Читать онлайн «Иерусалим: три религии - три мира». Страница 69

Важную роль в становлении нового, современного Иерусалима сыграл приток в него еврейского населения. В 30-х годах XIX в. Ибрагим-паша, а затем турецкие власти разрешили евреям беспрепятственно селиться в Иерусалиме. С тех пор, как в 70 г. н. э. был разрушен храм, а евреи изгнаны из Святого города, они впервые получали возможность жить в нем на законных основаниях.

В конце 30-х годов XIX в. вследствие затяжных арабских волнений в северных частях страны, а также из-за крупного землетрясения в Цфате много евреев переселилось в Иерусалим. С этой волной переселенцев из Цфата в Иерусалим прибыл человек по имени Исраэль Бак. Он родился на Украине и уже там стал известным издателем книг на иврите. Но его типография была закрыта царскими властями, и он уехал в Палестину, в Цфат. Перебравшись в Иерусалим, Бак открыл в 1840 г. первую типографию в городе, в которой была напечатана первая иерусалимская книга на иврите — религиозный трактат известного теолога-кабалиста Хаима Азулая.

Иврит в это время уже был языком общения иерусалимских евреев. Консул Финн отмечал в своих записках, что ученые глубоко заблуждаются, называя древнееврейский язык мертвым языком. В Иерусалиме он становился языком повседневного общения, да и как иначе мог объясниться еврей из Кабула с евреем из Калифорнии, встретившись в Святом городе.[257]

На протяжении XIX в. в еврейской диаспоре зрела, формулировалась идея национального возрождения, обретения собственного дома на древней земле. Несмотря на эмансипацию евреев в западноевропейских обществах многие из них по-прежнему ощущали свою отчужденность в христианском мире, где на смену религиозному антисемитизму приходили националистическая и расовая вражда. Европейская толерантность в отношении евреев оказывалась поверхностной, ненадежной.

В мусульманских странах еврейское население также не могло ощущать себя в безопасности. Самый крупный погром в исламском мире, случившийся в Дамаске в 1840 г., заставил многих евреев задуматься о том, что пора брать свою судьбу в собственные руки. Если раньше на переселение в Палестину решались исключительно по религиозным соображениям, то теперь взоры, обращенные к Сиону, видели в нем единственное надежное убежище во враждебном окружающем евреев мире.

Одним из убежденных сторонников возрождения еврейского государства в Палестине являлся Мозес Монтефиори, англичанин по своей гражданской принадлежности, добившийся высокого положения и в деловом мире, и в политике, получивший титул баронета, но всегда остававшийся религиозным евреем ортодоксального направления. Он ежедневно посещал синагогу, свои письма датировал по еврейскому календарю и отказался присутствовать в Англии на церемонии собственной инаугурации в качестве шерифа,[258] так как она совпадала с еврейским праздником Рош Хашана (Новый год). С конца 30-х годов XIX в. Монтефиори становится признанным лидером английского еврейства и посвящает себя защите интересов евреев независимо от страны их проживания. Он твердо верил, что Палестина должна принадлежать евреям, а Иерусалим предназначен быть столицей еврейской империи.

Однако условия жизни иерусалимских евреев, существовавших главным образом на пожертвования зарубежных еврейских общин (халука), пока еще даже отдаленно не напоминали принятых в Европе городских стандартов. Евреи жили в сырых домах или подвальных помещениях, которые зачастую являлись остатками какого-либо прежнего, разрушившегося сооружения. Чудовищная антисанитария и отсутствие нормального водоснабжения в Еврейском квартале сокращали продолжительность жизни его обитателей. Путешественники в середине XIX в. отмечали, что мало где на Востоке евреи влачили такое жалкое существование, как в Иерусалиме.

Мусульманские власти видели в евреях только объект постоянных вымогательств: они должны были платить «300 фунтов в год эффенди, чей дом прилегает к Стене Плача, за разрешение молиться там; 100 фунтов в год жителям деревни Силоам, дабы не трогали кладбища на склонах Масличной горы; 50 фунтов в год та'амарским арабам, дабы не разрушали могилы Рахели подле Вифлеема» и т. д..[259] Таким образом, значительная часть тех скудных средств, которыми располагала еврейская община, утекала в карманы мусульман, которые якобы обеспечивали безопасность евреев.

