Читать онлайн «История русской культуры. XIX век». Страница 80

Несмотря на трудности финансового и организационного характера силами местной общественности сразу же после опубликования «Положения» были открыты женские училища в целом ряде губернских городов: Туле, Смоленске, Самаре, Н. Новгороде, Чернигове, Вологде, Твери, Рязани, Саратове. Так, например, в Полтаве был сделан почин устроить женские училища исключительно силами местных педагогов. Учителя полтавской мужской гимназии, кадетского корпуса и уездного училища предложили преподавать в женском училище в течение первых 6 лет даром, так же безвозмездно обязанности классных дам обязались исполнять несколько местных жительниц. Примечательно, что наиболее активное участие в организации женских училищ принимала местная интеллигенция, то есть наименее состоятельная часть провинциального общества, в то время как обращения к купечеству и дворянству нередко оставались безответными, как это было в той же Полтаве.

Общественные пожертвования на женские училища собирались с трудом и поступали незначительными суммами, так как жертвователи часто были людьми малоимущими. Например, в «Одесском вестнике», который стал в это время печатать отчеты о поступающих средствах, находим перечень лиц, приславших деньги на женское училище: «мещанин Игнатенко — 30 коп., Я. Зеенко — 1 руб., временно обязанная крестьянка Евдокия Волкова — 50 коп., мещанин Иван Лизогуб — 20 коп., мещанин И. Крылов — 5 руб., чиновники канцелярии Одесской Думы — 43 руб. 65 коп.».[399]

Для поощрения общественной инициативы городскими властями было разрешено купеческим и мещанским обществам обуславливать свои пожертвования даровым обучением известного числа учениц из их сословия. Так, Шуйское городское общество предоставило жертвователям на женское училище право назначать по 1 пансионерке на каждые вносимые 25 руб., а тем, кто сделает взнос не менее 300 руб., было обещано «отличие со стороны правительства».

В то время как малоимущие мещане, чиновники, учителя и другие интеллигенты бескорыстно помогали своими скудными средствами организации женских училищ, купечество, делая пожертвования, стремилось извлечь выгоду из дела женского образования, дворянство, за исключением отдельных лиц, проявило в этом отношении полное равнодушие.

В итоге, несмотря на усилия городских властей и местной интеллигенции, недостаток средств продолжал тормозить открытие и существование женских училищ. В 1866 году — 8 лет спустя после указа о создании училищ — министр просвещения в докладе царю так обрисовал их положение: «Там, где есть училища, они едва влачат свое существование… дефициты большинства училищ покрываются сборами с маскарадов, лотерей и т. п. Такие доходы непостоянны, училища поставлены в зависимость от доброй воли частных жертвователей, а частые сборы вызывают недовольство населения… Вследствие недостаточности средств и учебная часть училищ в упадке, они не могут иметь собственных учителей, преподают учителя мужских гимназий, но большей частью — низших училищ; за службу в женских заведениях учителя не имеют ни прав, ни преимуществ, вознаграждение получают ничтожное, а иногда и не получают ничего».[400]

Кроме финансовых затруднений, от которых страдали городские учебные заведения и в еще большей степени начальная сельская школа, значительным препятствием обучению девочек становилась несостоятельность их семей. По этой причине в конце XIX века городские женские училища могли посещать только 34,4 % девочек школьного возраста. Еще более трудным было положение деревенских детей. Крестьянские девочки посещали преимущественно одноклассные училища, в которых составляли только 24 % от общего количества учащихся. Как отмечалось во многих педагогических изданиях конца XIX века, главным тормозом даже начального женского образования была бедность, вследствие которой 77,6 % девочек не могли посещать даже начальную школу.[401]

Кроме того, в различных районах России уровень женского начального образования существенно различался. В конце XIX века в Прибалтийских губерниях показатель начального женского образования составлял 45 %, тогда как на Кавказе — 19 %, в юго-западных губерниях — Киевской, Волынской, Подольской — 16,3 %, а в северо-западных — Виленской, Гродненской, Ковенской, Минской — 14,8 %.[402]

Наряду с Карпинскими гимназиями и министерскими женскими училищами во второй половине XIX века на смену женским пансионам появились частные женские гимназии. Возникавшие в более-менее значительных городах, обладавшие достаточной материальной базой, такие гимназии имели возможность лучше организовать учебный процесс.

