Читать онлайн «Небесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова». Страница 48

Можно заметить, что в этой оценке рассматриваемое мнение сближается с точкой зрения Р. Бокхэма – их объединяет суждение о высокой роли книжки и о том, что этот образ вводит главное откровение Божие, начинающееся с Откр 11. Повествование о двух свидетелях признается качественно новой ступенью по сравнению со всем предыдущим повествованием Апокалипсиса. Рассматриваемое мнение и мнение Бокхэма сходятся в оценке Откр 11 как момента начала раскрытия центрального откровения, однако такое заключение имеет разные обоснования.

В рассматриваемом мнении присутствует своя убедительная логика. Однако его разделяют не столь многие ученые, поскольку оно не сочетается с широко распространенным убеждением, что в главах Апокалипсиса последовательно раскрывается содержание запечатанной книги Откр 5: 1, которое и есть обетованное в Откр 1: 1 откровение Божие. В данном же мнении особо подчеркивается, что запечатанная книга всецело принадлежит к книгам небесным – то есть пребывающим у Бога – и поэтому ее содержание принципиально недоступно, а в повествовании Апокалипсиса передается откровение книжки. Большинство исследователей, признавая, что запечатанная книга содержит спасительный замысел Божий, считает возможным раскрытие основного содержания этого замысла в повествовании Апокалипсиса[696]. Поэтому с главным откровением Божиим они преимущественно связывают не книжку, а именно запечатанную книгу.

Обратимся к более широко распространенному в науке взгляду на соотношение двух образов книг. Подробную аргументацию данного взгляда можно проследить в комментарии Ш. Брютча. Осмысляя параллели между книгой Откр 5 и книжкой, ученый заключает, что эти книги не могут быть идентичны, но в то же время у них безусловно много общих черт. Из текста совершенно ясно, что обе книги исходят от Бога и что они имеют отношение к вселенскому спасительному замыслу Божию. Но «благая весть» Божия (ср.: Откр 10: 7) едина для всех, и нет никаких оснований предполагать, что существует еще некий обособленный замысел.

Исследователь так формулирует свой вывод: «Самым верным представляется предположение, что речь идет о двух различных книгах, содержание которых едино. Книга Откр 5: 1 содержит весь спасительный замысел Божий, осуществленный Иисусом Христом, а «книжка» – возвещение о нем, которое было доверено Иоанну в его пророческой миссии»[697]. Далее Брютч развивает это заключение: «Маленькая книжка содержит ту же самую благую весть, что и великая книга, но в той мере, в какой это обращено к христианам… Христос, Агнец Божий, исполняет замысел Божий о всем мире; Иоанн же свидетельствует об этом исполнении. В соответствии с этим между книгой и книжкой существует такое же соотношение, как между Господом Иисусом Христом и Его учениками, свершением спасения мира и свидетельством об этом пред народами»[698].

Можно увидеть, что сторонники данного взгляда утверждают содержательное единство запечатанной книги и книжки Откр 10, – однако различным является субъект (или «адресат»), для которого предназначены эти книги. Такое понимание основывается на композиции сцен Откр 5 и Откр 10 (запечатанная книга передается Христу, то есть относится непосредственно к Нему, а книжка – Тайнозрителю), а также полностью соответствует представленной в этих сценах символике.

Хотя книжка передается именно ап. Иоанну как символ его пророческого служения (Откр 10: 11), вполне возможно понимать ее значение расширительно – как затрагивающее всех христиан в целом. На это в дальнейшем повествовании указывает именование двух свидетелей Откр 11 «пророками» (Откр 11: 6, 10, 18) – совершенно очевидно, что они продолжают дело Тай-нозрителя, они едины в своем служении Богу. Свидетели могут пониматься как образ всей христианской Церкви, поэтому можно заключить, что пророческое откровение книжки направлено ко всем христианам, свидетелям Христовым в мире [699].

