Читать онлайн «Этюды о моде и стиле». Страница 74

Жемчуг никогда не был лишь женской привилегией. Любовью к нему, граничащей с безумием, отличались индийские магараджи. Их ожерелья и одеяния, расшитые жемчугом, весили порой по нескольку килограммов. Лишь магараджи в старину могли позволить себе иметь не только белые, но и розовые, желтоватые, серые или даже черные жемчужины. Страсть индусов к жемчугу даже вдохновила композитора Бизе сочинить знаменитую оперу «Искатели жемчуга». На протяжении трех действий в ней поется о нелегком труде искателей, ныряющих в волны бушующего моря. Вообще ловля жемчуга — ремесло непростое и опасное, оно требует большой сноровки.

Невозможно перечислить всех правительниц эпохи Возрождения, питавших к жемчугу большую страсть. Знаменитейшая флорентийская красавица Элеонора Толедская завела моду плести из жемчуга наплечные сетки. Этот дизайнерский прием по сей день используют кутюрье во всем мире.

И все же по количеству жемчуга никто никогда не мог сравниться с английской королевой Елизаветой I. Эта королева-девственница владела десятком килограммов жемчужин и требовала, чтобы ими вышивали ее бесчисленные одежды. Ожерелья каскадами свисали с ее долго не старевшей шеи. Она заказывала жемчужные ошейники комнатным животным, и не только собакам, но и горностаям. И все же главный предмет гордости Елизаветы составляла огромная грушевидная жемчужина «Пелегрина», выловленная в конце XVI века у берегов Панамы. Впоследствии эта редчайшая жемчужина прошла через руки многих владельцев, пока не была куплена, уже после Второй мировой войны, Ричардом Бартоном для его тогдашней супруги Элизабет Тейлор. По роковому недосмотру эта историческая жемчужина была съедена ее собакой, которую, очевидно, в тот день забыли накормить.

Елизавета Английская могла также похвастаться ниткой очень редкого черного жемчуга, который теперь добывают лишь у берегов Таити. Эта драгоценность принадлежала ранее ее кузине, королеве Шотландии Марии Стюарт. Та была вынуждена продать с аукциона свои черные жемчуга, которые тотчас же через подставного агента и купила ненавидевшая ее Елизавета. Более того, купив черное жемчужное ожерелье, она заказала придворному живописцу Николасу Хиллиарду свой портрет в нем и послала его в подарок неудачнице Марии Стюарт.

Как минимум три актрисы использовали «жемчужные» псевдонимы на сцене или на экране. Одной из них была Параша Жемчугова, урожденная Ковалева, а в замужестве Шереметева. Другой была английская кокотка и актриса Кора Перл. Она славилась белизной своей кожи, что и дало ей повод называть себя «жемчужиной». Впрочем, для контраста она красила зубы желтой краской, чтобы окончательно сразить поклонников. Третьей была голливудская звезда немого кино Перл Уайт. Она снималась с 1910 по 1924 год и прославилась в фильме «Жемчужина из Панжа».

Сенсацией в жемчужном деле стало изобретение японцем Кокичи Микимото технологии искусственного выращивания жемчуга. Заключалась она в том, что в моллюски имплантировались песчинки, которые, обрастая перламутровым панцирем, превращались в жемчужины. В 1908 году Микимото запатентовал совершенно круглые жемчужины и впоследствии открыл магазины своего имени по всему миру.

Следующей революцией в жемчужном бизнесе стало изобретение на острове Майорка в Испании, в начале XX века, совершенно искусственного жемчуга. Он не имел никакого отношения ни к морю, ни к моллюскам. Был дешев, практичен и долговечен. Уже в 1920-е годы Коко Шанель превратила нить жемчуга в статус-символ. Она смешала настоящие перлы с искусственными и сделала жемчужную нить необходимейшим дополнением к любому туалету. Во Франции, например, жемчужное ожерелье является обязательным подарком каждой благовоспитанной девице к шестнадцатилетию.

Кроме круглых жемчужин баснословной цены, которые любят носить богатые китаянки и японки, современные ювелиры ценят неправильные, так называемые «барочные» жемчужины. Дом «Торренте» включил в одну из своих недавних коллекций редкие черные и серые таитянские жемчужины. И все же в моде чаще используют имитацию жемчуга. И Гальяно, и Лакруа, и Мак Куин включают в свои коллекции вышивки искусственным жемчугом. Особенно часто они встречаются в свадебных нарядах. В 1980-е годы английский певец Бой Джордж ввел в моду жемчужные ожерелья для мужчин. Я сам грешил ими, но время и возраст берут свое, и сегодня мои контакты с жемчугом ограничиваются лишь перловкой по утрам.

