Читать онлайн «Техногнозис: миф, магия и мистицизм в информационную эпоху». Страница 44

Хаббард стал одним из первых людей, уловившим новую парадигму американского рынка, печально известного своим пристрастием к мошенничествам в духе «помоги себе сам» и руководствам по моментальному достижению успеха. Эксплуатируя кибернетический язык «циклов», «процессов» и «банков памяти», Хаббард, по-видимому, предлагал своему читателю технологический контроль над своим умом, давая ему эффективную терапевтическую систему, которой тот мог воспользоваться для того, чтобы улучшить себя, не вставая с дивана, и без дорогого вмешательства назойливых колдунов-психоаналитиков. Хаббард находился в оппозиции к господствующей психологической бихевиористской теории, которая рассматривала человеческое существо как «черный ящик» — органическую машину, отвечающую на стимулы, чье поведение может быть понято и улучшено, в сущности, на механической основе, наряду с совершенным игнорированием всякого субъективного опыта. Хаббард не столько отвергал эту парадигму, сколько переводил ее на уровень комикса, прибегая к своего рода гурджиев-скому приему: наши тела и обыденное мышление, может быть, и представляют собой программируемые устройства, но наше сущностное «я» способно программировать и отлаживать эту машину.

В начале 1950-х дианетические группы стали спонтанно возникать по всей стране, и Хаббард, вероятно, почувствовал, что теряет контроль над своей программой. В любом случае его первоначально светские техники вскоре пропитались «духовной» философией (и иерархией) сайентологии, которая зарегистрировала свою первую церковь в 1954 году. К фрейдистским круговым диаграммам дианетики Хаббард добавил громоздкие фрагменты буддийской психологии, нового мышления и, вероятно, элементы ницшеанской ветви современной оккультной «магики», представленной трудами Алистера Кроули. Начиная свою духовную карьеру, будущие сайентологи учились ломать врожденные паттерны социального поведения и генерировать измененные состояния сознания (одна из тренировочных процедур заключалась в том, чтобы просто уставиться в глаза другого человека и смотреть так часами, никак не реагируя). Эти ощутимые сдвиги в восприятии и сознании затем оформлялись в соответствии с доктриной сайентологии. Этот процесс вел учеников вглубь невероятной космологии Хаббарда и авторитарной структуры его церкви. Бюрократическая и технологическая действенность восхвалялась в метафорах духовного прогресса. Сайентологи до сих пор называют его чрезвычайно тщательно проработанную, но запутанную систему тренировочных процедур, аудиокассет и текстов «техникой». И техника эта, как они говорят, всегда работает.

Хаббард, кроме того, продвигал новую кибернетическую технологию, воплощенную в странном, интригующем ящике, впервые продемонстрированном ему в 1952 году дианетиком из Нью-Джерси по имени Волни Мэтисон. «Электропсихометр», или Э-метр, был снабжен шкалами и двумя приспособлениями, напоминавшими консервные банки. Будучи чем-то вроде детектора лжи, Э-метр регистрирует изменения в кожно-гальваническом рефлексе — грубо говоря, в токе электричества, пропущенном через тело. Начинающий сайентолог держал банки, а аудитор задавал ему вопросы (пытаясь «найти у него кнопку»); в итоге циферблаты регистрировали разряд, указывающий на присутствие энграмы. Идея Хаббарда заключалась в том, что мысль имеет массу и что невротическая «тяжесть» энграмы создает сопротивление электрическому току. Когда импринты удалялись при помощи техник дианетики, стрелка Э-метра «колебалась», а неофит становился на один шаг ближе к просветлению. Э-метр был подобен Богу из коробки. В одной из инструкций по эксплуатации говорится: «Он видит все, знает все. Он никогда не ошибается»115.

Однако все эти заявления не могли удовлетворить Управление по контролю за продуктами и лекарствами, агенты которого, заручившись поддержкой судебных исполнителей, ворвались в штаб-квартиру сайентологов в Вашингтоне, захватив тонны Э-метров и инструкций к ним. В последовавшем вслед за этим судебном процессе церковь сайентологии настаивала на том, что аудирование при помощи Э-метра аналогично католической исповеди, что Э-метр является «религиозной принадлежностью» и что сайентологи никогда не утверждали, что его эффективность чем-то отличается от эффективности причастия или святой воды. Эта аргументация была гениальным ходом: вместо того чтобы научно обосновывать устройство Э-метра (весьма непростая задача, если не сказать больше), сайентологи просто воспользовались спасительным покрывалом религиозной тайны. Но они невольно недооценили тот факт, что власть технологии иногда исходит от символического или ритуального представления в гораздо большей степени, чем от самого механического результата. Пытаясь провести разделение между этими двумя измерениями технологической эффективности, федеральный суд запретил использовать Э-метры для диагностики и лечения, но разрешил использовать их по «религиозным соображениям».