Монтефиори во время своих поездок в Палестину (с 1827 г. по 1875 г. он семь раз побывал в Иерусалиме) воочию убеждался, что для привлечения в страну евреев из Европы и других частей мира необходимо прежде всего позаботиться о создании нормальных условий для их существования. Он начал с того, что в 1846 г. направил в Иерусалим за свой собственный счет первого дипломированного еврейского врача Симона Френкеля, снабдив его необходимыми лекарствами и оборудованием для открытия поликлиники и аптеки, которые должны были обслуживать еврейских бедняков. До этого времени евреи вынуждены были обращаться за медицинской помощью в благотворительные учреждения при христианских, прежде всего протестантских, миссиях. Иерусалимские раввины опасались, что их собратья, испытав на себе христианское милосердие, окажутся более податливыми на проповеди о благе крещения. Помощь Монтефиори создавала некоторый заслон на пути христианского прозелитизма.

Монтефиори, будучи практичным, деловым человеком, понимал, что обустройство жизни евреев в Иерусалиме надо начинать со строительства для них жилья. В 1855 г. во время своей пятой поездки в Иерусалим он приобрел участок земли напротив горы Сион, отделенный от Старого города Гинномской долиной. Деньги на эту покупку и последующее строительство были выделены из наследства американского еврея Иуды Туро, умершего в 1854 г. в Орлеане и завещавшего в распоряжение Монтефиори 60 тыс. долларов для нужд бедняков-евреев в Палестине. Сумма по тем временам была очень внушительная, если учесть, что почти четыре гектара земли обошлись около 3 тыс. долларов.

К 1860 г. на этом участке был построен первый еврейский квартал за стенами Старого города, названный Мишкенот Шаананим (Приют беззаботных). Первоначально он состоял из 24 коттеджей и ветряной мельницы, задуманной Монтефиори для того, чтобы евреи могли сами обеспечивать себя мукой, а не покупать ее втридорога у арабских мельников. Дорогостоящая затея с мельницей, оборудование для которой целиком было привезено из Лондона, не оправдала себя: она не справлялась с твердыми сортами палестинского зерна и в скором времени вышла из строя. Однако ее не разрушили, и сегодня возвышающаяся над Иерусалимом, хорошо видная из многих точек города мельница Монтефиори как будто напоминает о первых победах и ошибках еврейского народа, вознамерившегося обосноваться на земле предков.

Хотя Мишкенот Шаананим, обнесенный стеной, с охранником у ворот больше походил на военное поселение, «беззаботные» не спешили переселяться в свой «приют» и покидать хоть и убогие, но безопасные жилища за стенами города. По некоторым свидетельствам, Монтефиори даже дал указания своим представителям в Палестине выплачивать небольшое ежегодное пособие тем семьям, которые согласятся переехать в новый район за пределами Старого города.[260] Первое время жильцы «коттеджей Монтефиори» все равно боялись оставаться на ночь в новых, благоустроенных домах и каждый вечер возвращались в свои трущобы в Старом городе.

По замыслам создателей Мишкенот Шаананим, он должен был стать своего рода «кварталом нового быта», не только обеспечивавшим иерусалимским евреям более комфортабельные условия жизни, но и приучавшим их к цивилизованным формам существования. «Правилами проживания» предусматривалось строгое соблюдение мер безопасности, не разрешалось поселять у себя родственников и знакомых во избежание перенаселенности, характерной для Еврейского квартала Старого города. Большая часть «Правил» была посвящена соблюдению чистоты и гигиены. Например, в пункте 5 указывалось, что все жители обязаны «ежедневно освобождать свои дома от всех отбросов и нечистот, а также опрыскивать полы в домах чистой водой хотя бы раз в день».[261] Народ, за много веков до христианской эры строивший в Иерусалиме акведуки и водохранилища, народ, столица которого во времена Ирода поражала иностранцев своей красотой и чистотой, должен был заново постигать элементарные правила гигиены и санитарии.

Если первый еврейский квартал за стенами Старого города был построен на средства европейских и американских доноров, то с конца 60-х годов XIX в. сами иерусалимские евреи начали организовывать кооперативные сообщества, используя собственные финансовые сбережения для приобретения земли и строительства домов. В последние десятилетия XIX столетия с притоком в Иерусалим арабского населения и резко возраставшей численностью еврейского населения жилищная проблема в Старом городе обострялась, цены на квартиры становились непомерно высокими. Возникла потребность в массовом жилищном строительстве за стенами Старого города, которая с середины 80-х годов XIX в. стала удовлетворяться коммерческими строительными компаниями.