Читать онлайн «Небесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова». Страница 56

4.7. Соотнесение образов небесных книг с Апокалипсисом как книгой

Текст Апокалипсиса является источником информации о великих небесных книгах – запечатанной книге, книге жизни, книге людских деяний. В связи с этим представляется уместным привести утверждение Э. Конрада по отношению к упоминаемым в ветхозаветных произведениях письменным текстам, недоступным для читателей (к примеру, таким, как уничтоженный царем свиток Иеремии – Иер 36): «Предполагаемые читатели способны получить представление об этих утраченных или недосягаемых текстах только одним способом – посредством изучения данного произведения. Тем самым его автор получает авторитет как обладатель знаний о книгах, содержание которых в полноте никогда не будет известно читателям»[776]. Поскольку вневременная реальность и сами небесные книги непостижимы для человеческого ума, то раскрывающий эти образы Апокалипсис приобретает особый авторитет и вес[777].

Более того, Апокалипсис не просто передает людям знания о небесных книгах. По мнению большого числа исследователей, содержание запечатанной книги раскрывается посредством видений Апокалипсиса; подробно данное мнение было разобрано в предыдущем разделе настоящей главы. Тем самым происходит своего рода соединение текста Апокалипсиса с содержанием запечатанной книги. Если принять во внимание, что образ запечатанной книги Откр 5:1 является уникальным для апокалиптической традиции, можно сделать вывод, что между текстом Апокалипсиса и запечатанной книгой существует гораздо более глубокая связь, чем простое описание этого образа. Другими словами, можно в определенном смысле говорить об общности Апокалипсиса как книги с самими небесными книгами.

Вспомним сформулированные в ходе данного исследования основные характеристики небесных книг. Содержание небесных книг характеризуется непостижимостью и глубиной, высшей истинностью и достоверностью. Важным принципом, также выраженным в образах небесных книг библейской традиции, является «синергия». Покажем, что эти же свойства в той или иной степени присущи Апокалипсису как книге.

Значимость записанного текста Апокалипсиса с особой силой подчеркнута в Откр 22: 18—19: «И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей…» Причем многие комментаторы отмечают, что, если судить по ближайшему контексту следующего стиха, «свидетельствующий сие говорит: ей, гряду скоро» (Откр 22: 20) – приведенные выше слова принадлежат не автору, но Самому Христу. Богодухновенность Апокалипсиса ярко иллюстрируется также тем, что из семи встречающихся в тексте Апокалипсиса макаризмов два – первый и предпоследний – посвящены именно записанному тексту Апокалипсиса: «блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем…» (Откр 1: 3) и «блажен соблюдающий слова пророчества книги сей» (Откр 22: 7).

Притом что автор призывает читателей к осмыслению текста Апокалипсиса и к соблюдению его «слова пророчества», надо признать, что Апокалипсис в своей полноте является «непостижимым» для человеческого ума. Поскольку богословские идеи Апокалипсиса выражены посредством образов и символов, допускающих целый ряд потенциально возможных интерпретаций, представляется невозможным до конца понять и полностью изъяснить текст Откровения Иоанна Богослова. Наглядно этот момент можно проследить, изучая историю толкования этой многогранной книги; на протяжении истории к Апокалипсису было применено множество интерпретационных подходов, что порождало принципиально различные, порой противоречивые толкования. По своей идейной глубине и многоплановости литературного построения эта книга остается поистине неисчерпаемой[778].

Автор всячески подчеркивает высшую истинность текста Апокалипсиса: апостол Иоанн заявляет, что текст Апокалипсиса есть пророческое «откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог». Содержанием откровения являются видения, которые призваны описать, «что есть и будет после сего» (Откр 1: 19).

Описывая то, «что есть», Тайнозритель показывает картины мировой истории, каковой она предстает с «божественной перспективы». Как и ветхозаветным пророкам, ап. Иоанну явлена воля Божия, стоящая за событиями земной истории. Ап. Иоанн зрит происходящее на земле как борьбу сил добра и сил зла (особенно ярко это предстает в Откр 11—13, в картинах борьбы дракона и двух зверей с Церковью). Апостол показывает, что периоды видимого могущества зла на земле являются временными и преходящими. Всякий раз, когда в Апокалипсисе описывается деятельность сил зла – дракона-сатаны, зверя и лжепророка – неизменно повторяется формула «и дано было ему…» Эта фраза указывает, что сатана волен действовать лишь по попущению Божию, и все творимое им зло жестко ограничено Богом. Сатане позволено действовать в рамках периода «трех с половиной» лет, представляющего собой конечный период времени, за которым последует окончательное истребление зла и злых сил. В видениях цикла труб и чаш изображено, как Бог посылает кары на грешников, осуждая соделанное ими зло. Однако благой Бог дает им возможность покаяния и обращения, что явствует из стихов Откр 9: 20—21 и 16: 11.

