Читать онлайн «История религии. В поисках пути, истины и жизни. Том 2. Магизм и единобожие». Страница 100

Однако в Ветхом Завете мы как будто сталкиваемся с рядом таких чудес: расступается море, движется в стане Столп Огненный, останавливается течение Иордана, замирает солнце по повелению Иисуса Навина… Демонстративность и внешняя доказательность этих чудес не раз приводили к мнению, что «чудес теперь не бывает» и что «они случались лишь в древности». А между тем душа, открытая миру священной тайны, видит чудеса и сегодня и повседневно живет под знаком непрекращающихся чудес. Эти чудеса потрясают больше, чем остановка солнца, но протекают они внешне ненавязчиво, как бы призывая угадать их величие под покровом обыденности. Несомненно, такими же были и чудеса библейские.

Откуда же эта форма изображения чуда в виде монументального действа, видимого для всех? Разгадка кроется здесь в особенностях фольклорного языка многих библейских книг. «Древнему языку свойственна народно-поэтическая форма,— говорит Карташев. — В библейские книги включено много готовых кусков народной песенной литературы… А поэзия вообще, народная в частности немыслима без гипербол и фантазий… Девора поет, что «звезды с неба, с путей своих сражались» с Сисарой (Суд 5, 20). Не только в этом случае, но и в сражении под Гаваоном Иисуса Навина с Амореями, когда было остановлено солнце (Ис. Навин 10, 15), чтобы одной кучке сражающихся было удобнее добить другую, вовсе не нужно было беспокоить небесные светила и нарушить всю небесную механику. Это просто язык народной поэзии» (Л. Карташев. Цит. соч. с. 41).

Кроме того, некоторые библейские «чудеса» вообще относятся к разряду аллегорий и символов, которые невозможно толковать натуралистически. К ним принадлежат, например, сказания Бытия о том, как Ягве странствовал по земле и гостил у Авраама, или о борьбе Иакова с неведомым Божеством.

Таким образом, проблема многих библейских чудес зачастую оказывается тесно связанной с проблемой «литературного жанра» той или иной книги Св. Писания (С. Е. Galbiati, A. Piazza. Mieux comprendre la Bible, p. 226).

Уже за несколько веков до н. э. возникла легенда, согласно которой Пятикнижие все целиком было написано одним лишь Моисеем. Справедливость этого мнения не оспаривалась и христианами, т. к. долгое время не было оснований подвергать его сомнению. Когда же впервые были выдвинуты аргументы против этой легенды, многие восприняли их с исключительной враждебностью. Им казалось, что посягательство на авторство Моисея есть посягательство на авторитет самого Пятикнижия. Между тем религиозная значимость книги никак не может быть поколеблена из-за того, что она окажется написанной не одним, а несколькими авторами. «Ветхозаветная Церковь, — говорит Карташев, — отбирала и канонизировала книги, т. е. признавала их богодухновенными — иногда не без долгих споров и колебаний, — по их внутренней ценности и поучительности, а не по славе авторских имен» (А. Карташев. Цит. соч., с. 20).

Многие древние книги носили имена Моисея, Исайи, Еноха, Соломона, но в канон не вошли. И дело было здесь совсем не в том, что была подвергнута сомнению их подлинность; ведь тогда не существовало критических методов исследования текста. В свое время Хомяков остроумно говорил, что если бы удалось доказать, что Послание к Римлянам не принадлежит апостолу Павлу, то Церковь заявила бы: «Оно от меня». Именно исходя из содержания Церковь отвергла Евангелие, написанное якобы Фомой — личным учеником Христа, а канонизировала писание Луки, человека, который не был свидетелем евангельских событий. Одна из самых значительных книг Ветхого Завета — Книга Нова — анонимна, но от этого она ничего не теряет в своем духовном богатстве.

Таким образом, вопрос об авторстве св. книг есть исключительно научно-исторический вопрос, который не имеет прямого отношения к вероучительной стороне Писания. От его решения в ту или иную сторону в плане догматическом и нравственном ничего не может измениться. Но зато, более точно установив историю написания той или иной книги, мы легче можем увидеть ее место в историческом контексте эпохи. А это в свою очередь окажет неоценимую услугу для экзегезы Писания.

