Читать онлайн «Иудаизм». Страница 38

Херем повторили во многих городах, и до самой своей смерти, последовавшей в 1797 г., Гаон отвергал все попытки примирения с хасидами. В день его кончины виленские хасиды открыто пля­сали под веселую музыку, радуясь уходу из жизни своего гоните­ля. В ответ митнагдимы устроили настоящий погром веселящихся, в результате которого погибло трое хасидов. Затем в виленских синагогах под звуки шофара было провозглашено, что «хасиды... вовсе не признаются сынами Израиля». Толпы митнагдимов на­чали повсеместно преследовать и оскорблять хасидов и всячески портить их имущество.

Трудно представить себе дальнейшую судьбу нового движения, если бы Литва не вошла в состав Российской империи. В ответ на жалобу гонимых виленский губернатор запретил кагалу «наказы­вать евреев, нарушающих обряды религии, и позволил каролинам (так тогда именовали хасидов. — В. В.) отправлять богослужения». Но накал ненависти у митнагдимов не стихал, и, решив погубить противников любыми средствами, они прибегли к откровенно ложному политическому доносу. В то время в России царствовал император Павел I, подвергавший преследованиям все, что было даже отдаленно похоже на новые идеологические и религиозные течения, подозревая в них идеи революционной тогда Франции. Зная это, виленские митнагдимы тайно сообщили в Петербург о «противогосударственной» деятельности «руководителя каро­линской секты Залмана Боруховича (Шнеура Залмана)». Тут же последовал приказ о его аресте и немедленном препровождении в оковах в страшную Петропавловскую крепость в Санкт-Петербур­ге. Там ему учинили допрос в Тайной канцелярии, где расследова­лись особо важные государственные преступления. Мало кому в то грозное время удавалось оправдаться и доказать свою неви­новность. Однако после двух месяцев пребывания в заключении, в течение которых его убедительные ответы на допросах произве­ли самое благоприятное впечатление как на следователей, так и на самого императора, по высочайшему указу узник был освобо­жден и отпущен домой. Более того, Альтера (Старого) Ребе, как его потом назвали, власти снабдили письмом, где указывалось, что «секта евреев, каролины именуемая, остается на прежнем ее су­ществовании». Хасиды ликовали и распространяли рассказы о его пребывании в Петербурге, а также о чудесном его влиянии на высшие власти империи. День его освобождения — 19 кислева по еврейскому календарю (декабрь) 1798 г. — стал у его последова­телей праздничным.

Однако виленская еврейская община раскололась на два враж­дебных лагеря, постоянно жалующихся друг на друга властям. Бывший раввин Пинска Авигдор Хаймович дошел даже до того, что снова послал донос на Шнеура Залмана самому императору, добавив к прежним обвинение в присвоении и пересылке общест­венных денег в Палестину, входившую тогда в состав враждебной России Турецкой империи. При этом он, конечно, знал, что это были пожертвования на содержание поселившихся в Святой зем­ле хасидов. Последовал новый арест и очная ставка с Авигдором.

Там Алтер Ребе снова убедительно отверг все обвинения клевет­ника, заявив, что «он наводит на нас такие обвинения, каких ни­когда не слыхали, разве во времена Польши и ее ксендзов, кото­рые возводили лживые обвинения в употреблении человеческой крови». И снова Павел I, ознакомившись с материалами следст­вия и донесениями губернских властей о полной лояльности ха­сидов, приказал освободить Шнеура Залмана, повелев ему, прав­да, пока оставаться в Петербурге. Полная реабилитация Алтера Ребе произошла в 1801 г., после восшествия на престол Александ­ра I. В дальнейшем, уже в «Положении об устройстве евреев», утвержденном Александром 9 декабря 1804 г., было специально указано, что «ежели в каком-нибудь месте возникнет разделение сект и раскол прострется до того, что один толк с другим не захо­чет быть в одной синагоге, в таком случае позволяется одному из них построить свою синагогу и выбирать своих раввинов». В от­вет благодарные хасиды по призыву Шнеура Залмана оказали большие услуги русской армии в ходе борьбы с нашествием На­полеона в 1812 г.