Итак, повествование Апокалипсиса раскрывает подлинную реальность владычества Бога и Христа над историей. Раскрывая то, «что есть», Тайнозритель показывает вселенское значение жертвы Христовой как решающей победы над силами зла, внутреннюю сохранность и защиту верующих Богом даже посреди тяжких испытаний.

В свою очередь в Апокалипсисе не менее важную роль играет описание того, «что будет после сего», – то есть описание в строгом смысле «эсхатологических» событий. С Откр 15 начинается изображение финала мировой истории: суд над последователями зверя в видениях семи чаш (Откр 16), последний суд над вселенским царством зла, представленным в символическом виде «Великого Вавилона» (Откр 17—18), второе славное пришествие Христово (Откр 19) и утверждение полноты Царствия Божия и единения с Богом и Христом в эсхатологическом граде «Небесном Иерусалиме» (Откр 21—22: 5). Эти события являются достоянием будущего – их можно предощущать верой, но людям не открыто, как именно они совершатся. Однако со всей несомненностью Тайнозрителю открывается, что весь ход истории направляется Богом к благому концу. Читатели Апокалипсиса уверяются в том, что все описанные в нем видения эсхатологического свершения – суд над Вавилоном, второе пришествие Христово, явление Небесного Иерусалима, всецелое торжество добра над злом – непременно сбудутся как часть вечного замысла Божия. Все эти события уже заданы во вневременной реальности, когда воплотившийся Сын Божий взошел на крест.

Напомним, что для образов небесных книг библейской традиции достаточно важной идеей является возможность «из-глаживания» из них – а именно изглаживание грехов из книги людских деяний при искреннем покаянии человека (Нс 44: 22; Пс 50: 3) и изглаживание имени человека из книги жизни при нераскаянности в тяжких грехах (Исх 32: 31—32; Пс 68: 29; ср. также: Откр 3: 5). Подобную зависимость определения Богом участи людей от их дел и поступков можно увидеть в писаниях ветхозаветных пророков, в частности, в Книге пророка Ионы и Книге пророка Иеремии:

«Иногда Я скажу о каком-либо народе и царстве, что искореню, сокрушу и погублю его; но если народ этот, на который Я это изрек, обратится от своих злых дел, Я отлагаю то зло, которое помыслил сделать ему. А иногда скажу о каком-либо народе и царстве, что устрою и утвержу его; но если он будет делать злое пред очами Моими и не слушаться гласа Моего, Я отменю то добро, которым хотел облагодетельствовать его» (Иер 18: 7—10).

В русле библейской традиции содержание небесных книг относительно судеб людей не заранее жестко фиксировано, но «подвижно» в том плане, что Бог откликается на свободный выбор отдельного человека.

В повествовании Апокалипсиса ярко представлена данная тематика – в нем показываются два возможных пути, которые могут выбрать люди. В 5-м разделе главы II уже было сказано, что в повествовании о двух свидетелях 11-й главы присутствует как тема спасения многих народов, так и тема суда над нераскаянными грешниками. Наличие этих двух тем характерно и для всего Апокалипсиса в целом: интересно проследить это на примере сказанного о «народах» и «царях». Известным фактом является то, что в Апокалипсисе содержатся взаимоисключающие высказывания относительно окончательной участи «народов и царей». С одной стороны, «цари земные» показаны в Откр 19: 19 как союзники первого зверя, вышедшие вместе с ним на брань против Агнца (ср.: Откр 17 и 19) и соответственно потерпевшие поражение и в результате погибшие (Откр 19: 21). Однако позже, в описании Небесного Иерусалима в Откр 21: 25, говорится, что «цари земные принесут в него славу и честь свою»; наиболее вероятно, что такое словоупотребление предполагает полноценное участие упомянутых царей в эсхатологической полноте нового века[779].