Легенда о том, что Моисей писал все Пятикнижие, была подвергнута сомнению еще в Средние века талмудистом Ибн-Эзрой (XII в.), который изложил свои соображения в зашифрованном виде. В начале XVII в. иезуит Ж. Бонфрер выдвинул предположение, что некоторые части Пятикнижия могли быть написаны после Моисея. Но первой попыткой подвергнуть серьезной критике старую легенду было исследование философа Б. Спинозы. Спиноза, исходя из наблюдений Ибн-Эзры, выделил в Пятикнижии многочисленные места, которые свидетельствуют о его послемоисеевом происхождении (Б. Спиноза. Богословско-политический трактат, М., 1935, с. 137 cл.). О Моисее в Пятикнижии говорится в третьем лице (за исключением Второзакония), повествуется о его смерти, указывается, что во время написания книги страной уже управляли цари, а хананеи были изгнаны, в книге упомянуты названия городов, которые появились уже после завоевания Палестины (Быт 12, б; 36, 31; Быт 14, 14; ср.: Суд 18, 29; Втор 34 и др.).

Спиноза предположил, что книжник Эзра (Ездра), живший в вавилонском плену (VI в. до н. э.), «собрал истории из разных авторов, а иногда только просто списал и оставил их потомкам», что и составило Пятикнижие (там же, с. 151). Почти одновременно со Спинозой аналогичные идеи высказал английский философ Т. Гоббс (Левиафан. М., 1936), который считал, что Моисею принадлежит лишь небольшая часть текста, носящего его имя.

В XVIII в. протестант X. Б. Виттер и католик Ж. Астрюк независимо друг от друга выдвинули гипотезу о том, что в основу Пятикнижия положено несколько источников. Работа Астрюка получила большую известность. Не отрицая авторства Моисея, исследователь поднял вопрос о тех материалах, которыми пророк мог пользоваться. В Пятикнижии, особенно в Библии, даже неискушенный читатель легко может при внимательном чтении заметить повторение и варьирование рассказов. Астрюк обратил внимание на то, что эти двойные и параллельные рассказы имеют одно отличие, связанное с именами Божиими «Элогим» и «Ягве» («Иегова», как читали раньше). «Эти два слова, — писал Астрюк, — никогда не смешиваются: есть целые главы и большие части глав, где Бог называется «Элогим» и никогда — «Иегова»; есть другие… где Богу не дают иного имени, кроме «Иегова», и никогда не называют Его «Элогим» (Ж. Астрюк. Предположения о первоначальных источниках, которыми пользовался Моисей при составлении Книги Бытия). Наиболее яркими примерами наличия двух источников могут служить история Творения (гл. I и II), история Потопа, история Иосифа.

Астрюк был только любителем. Но он проложил дорогу дальнейшим исследованиям. В том же XVIII в. И. Г. Эйхгорн выделил источники уже не только по признаку имен Божиих, но и по стилистическим особенностям. Эйхгорн указал на наличие двух источников, в каждом из которых Бог одинаково именуется Элогимом. В 1792 г. английский католик-библеист А. Гедесс показал, что все Пятикнижие можно рассматривать как синтез фрагментов, а в начале XIX в. эту точку зрения в Германии развил фон Фатер.

В те же годы протестантский богослов де Ветте разработал гипотезу о возникновении Второзакония. Как известно из Библии, почти до самого вавилонского плена израильтяне приносили жертвы в многочисленных святилищах по всей стране. Кроме того, алтари сооружались повсюду в момент надобности. Гедеон, Илия и многие другие библейские герои без колебания совершали жертвоприношения на этих алтарях. Только в 622 г. царь Иудейский Иосия обнаружил в храме книгу Торы (закона), в которой запрещалось приносить жертвы и справлять Пасху где-либо, кроме Иерусалима. Пятикнижие в целом вполне одобрительно смотрит на алтари в разных местах страны. Только Второзаконие, резко отличное от других книг, требует строгой централизации культа (ср., напр.: Исх 20, 24 и Втор 12, 5 cл.). Де Ветте предположил, что Второзаконие тождественно с Торой, обнаруженной в 622 г.

В дальнейшем теорию фрагментов и источников развивал Эвальд, а в 1866 г. К. Г. Граф доказал, что один из «элогистов» принадлежит более поздней эпохе и вышел из кругов иудейского духовенства. Этот источник имеет своим ядром книгу Левит, он относит сложный обрядовый ритуал к Моисееву времени. Он получил название «Священнического писания» (Priester Kodex) и обозначается буквой Р. Между тем, несомненно, сложный ритуал отсутствовал в пустыне и в эпоху царей (ср.: Амос 5, 25; Иер 7, 22). О скинии, которую так тщательно описывает Р, в книгах Иисуса Навина, Судей и Царств ничего не говорится. Отсюда Граф сделал вывод, что Р появился после всех других источников.