Так, например, первая частная гимназия в Петербурге была основана двумя интеллигентными богатыми женщинами — М. П. Черепановой-Спешневой и М. Д. Дурново. Учебными делами ведал педагогический совет, куда входили известные педагоги — Водовозов, Страннолюбский, Бекетов. Ими был разработан и учебный план. «Естествознание, — вспоминала бывшая воспитанница, — было поставлено прекрасно; помимо того, что преподавателями зоологии, ботаники, физики являлись профессора университета, у нас имелись богато обставленные кабинеты и коллекции. В старших классах была введена химия, подробный курс которой читал профессор Лесного института Лачинов… Математика проходилась по программе мужских гимназий… С учителем истории читали по его указанию исторические книги и давали ему затем отчет о прочитанном, для чего задавались исторические сочинения… В старших классах читалась иностранная литература лекторами университета и лицея. Каждый лектор читал на соответствующем языке, без учебников».[403] Конечно, таким образом поставленная гимназия была очень дорогой. Лишь очень состоятельные и интеллигентные родители могли отдавать туда своих, притом хорошо подготовленных дочерей.

В 1873 году в Москве была открыта женская гимназия С. А. Арсеньевой. Среди ее учителей были известные педагоги, разработавшие учебный план, в основу которого было положено серьезное изучение литературы.

Одним из выдающихся частных женских учебных заведений стала гимназия, открытая в 1881 году в Петербурге известным русским педагогом В. Я. Стоюниным. Принимавшие активное участие в ее создании П. Ф. Лесгафт, В. А. Вознесенский, А. Н. Страннолюбский стремились претворить там на практике передовые педагогические идеи. В гимназии была отменена 5-балльная система отметок, наказания и награды, классные дамы были заменены классными наставниками, которые назначались из учителей. Главной целью преподавания считалось развитие у детей интереса к знаниям, а не механическое заучивание учебника. Большое внимание уделялось физическому воспитанию учащихся, программу которого разработал П. Ф. Лесгафт.

Также на передовых педагогических принципах основывалось обучение в созданном в 1881 году в Одессе группой профессоров Новороссийского университета женской гимназии, получившей название «Новой школы». Там также были отменены отметки, наказания и награды. По истечении учебной трети родителям выдавалась характеристика ученицы. Помимо предметов, включавшихся в учебный план мужской гимназии, здесь преподавались естественные науки, новые языки, музыка, пение, гимнастика и ручной труд. Наряду с уроками практиковались познавательные экскурсии за город, в каменоломни, на заводы.

Таким образом, в частных школах, менее подверженных административному контролю, талантливым педагогам удавалось осуществлять новую методику, осуществлять прогрессивные идеи.

Если открытые женские училища и гимназии, обязанные своим возникновением общественному движению и буржуазным реформам 60-х годов XIX века, носили относительно демократичный характер и формально предназначались для девочек всех сословий, то наряду с ними продолжала существовать категория привилегированных и закрытых учебных заведений, возникших в России еще в XVIII веке, — это частные пансионы и институты благородных девиц. Первоначально призванные воспитывать лишь потомственных дворянок, они во второй половине XIX века значительно расширили контингент учениц за счет девушек из семей чиновников (личных дворян), технической, научной и творческой интеллигенции и состоятельных буржуазных семей. Тем не менее, они сохранили привилегированный характер, принципы определенного отбора воспитания, отчасти — традиции и педагогическую практику первой половины XIX века.

Фешенебельные частные пансионы «для девиц из хороших семей» находились преимущественно в крупных губернских или столичных городах. Порядки и атмосферу подобного петербургского пансиона описала в своих воспоминаниях его бывшая воспитанница. Пансион, в начале XIX века принадлежавший француженке мадам Онет и находившийся на Невском проспекте, после ее смерти перешел к бывшей ее помощнике Заливкиной, в свое время закончившей Смольный институт. Традиции Смольного поддерживались в пансионе и в 80–90-е годы. Классов было 4, хотя общий курс обучения длился 7 лет (в 2 старших классах было по 2 отделения). Система оценок была 6-балльная, хотя в гимназиях практиковалась 5- или 12-балльная. Два раза в месяц родителям выдавались листы, «отпечатанные по-французски», с оценками их дочерей. Преподавание было поставлено серьезно, особенно иностранных языков, которые изучались «в теории и практике». Так, французскую литературу проходили ученицы не по учебникам, а по гектографическим очеркам, составленным преподавателям месье Флинтом, «заключавшим в себе чрезвычайно интересные биографии, характеристики известных писателей, лучшие отрывки из поэтических произведений». Немецкую литературу преподавал господин Бёккер, «имевший чин действ. статск. советника, солидную внешность государственного мужа». Кроме общеобразовательных предметов большое внимание в пансионе уделялось танцам, музыке и пению. Танцы, пластику и грацию преподавал известный в Петербурге балетмейстер И. Т. Стуколкин. «Танцевали мы, постоянно чередуясь, польку, мазурку, венгерку и другие танцы, но больше всего было обращено внимания на походку, поклоны и в особенности реверансы, которые должны были быть глубокими, плавными, грациозными. На уроках пенья разучивались мелодичные романсы — „Вьется ласточка сизокрылая“, „Колокольчики мои…“, — а также „Боже, царя храни“ и „Здравствуй, русская красотка“».[404]