Читать онлайн «Избранное. Наука о культуре и императивы эпохи». Страница 43

2. Выбор из числа подпадающих под установленную закономерность объектов такого объекта, который наиболее четко и полно выражает эту закономерность и его аналитическое расчленение. Подобное расчленение объекта посредством метода изолирующей абстракции преследует цель мысленного отвлечения исследуемой закономерности от различных усложняющих и затемняющих условий и тем самым рассмотрения ее в максимально «чистом» виде. Следует иметь в виду, что в зависимости от свойств самого предмета исследования, уровня развития науки и практической необходимости степень подобного отвлечения может сильно варьировать, но в данном случае для нас важно иметь в виду не самоё степень возможного абстрагирования, а теоретико-аналитическую природу этого этапа мыслительной деятельности в историческом познании. И данный этап завершается построением соответствующей типологии, но в отличие от первого этапа исследования она должна выражать уже не эмпирическое, а теоретическое обобщение изучаемого объекта. Именно к числу подобных типологических понятий относится марксистская категория общественно-экономической формации.

3. Для третьего этапа характерно использование добытых абстрактно-аналитическим методом знаний для дальнейшего изучения эмпирически данного многообразия форм исторической действительности и их реконструкции, а также установление соотношения между различными выделенными типами исторического развития. И тут вновь, уже на ином уровне знания, вступает в свои права собственно сравнительный метод. Без его систематического использования добытые теоретические знания в сфере исторической науки не могут быть реализованы. И это вполне понятно, если учесть специфику познавательных задач исторического знания.

Ни в одной области знания построение теории по своим конечным задачам не является самоцелью. В каждой области знания построенная путем абстрагирования от непосредственно данных фактов науки теория на определенном этапе вновь должна обратиться к ним. Но если в большинстве случаев это происходит путем соответствующих практических приложений теории, то не то мы наблюдаем в системе исторического знания. В данном виде знания «обратная связь» теории с эмпирически данной, конкретной действительностью осуществляется иным образом, а именно – теория используется как эвристическое средство для воспроизведения и реконструкции конкретных исторических объектов в присущем им специфическом своеобразии[163]. И огромная роль в осуществлении этого этапа исследования принадлежит сравнительно-типологическому методу, благодаря использованию которого оказывается возможным теоретически осмысленно и целенаправленно соотносить и сводить в единый ряд сравнения самые различные, часто сильно удаленные друг от друга в пространстве и во времени социально-исторические системы.

Выше схематически обрисованные этапы, через которые проходит путь взаимодействия собственно сравнительного и абстрактно-аналитического способов изучения объектов, воспроизводят по сути дела имеющийся в социально-историческом познании последовательный процесс обобщения исторической действительности и использования добытых теоретических знаний для достижения определяющей целевой установки исторической науки – воспроизведение объектов исследования в присущем им специфическом, локально данном своеобразии. Причем этот процесс обобщения исторической действительности, рассмотренный в широкой перспективе прогресса наших знаний об истории человечества, выражает познавательную деятельность, осуществляемую не только в пределах самой исторической науки, но и в других социальных науках, прежде всего в социологии.

В наши дни требование сближения и органического взаимопроникновения социологического и исторического знаний стало особенно настоятельным. Опыт развития этих областей знания свидетельствует, что без подобного их взаимодействия и взаимообогащения они приобретают хотя и противоположные, однако одинаково вредные для научного знания тенденции; с одной стороны, тенденцию к бесплодному, спекулятивно-схоластическому теоретизированию (в социологии), а с другой – к мертвящему науку ползучему эмпиризму (в исторической науке). В связи с этим необходимо иметь в виду, что при изучении прошлых страниц истории человечества одним из важнейших средств сближения исторической и социологической наук является сравнение. Поэтому именно сравнительный метод выступает как бы в виде моста между историей и социологией. Позволяя преодолеть исторический «провинциализм» и эмпиризм, использование сравнительного метода вместе с тем создает необходимые предпосылки для того, чтобы теория не приобретала спекулятивно-схоластических качеств и была эмпирически обоснованной.