Они жертвуют всем — здоровьем, деньгами, любовью во имя своей главной жизненной страсти — моды. Чего только не отдадут, чем только не поступятся они ради минутной возможности остановить на себе взгляды обывателей! Настоящие жертвы моды могут не спать, не есть, а творить новые сочетания и силуэты из элементов ими же созданного гардероба. Их психология требует специального исследования. Под скорлупой невероятных туалетов, шляп, очков и палантинов часто скрываются на редкость робкие и застенчивые натуры.

Они появились не сегодня. Жертвами моды во времена французской революции называли несчастных девушек, скончавшихся от простуды, возникшей из-за упрямого ношения полупрозрачных муслиновых платьев в холодную погоду. Настоящие жертвы моды об удобстве не думают. К тому же удобной моды не бывает — бывает лишь удобная одежда, скрывающая недостатки фигуры.

Первой мужской жертвой моды стал англичанин Джордж Браммел, потративший на одежду все свое состояние и ставший основоположником дендизма в одежде. Поэт Шарль Бодлер назвал дендизм культом самого себя.

Утомленный войнами XX век продлил жизнь жертвам моды, многие из которых не теряют своей страсти к одежде даже в старости. Примером тому — недавно скончавшаяся японка Ойя Масако. Почти до восьмидесятилетнего возраста она носила мини-юбки и платьица «беби-долл» розового, точнее, фуксиевого цвета, непомерно высокие туфли-платформы в той же гамме и огромные экстравагантные шляпы, отделанные страусовыми перьями и украшенные брошками из розовых бриллиантов. На самом деле за этим вызывающим фасадом скрывалась очень деловая и энергичная женщина, дома носившая скромное серое кимоно. Таким же жертвенным служением моде отличается писательница Барбара Картланд, выбравшая розовое своим символом и без устали пишущая любовные романы, так же похожие друг на друга, как и ее розовые костюмы.

Современность богата примерами такого же рода. Неоспоримой жертвой моды следует считать английскую журналистку и музу дизайнера моды Александра Мак Куина — Изабеллу Блоу, носящую самые неудобные шляпки, самые узкие платья и самые громоздкие туфли и неизменно привлекающую к себе внимание толпы и прессы.

Как будет выглядеть милейшая Изабелла Блоу в старости, можно предположить по клоунскому виду ее итальянской коллеги Анны Пьяджи. Птичье гнездо на голове, раскрашенное лицо и гордый вид — свидетельство неутомимой энергии и страстного увлечения модой этой знаменитой журналистки итальянского издания журнала «Vogue».

Сам я тоже, признаюсь, был в 1980-е годы жертвой моды и потратил немало денег, а главное, времени, на экстравагантные выходки. В ту пору жертвы моды были в Париже очень многочисленны. Было модно быть жертвой моды. Они собирались в самых невероятных облачениях в шикарном, ныне уже не существующем «Кафе Кост», оформленном в свое время модным архитектором Филиппом Старком. Но еще более невероятно выглядели жертвы, которые толпами прогуливались в эпоху холодной войны по лондонской Кингз-Роуд…

Любой дом расцветает, когда ему делают подарки. Особенно если они из антикварного магазина.

Я вообще никогда не сужу о человеке, пока не побываю у него дома. Только там, разглядывая всю мозаику чужого бытия, я могу получить наиболее точное представление о человеке и его душе, о его страсти, любви, вкусе, характере и стиле жизни. А что вообще есть жизнь без стиля? Так, по-моему, — вегетация. Оттого и ценю интерьеры с историей. И дело вовсе не в том, сколько кресел карельской березы вы поставили в гостиной. Порой и простой венский стул или оттоманская кушетка, покрытая килимом, дороже и уму, и сердцу. Мне люба старина. Я чувствую ее дыхание, шорох жучков в древесине, таинственный отблеск тусклого зеркала, скрип половицы, сияние бисерной вышивки и тайну взгляда на немом портрете.

Конечно, все это не для каждого. Но что может быть разумнее и деликатнее нескольких старинных вещичек, вкрапленных в любой, самый минималистский интерьер! Ведь и в старину делали миниатюрные безделки — если не в Европе, то в Японии и Африке.

Я советую вам полюбить прекрасное занятие — прогулки по блошиным рынкам и антикварным лавкам. Надо выбрать время — раннее утро, например. Что может быть более поучительным, чем обстоятельная, неспешная ранняя прогулка по верхнему ряду старьевщиков на Измайловском вернисаже?! Что за чудная русская крестьянская расписная мебель, недооцененная современниками! Или расцвеченные жар-птицами прялки, старинные фотографии, тарелки с вензелем или шитые крестом чайные салфетки? Если вам далеко туда ехать — прогуляйтесь по антикварным лавкам на Фрунзенской набережной или на Арбате. Если любите живопись, не забудьте заглянуть в антикварный салон Дома художника на Крымском валу или в разбросанные по переулкам старой Москвы маленькие лавочки с эклектичным собранием старины. Торговаться уместно везде. Лишь ваш вкус позволит вам отличить хорошее от дурного. Помните, каждая вещь ждет своего владельца! Жизнь вещей полна непредсказуемых перипетий.