В своей истории церкви сайентологии, озаглавленной «Religion Inc.», британский журналист Стюарт Лэмонт писал, что для сайентологов «духовный прогресс может быть измерен без обращения к милости Божьей. Это может быть сделано при помощи правильных техник в соответствии с инструкцией… Это была старая ересь гностицизма, упакованная в формат, понятный образованному человеку XX века»116. Хотя представления Лэмонта о гностицизме отражают ортодоксальную пропаганду в большей степени, чем сам феномен, он прав в том, что именно гностицизм передал свой заряд хаббардовской технике. Задолго до того, как экстропианцы опубликовали свой манифест, сайентология призвала «увеличить степень духовной свободы, разумности, умелости, дабы стать бессмертными». Когда Э-метр сотрет все инстинкты и болезненные воспоминания, определяющие наши личности, у нас останется то, что Хаббард называет «тетан» — бессмертная сущность, которую он определяет как бестелесную часть «я», «осознающую сам процесс осознания». Подняв картезианский дуализм до заоблачных высот, Хаббард измыслил духовную сущность внеземного происхождения, которая очень напоминает «искру», описанную гностиками древности.

По сути, хаббардовская космология — это тот же «Гимн жемчужине», пропущенный через Чарльза Дарвина и параноидальную научную фантастику. Благодаря компостирующей мозги книге «Сайентология: история человека», которая представляет собой не более и не менее чем «хладнокровное и строго следующее фактам описание последних шестидесяти триллионов лет вашего существования», мы узнаем, что давным-давно группа заскучавших тетанов решила развлечь себя, творя и разрушая Вселенную. Чтобы сделать эту игру интереснее, они отказались от части своей суперсилы, добровольно спустившись во вселенную МЭПВ — Материя, Энергия, Пространство, Время. В нашу Вселенную. Спустившись в МЭПВ в «закручивающейся спирали», они настолько беспомощно застряли в физическом пространстве, что в итоге забыли о своем истинном происхождении. Усохнув до состояния «нечистых», эти тетаны были обречены проживать одну жизнь за другой, аккумулируя кармические банки энграм, от которых может избавить только дианетика. Освободившись от инертного тела и его психического вздора, тетан снова обретет былую опера-циональность и будет способен создавать «копии» тела и манипулировать виртуальной реальностью МЭПВ по собственной воле.

Однако тетаны — не единственная сила в космосе. Прибыв на Землю и превратив глупую обезьяну в homo sapiens, вселяющиеся в тела тетаны столкнулись с марсианской Четвертой Армией Вторжения. Их зловещие легионы пленили и поработили тетанов, используя набор психологических электронных орудий пыток, включая зловещего «Чертика-из-Коробочки» и ужасающей «Кофемолки». Когда мы умираем, наш внутренний тетан отправляется с докладом на вражескую станцию, где марсиане стирают воспоминания, используя «имплант забвения», напоминающий сатанинскую ручку настройки телевизоров.

Несмотря на свои «колпаки и рачьи глаза», Армия Вторжения заставляет вспомнить о гностических архонтах древности. Но своими причудливыми электронными машинами эти архонты отдают дань хаббардовской ненависти к психиатрии. Хаббард ненавидел истеблишмент умственного здоровья, а особенно восставал против широкого использования электрошоковой терапии. (В «Истории человека» Хаббард подробно описывает, как «электроника сама по себе может породить порабощенное общество».) В 1950-1960-х годах он фанатично и публично восставал против ЭШТ, лоботомии, удручающих условий содержания больных в психиатрических лечебницах и того авторитета, который закон обеспечивает психиатрам. Он также был одним из первых, кто обвинил ЦРУ в том, что оно проводит эксперименты по контролю над сознанием. Эти обвинения после раскрытия проекта МК-Ультра оказались чистой правдой. В своей параноидальной и самовосхваляющей манере Хаббард, по сути, излагал позицию, которую позже станет развивать Мишель Фуко в книге «История безумия»: что институциональная психиатрия — это форма социального контроля, а не форма лечения.