Важным дополнением к приведенной выше цитате Брютча может служить выраженная многими исследователями мысль, что книжка символизирует не столько возвещение о Христе, сколько фактическое довершение и окончание дела Христова на земле (ср.: Ин 14: 12; Кол 1: 24). К примеру, Кэрд говорит так: «Малый свиток содержит те же самые цели Божии [что и книга Откр 5: 1], которые будут приведены в действие посредством мученического свидетельства Церкви. Дело Христа будет претворено в жизнь и станет действенным через свидетельство “рабов Его пророков”»[700]. Пьер Прижан также говорит о книжке как о символе участия христиан в совершении эсхатологического замысла Божия: «…в то время как запечатанная книга возвещает о спасительном деле Христовом, книжка более точно обозначает роль человечества в исполнении этого замысла»[701]. Подобно Господу Иисусу Христу, все верующие также имеют свою «книгу» – то есть свое предназначение, свою дарованную Богом роль в свершении божественных судеб.

В Откр 5 Христос – «Агнец как бы закланный» – принимает от Бога книгу с семью печатями как знаменование исполнения Им замысла Божия, как результат Его «победы», достигнутой смертью на кресте и Воскресением. Через схожий образ «книжки» верующие призваны уподобиться Христу – и в этом отношении очень значимыми являются такие характеристики книжки, как ее сладость и горечь: «Христианам предназначено участвовать в Его победе и царствовании (ср.: Откр 1: 6; 5: 10), если они в доступной им малой мере подражают вселенскому образу креста Христова»[702].

Во всей полноте эти идеи выражены в повествовании Откр 11:1—13, открывающем содержание книжки. Как уже было раскрыто в 5-м разделе главы II, Откр 11 иллюстрирует истину о том, что верующие призваны идти по стопам Христовым: в преследовании и видимом поражении христиан, несущих «свидетельство Иисусово», совершается истинная победа Церкви. Таким образом Церковь завершает замысел Божий на земле, приобщая людей Христовой победе.

Итак, сторонники данного понимания утверждают, что содержание двух книг едино по своему существу – это спасительный замысел Божий. Но в книге Откр 5: 1 и в книжке этот замысел раскрывается в двух различных аспектах: откровение запечатанной книги реализовано Христом, а пророческому откровению книжки предстоит быть исполненным народом Божиим. Отсюда легко объяснимо применение уменьшительной формы βιβλαρίδιον – этим подчеркивается, что книжка является малым подобием вселенской запечатанной книги Христовой.

Данное мнение полностью сочетается с широко представленным убеждением, что содержание запечатанной книги раскрывается в видениях Апокалипсиса и являет собой обетованное в Откр 1: 1 откровение. Многие сторонники рассматриваемого мнения считают запечатанную книгу более универсальным образом и поэтому видят именно ее, а не книжку, ключевым символом основного пророческого откровения.

В тексте Апокалипсиса откровение книжки (раскрываемое с повествования Откр 11) в таком случае можно рассматривать включенным в главы, относящиеся к содержанию запечатанной книги. При этом откровение книжки отличается тем, что оно несет в себе новый аспект по сравнению с предыдущим повествованием Апокалипсиса. Г. Осборн так выражает эту мысль: «Книжка сообщает тот же божественный замысел [что и запечатанная книга], однако именно теперь Иоанну откроется, как этот замысел касается святых, пребывающих на земле»[703].

Многие комментаторы сходятся в том, что с введением образа книжки в повествовании появляется новая перспектива: в тексте ярче обозначается роль членов христианской Церкви в эсхатологическом замысле Божием. В предыдущей главе уже было указано, что седмеричные циклы печатей и труб 6-й и 8—9-й глав преимущественно имеют отношение ко многим народам, а в двух интерлюдиях седмеричных циклов (Откр 7: 1—17 и Откр 10: 1 – 11: 13) изображаются судьбы христиан. В этом смысле можно сказать, что по сравнению со всеобъемлющим содержанием запечатанной книги содержание книжки сужается – это замысел Божий в отношении Церкви, народа Божия.

Дж. Бигуцци предлагает несколько иной взгляд на содержательный акцент книжки. В соответствии с повелением Тай-нозрителю пророчествовать «о народах и племенах, и языках и царях многих» (Откр 10: 11) он считает, что содержание книжки касается судеб народов (которые будут описаны в 12—18-й главах Апокалипсиса) и тем самым имеет «политический» аспект[704]. Однако в науке более распространено убеждение, что именно повествование о двух свидетелях Откр 11: 3—13 характеризует собой содержание книжки.