Читать онлайн «Этюды о моде и стиле». Страница 75

Вещи часто собираются вместе в одних руках, а порой разбегаются по городам и весям, как это было в печальной истории о двенадцати стульях. Антиквариат в России ценен своей непредсказуемостью. Вовсе не знаешь, где и когда встретишь те или иные предметы. Они — как лучшие друзья. Они вечно дороги вашему сердцу и душе и никогда, никогда не стареют, так как уже очень стары.

Высокие и низкие, толстые и тонкие, вот уже четыреста лет они маршируют сквозь века, страны и континенты.

Главная задача всякого каблука приподнять персону над действительностью и над массой. Знак высшего превосходства, каблук уже издали показывает статус владельца и уровень его притязаний. В конце концов, именно каблучок хрустального башмачка помог простушке Золушке стать принцессой.

Никто никогда не сможет сказать, хорошо это или плохо — носить каблуки. Правда, за их ношение во времена революционного террора многие французские маркизы поплатились головой. Только хотя число маркизов сократилось, но натертых обувью мозолей все равно стало больше. Выходит, все же победили каблуки. Так что признаем — не каблуки делают нас прекрасными, а умение их носить. Разумеется, в наше время это касается главным образом женщин. Сам факт существования десяти, двенадцати или пятнадцати сантиметров каблуков еще не сделает из вас аристократическую львицу высшего света. Остается, конечно, полусвет, дорога туда широкая, но вход заказан всем тем, кто еще теплит в своем разуме воспоминание о хорошем вкусе. Иными словами: вульгарность так же требует каблуков, как и «бон тон».

Первую попытку создать каблук предприняли крестоносцы в конце XIV века. Они привезли в Европу из Палестины деревянные подставки вроде тех, что носят на раскаленном мраморном полу турецких бань. Каблуки же, собственно, появились лишь в XVI веке, около 1550 года. Теперь считают, что их придумали испанцы, а именно мастера из Кордовы, поэтому по-французски сапожников и именуют «кордонье». Вот эта, казалось бы, невинная затея вычурного андалузского разума портит уже почти четыре столетия кровь, полы, ковры и сами ступни многим поколениям добросовестно следующих за модой дам. Такой вот модницей была, например, королева Англии Елизавета, которую теперь модно изображать в кино. Так вот, эта королева уже пользовалась, правда, невысокими, но все же каблуками. Конечно, тогда еще не было ни каблуков из оргстекла, ни с лампочками внутри, ни с аквариумными рыбками (бедные рыбки, должно быть, чувствуют себя, как в коктейльном шейкере).

Конструкция каблука разработана еще в XVII веке. Главными фасонами были скошенные внутрь (наподобие ковбойских сапог) и «французские», то есть с «талией» посерединке, походящие на катушку. Эпоха рококо перенесла каблук ближе к центру туфельки, создавая тем самым оптический эффект миниатюрной ножки. Каблучный триумф так бы и длился бесконечно, если бы не революция в Париже. Всеобщее равенство и братство предложило модникам-аристократам ходить по земле без каблуков, как все. Плоские туфли на завязках продержались довольно долго — почти полвека, до 1840-х годов.

Эмансипация женщин и связанное с этим их вовлечение в трудовую деятельность на благо общества начались во время Первой мировой войны. Дамы остригли волосы, укоротили юбки, сняли корсеты и надели высокие замшевые сапожки на шнуровке и с высоким каблуком-рюмочкой, который является просто-напросто перепевом старого «французского». Чарльстон и джаз, брызги шампанского в открытых автомобилях и всякая другая «шикарная» жизнь эпохи, породившей целый калейдоскоп персонажей от Великого Гетсби до Эллочки Людоедки, дали миру каблуки, украшенные стразами и блестками.

Диор со своим «new look» ввел в моду изящные туфли на высоком каблучке. Их окрестили «хоть стой, хоть падай», и они попортили много паркетных полов во всех музеях мира.

Перелом в каблучной истории произошел в эпоху «Битлз», когда на Карнаби-стрит в Лондоне придумали широкие квадратные каблуки для девушек, танцевавших твист. Затем — ретро 1970-х годов, когда вернулись каблуки в стиле ар-деко. Потом — долгий период плоской черной обуви японских дизайнеров. Ренессанс каблуков, пришедший вновь из Лондона, приходится на самый конец 1980-х годов. Затем — гранж с буквальным нашествием бескаблучных платформ (в третий раз) и нео-диско со всем разнообразием фантастически тонких и высоких каблуков вроде тех, что делал Аззедин Алайя в виде двух скрещенных дамских ножек или Пако Рабанн — из прозрачного винила.

