим трудом переваривает наследие Запада, чем общество, и эта двойственность вдохновляет театр на творческие искания. Весной и осенью, когда происходит смена репертуара, публика предвкушает возможность наблюдать за трактовкой современных нравов. Диалоги часто слишком растянуты, так как медлительность и затянутость на Дальнем Востоке не считаются недостатком. Сложные декорации, более реалистичные, чем сама природа, противоречат японской эстетике. Кажется, что актеры играют для самих себя, не заботясь о партнерах по сцене, как если бы они имели дерзость подражать актеру театра кабуки, достигавшему славы, всю жизнь исполняя одну-единственную роль. Еще более иногда озадачивают зрителя спектакли по пьесам европейских или американских авторов. Тогда меняются не только декорации, но и персонажи. Загримированный, с рыжим париком на голове, украшенный фальшивым носом, актер воплощает образ, далекий от оригинала. Невозможно представить более полного поглощения чужеземным миром, метаморфозу, где экзотика превратилась в искусство.

Весь этот живой и реформаторский облик современного театра по своим истокам — это относится к самым различным его уровням — восходит к «новому театру» (сингэки), который родился в начале XX века. Он отказался, особо не вдаваясь в детали, от традиционного театра, все формы которого, как тогда казалось, погибли вместе с феодализмом. Что касается симпа — популярной и модернизованной адаптации театра кабуки, созданной в 1887 году, — он не представлял особого интереса, по мнению молодых интеллигентов, которые собирались под жестким руководством Цубоути Сёё (1859–1935) или объединялись с еще более радикальной реформистской группой Исикава Садандзи (1880–1940). Последний учредил совместно с Осанай Каору (1881–1928) «Свободный театр» (Дзию гэкидзё, 1909).