Но в то же время нельзя забывать и об опасностях, которые таит в себе использование сравнительного метода. Ошибки компаративистики прошлого показывают, что использование данного метода – дело далеко не легкое и требует большой осмотрительности и осторожности. Но каковы бы ни были сложности и трудности на пути сравнительного изучения истории, они могут и должны быть преодолены современной исторической наукой, тем более что это единственный путь к достижению широких синтетических обобщений.

Подводя итоги, мы прежде всего хотели бы подчеркнуть, что ни в коей мере не претендуем на сколько-нибудь полное решение рассмотренных в работе вопросов. Эти сложные и малоразработанные вопросы могут быть всесторонне решены лишь в ходе систематически проводимых дискуссий, в результате коллективных усилий многих исследований. Настоящие очерки расцениваются нами как одна из возможных предварительных попыток в этом направлении. Некоторые проблемы теории культуры разработаны в работе относительно подробно и полно, другие едва намечены в ней, третьи же вовсе не поставлены. Акцент в книге сделан на наиболее общих, исходных проблемах теории культуры. В заключительном разделе мы хотели бы обратить внимание читателя на некоторые, на наш взгляд, наиболее существенные моменты предложенной в книге точки зрения.

Остановимся в связи с этим прежде всего на проблеме общей характеристики культуры как феномена действительности. Как уже известно читателю, суть предложенного нами решения этой проблемы состоит в рассмотрении культуры как специфической функции общественной жизни людей. В данном случае, используя понятие «функция» для характеристики специфического проявления свойств системы, мы подходим к проблеме способа ее деятельности. В зарубежной литературе имеется целый ряд попыток установления основных значений, в которых термины «функция», «функциональный» используются в социальных науках (Роберт Мертон, Эрнст Нагель и др.). Однако среди них мы не встречали вышеотмеченного нами значения. Между тем для социальных наук данное значение не менее важно, чем использование этих терминов для характеристики взаимозависимости между двумя или более переменными (функциональная связь) или же для обозначения роли, которую то или иное явление выполняет в функционировании и развитии системы (значения термина «функция», которые обычно особо выделяются различными авторами).

В отличие от большинства других значений терминов «функция», «функциональный» в данном случае они выражают не отдельные элементы системы (их связи между собой, выполняемую ими роль и т. д.), а характеристику системы в целом, направленную на выделение ее особой и чрезвычайно важной плоскости рассмотрения. Эта плоскость рассмотрения связана с изучением способа деятельности, способа поведения системы и имеет смысл лишь в соотнесении с другой плоскостью рассмотрения системы, а именно выражающей ее строение (морфологию). Дать функциональную характеристику системы – значит выразить специфически присущий ей способ деятельности, т. е. ту совокупность средств и механизмов, благодаря которым она (система) функционирует и развивается. И именно эту плоскость рассмотрения общественной жизни людей, плоскость ее функциональной характеристики призвано выразить, с нашей точки зрения, понятие «культура».

Для правильного определения понятия «культура» необходимо прежде всего выяснить его взаимоотношение с понятием «человеческая деятельность». Часто между этими понятиями не проводится должного различения. С нашей точки зрения, понятие «культура» выражает не самоё человеческую деятельность, а специфический способ ее осуществления. Отождествление этих двух понятий ведет к смешению двух качественно различных плоскостей рассмотрения общественной жизни людей. Поэтому в настоящее время крайне важно разработать исходную концептуальную схему, позволяющую наметить основные плоскости рассмотрения общественной жизни. Эта концептуальная схема должна быть максимально проста и четко сформулирована для того чтобы намечаемые плоскости рассмотрения общественной жизни были бы способны при всей своей органической взаимосвязи и взаимопереходах устойчиво сохранять свою относительную самостоятельность.