Тем не менее идеологические противоречия между хасидами и митнагдимами продолжались в острой форме весьма долго, тем самым способствуя, подобно лжемессианству, подрыву позиций традиционного средневекового раввинистического иудаизма. Од­нако в дальнейшем противоречия между хасидами и митнагдима­ми потеряли свою остроту ввиду появления общего врага в лице маскилов (еврейских просветителей). Последние считали хасидов конца XIX — начала XX в. сектой, враждебной современной ци­вилизации и прогрессу. Признаком такой реакционности, по их мнению, являлась даже приверженность последователей Бешта к одежде его времени — черным сюртукам и шляпам, а также мехо­вым шапкам особого покроя.

После Второй мировой войны центрами хасидизма стали Из­раиль и США. Во многом благодаря работам немецко-еврейского философа М. Бубера и его последователей философия хасидизма стала доступной образованной общественности, в том числе, ра­зумеется, и российской. Идеи хасидизма нашли свое отражение в творчестве писателей И. Л. Переца, лауреатов Нобелевской пре­мии Ш. И. Агнона, И. Башевича-Зингера, Э. Визеля, в трудах мно­гих исследователей. Имеет место точка зрения, согласно которой хасидизм — это «мост» от иудаизма к христианству. 

Иудейские общины Западной Европы к началу эпохи Просвещения. Сефардские общины в Голландии. Спиноза. Мендельсон. Реформизм.

Консервативный иудаизм. Ортодоксальный иудаизм. Мусар.

Хотя эпоха Нового времени началась в Западной Европе в конце XV в., для иудеев Средневековье продолжалось еще несколько столетий. В течение этого времени иудейские общины, сохранив­шиеся в основном в некоторых немецкоязычных городах и кня­жествах, влачили весьма жалкое существование в мрачных и тес­ных гетто. Они должны были носить на одежде оскорбительные знаки, они подвергались опасности быть изгнанными из тех мест, где они жили много лет, их периодически обвиняли в оскверне­нии гостий и убийстве христианских младенцев. Нередко случа­лись погромы и грабежи. Местные власти, хотя и терпели иудеев, все же внимательно следили, чтобы их число не увеличивалось. С этой целью власти в немецких землях установили строгий ли­мит на количество браков, заключаемых иудеями. В случае пре­вышения этого лимита ослушники подлежали изгнанию. Не очень изменила положение иудеев и Реформация в Германии. Ее глав­ный идеолог М. Лютер рассчитывал на обращение иудеев в про­тестантство, но потерпев в этом неудачу, резко обрушился на них. Все это объясняет, почему подавляющее большинство иудеев не интересовались дилкяямш ендкпейишги) Прошашеятага, по-преж­нему замыкаясь на изучении Талмуда и талмудического законо­дательства.

Вместе с тем стремление образованного европейского общества правильно понять сущность Ветхого и Нового Заветов привело к возникновению интереса к Талмуду, а также к изучению еврей­ского и арамейского языков. Появились латинские переводы тал­мудических трактатов и диссертации на талмудические сюжеты. В это время в христианской среде появились академически обра­зованные гебраисты и семитологи, среди которых выделяются отец Иоганнн Буксторф (1564-1639) и сын Иоганн Буксторф (1599-1669). Благодаря их трудам в Базеле была напечатана ев­рейская Библия и полный указатель (конкордация) всех слов, в ней встречающихся, а также много других книг по иудаике. При этом они охотно консультировались и с еврейскими учеными.

Постепенно свет европейского Просвещения стал проникать и в иудейскую среду. Особо благоприятные условия сложились для этого в протестантской Голландии, которая в ходе кровопролит­ной войны освободилась к XVII в. от господства католической Испании. В Голландию стали переселяться марраны, открыто воз­вращавшиеся к вере отцов, поэтому в начале XVII в. иудейские общины там были сефардского толка. Именно в этой среде, столь богатой интересом к философской традиции, появились и первые ученые, отвергнутые старой религиозной традицией, но не пере­шедшие в христианство. Среди них нельзя не упомянуть Ури- эля Акосту (1590-1640) и особенно Бенедикта (Баруха) Спинозу (1632-1677).

Оба они начинали с изучения раввинской традиции, но судьба их оказалась различной. Уриэль Акоста за свое вольнодумство был отлучен от общины, но в конце жизни унизительно покаялся пе­ред ней. Спиноза, став европейски знаменитым философом, сам отошел от общины, но отказался от предложения стать христиани­ном, хотя это открывало перед ним самые широкие возможности. Он окончил свою жизнь в Гааге, зарабатывая на жизнь шлифова­нием стекол. Можно отметить, что Спиноза стал первым евреем, порвавшим с иудейской общиной, не перейдя, однако, в другую религию.