Теперь каблуками вновь пугают англичане — то Вивьен Вествуд чем-то зажигательным, то Джон Гальяно — чем-то декадентским. Отпор врагам дали Аделин Андре в Париже своими каблуками в виде куриного яйца и Жозефус Тимистер — в виде штопора. Но, на мой взгляд, есть еще целый ряд кухонных принадлежностей и просто продуктов питания, формы которых годятся для этой цели, — куриная ножка, столовая вилка или… мобильный телефончик.

В наступившем тысячелетии каблуки отпадут под натиском кроссовок и другой формованной обуви. Но воспоминание о них останется еще надолго жить в наших сердцах.

Так уж повелось с легкой руки Бриджит Бардо — ругать производителей мехов можно, а хвалить — ни-ни, ну никак нельзя. Очертя голову и легкомысленно забыв о возможных неприятностях, спешу сообщить: меха снова в моде.

Возвращение моды на меха вызвано двумя причинами. Во-первых, модной тенденцией под названием «исторический максимализм», в соответствии с которой роскошь и цитирование прошлого стали нормой. Во-вторых, появлением нового рынка сбыта — стран Восточной Европы и особенно России, где морозы все еще никто не отменил.

Меха пришли в европейскую моду вместе с варварами. Ни древние греки, ни римляне, ни египтяне мехами не увлекались. Века прошли до того, как мех стал классовым признаком и символом богатства. В VIII веке, во времена французского императора Шарлеманя — он же «Каролюс Магнус» — леса Европы кишели зверьем. Поймать лисицу, бобра, куницу или соболя не составляло труда. Первым знатным мехом стал горностай — белый зверек с черным хвостиком. Сотни шкурок шли на необъятные королевские мантии. Хоть у нас горностай и ассоциируется со скипетром и державой, его модное бытование перешло границы дворцовых садов. В галантном XV веке им украшали маскарадные костюмы и зимние прогулочные салопы. В веке девятнадцатом романтики увлекались горностаем как мехом рыцарства, а период бель эпок характерен тальмами и бальными накидками, сплошь покрытыми горностаем. Курьезен конец этой самодержавной моды — в 1910-е годы он стал «детским» мехом, которым отделывали зимние муфты и кашне для подрастающего поколения.

Вторым в меховой иерархии стоит соболь, которым всегда славилась Сибирь. В эпоху боярской Руси соболями расплачивались вместо денег, их включали в приданое боярышень и княжон. Императрицы Елизавета Петровна и Екатерина Великая также жаловали собольи шубы, а период Александра II характерен собольими палантинами и ротондами.

Интересно, что в зимнем женском платье мех использовался исключительно в виде оторочек или подбоя, а шубы мехом наружу были уделом лишь мужчин, например извозчиков. В Средние века высоко ценились куница, хорек и бобер. В эпоху готики зимние суконные платья подбивали белкой. Ренессанс принес огромный интерес к живой природе, и меховые воротники на манто стали невероятно популярными. В те времена мех стал почти исключительно мужским материалом. Лишь в XVIII веке появились первые женские шубы мехом наружу. Благодатнейшая пора для меховых аксессуаров настала в следующем, XIX веке. Меховые боа, муфты, ботики, воротники и горжетки были в большом почете, на радость постоянно мерзнущим дамам в муслиновых платьях эпохи ампир.

Скорняжное ремесло достигло высшего мастерства в эпоху модерн, когда в моду вошли изделия, комбинировавшие гладкошерстный мех с длинноворсным, например каракульчу с соболем, горностая с прозаическим бараном.

Популярной новинкой начала XX века стал мех шиншиллы. Мягкая мездра и бархатисто-серый отлив меха сделал шиншиллу королевой палантинов и этоле. Русские кинозвезды начала века — Вера Холодная и Вера Каралли — славились шиншилловыми вещицами.

Первая мировая война ввела в моду мех котика и крота. Меховое дело расцвело бы в России, если бы победившие большевики не нарекли мех «буржуазным предрассудком». Эпоха ар-деко ввела в употребление невиданный доселе мех — в 1920-е годы невероятно популярным стал мех диких обезьян, торчащий в разные стороны, очень косматый, а оттого джазовый.

В 1930-е тон в моде задавался Голливудом, и длинноворсные меха были в большом почете. Из чернобурок и песцов делали хорошо нам всем знакомые горжетки с лисьими мордочками из папье-маше, стеклянными глазами и пружинной прищепкой для хвоста в пасти. В эпоху Второй мировой войны в моду вошли короткие женские шубки с подкладными плечами. Волна африканского экзотизма накатилась в 1950-е годы — леопарды, пантеры, зебры украшали одежду в стиле сафари. А 1960-е годы отмечены повальным увлечением практичным и роскошным мехом норки. Каких только цветов ее не выводили — голубую, белую, янтарную! Масла в огонь подлила американская кинозвезда Дорис Дей, снявшаяся в 1962 году в фильме с названием «Прикосновение норки».