Читать онлайн «Религиозно-философские основы истории». Страница 230

5. Финдель признает, что тамплиеры могли, разбегаясь повсюду, вступить членами и в каменыцицкие ложи, «но нельзя же строительные ложи (равно как и иоаннитов) (не закончено).

6. Финдель приводит (неразборч.) критику Вильке, (неразборч.). Парижские (нынешние) храмовники говорят, что Моле назначил своим преемником Лармения Иерусалимского. Масоны строгого послушания говорят, будто бы Омона. Это (неразборч.) Моле не имел права назначить себе преемника. Это права Конвента. «Избрания Моле еще потому не признали бы, что партия Гюго Пейро, великого приора Франции, была очень велика. Думают даже, что Пейро, обманувшись в своих надеждах (быть гроссмейстером), способствовал произведению орденской катастрофы. По крайней мере, он «нисколько не утаивал орденских тайн» — то значит, тайны действительно существовали. Сверх того, будучи предателем, как же Пейро мог быть избран по разгроме Ордена, если даже его партия и была сильна до разгрома, когда Пейро был еще честным человеком.

Что касается «прав» Моле, то какие права могут быть во время такой катастрофы, когда все гибнет? В такие минуты - кто палку взял, тот и капрал, а Моле был все-таки гроссмейстером. Первый Ласкарис сам себя выбрал в императоры Византии и короновался в Софии в те немногие минуты, когда крестоносцы, захватив Константинополь, не успели еще дойти до Софии. Убежав немедленно, Ласкарис сделался Никейским императором и все его признали.

Но, говорит Вилькен, «никакого Лармения нет в истории ордена», его нет и в числе 800 имен процесса. Он не мог быть «Иерусалимским», потому что орден уже давным-давно был прогнан из Иерусалима. Все это не основа (неразборч.) критики. Моле мог потому именно и назначить Лармения, что он был неизвестен, не был привлечен к процессу. Это был бы очень умный поступок. Что касается титула «Иерусалимский», то титулы сохраняются исторически. Титул короля Иерусалимского сохранялся несколько веков после того, как факт королевства исчез.

Список гроссмейстеров, обозначенный в Charta (лат.), говорит он, содержит ошибки в отношении лиц, предшествовавших Моле, и эти ошибки те же, что в книге одного масона. «Критическая и апологетическая история рыцарей Храма», 1789 г. На это можно заметить, что если поделыцики Хартии рыцарей Храма (предполагая ее подделку) мог списать из книги, то и наоборот, автор книги мог заимствовать свою таблицу из Хартии. Что касается ошибок, то кто может поручиться, что от них свободен Вилькен? Сверх того, Хартия может быть уже не подлинной, а списком, хотя и старым. Вилькен говорит, что ее латынь не есть латынь XIV века. А какого же? Не объяснено. Но о языках разных столетий ученые так часто спорят, что доказательства на этой почве трудно отрицать. Доказательства у Финделя и нет: приходится верить Вилькену на слово.

Мелкие возражения Вилькена против гроссмейстеров после Лармения - не важны. Например, один из подписавшихся, говорит он, был, как известно из истории, безграмотным. Что же мешает, однако, предположить, что он уполномочил кого-либо подписаться за себя? Раз все обязаны были подписываться, то не отказываться же ему от гроссмейстерства из-за безграмотности. Наконец, и безграмотные часто умеют кое-как начертить свою фамилию. Нужно бы видеть саму Хартию, чтобы судить о такой гипотезе, по существу вполне возможной.

Финдель критикует почти все старые документы профессиональных каменщиков, признает их не подлинными. Это не мешает ему ценить сообщаемые им сведения, как легенду, очень много характеризующую. То же должно применить и к документам, относящимся к пережитию храмовниками страшного погрома. Предание гласит, что у ордена остались преемники. Это повторяется упорно, несмотря на то, что репутация ордена вовсе не из блестящих. Тут должна быть фактическая основа правды.

Тамплиеры (из Финделя)

(Он пишет по Вильке)

Орден основан в 1118 г.

«Сначала они давали Иерусалимскому патриарху клятву в послушании, бедности, воздержании и обычных рыцарских доблестей. Они приняли на себя обязанность защищать пилигримов.

На соборе в Труа св. Бернард Клервосский составил для тамплиеров новый устав. После собора в Труа цель ордена расширилась в постоянную войну с сарацинами.

Через 150 лет у Ордена было 40 000 команд во Франции, Англии и Испании, приносивших 2 миллиона талеров ежегодного дохода.

«Заручившись огромными привилегиями, освободившись из-под тягостной опеки Иерусалимского патриарха и из-под юрисдикции епископов, пользуясь постоянной благосклонностью своего единого верховного главы - папы, орден развил до крайних пределов дух гордыни и надменности и стал развращаться. Когда же он получил, наконец, и свой клир, то порвал всякие связи с церковью и пошел собственной дорогой. Отныне все его помыслы обратились на приобретение исключительного владычества и господства в Палестине, и для достижения своей целей он избирал не всегда позволительные средства. Храмовники отказывались помогать там, где надеялись стать повелителями: отсюда гибель многих предприятий, потеря не одного сражения. Политика, которой следовал орден, была своекорыстная изменническая. Вильке приводит тому множество доказательств. Постыдные интриги ордена во многом повредили христианству» (Т. 1. Прил. С. 38-39).

Потеряв Иерусалим, орден переселился в Акру, откуда принужден был перейти в Кипр (1291).

Верховная власть в орден номинально принадлежала Генеральному Капитулу, состоявшего из общего собрания конвента, начальников провинций и самых влиятельных их братьев каждой провинции. Но Генеральный Капитул почти никогда не собирался.

Обычная высшая власть принадлежала Конвенту, который состоял из самых значительных рыцарей (Конвент был Великим советом).

Гроссмейстер ордена председательствовал в Конвенте и был начальником на войне.

«С началом падения королевства Иерусалимского, орден еще более сблизился с сарацинами. Он и прежде не видел ничего особенного в союзах с египетскими султанами. Храмовники знали, что конец христианскому владычеству на Востоке близок. Они и сами желали этого, потому что их сердце лежало больше к Западу. Здесь у ордена была большая часть его владений. Здесь он сосредоточился в последнее время и принимал участие во всех важнейших политических движениях» (С. 41).

К концу XII века в ордене «нашли себе свободное поел действия нравственное вырождение, распущенность, религиозный индифферентизм и просвещение, шедшее против Церкви» (С. 41).

Храмовники не верили в Иисуса Христа, отрицали чудесность Его рождения, чудеса Его, отрицали пресуществление Даров, не верили в мощи и в святых. Они плевали на крест, «презирать который и без того учились у сарацинов» (С. 41). «Следуя духу времени (?), они верили в астрологию и алхимию и при приемах поклонялись идолу, магическому или каббалистическому талисману, главе, не имеющей имени (лат.).

Первоначально еретическое храмовничество было частным мнением... но затем было облечено в систему». Обычай стал обрядом, простые дисциплинарные и экономические капитулы стали ложами, возникло тайное учение в догмате и обряде. Церковное богослужение отправлялось публично и торжественно, храмовническое же тайно, обыкновенно в зале капитулов, на рассвете. В обыкновенных капитулах участвовали все братья, но в тайных только те, которые были посвящены» (С. 42). «Тайное богослужение было, по Вильке, введено, вероятно, между 1250-1270 гг. (С. 42).

«Кто внимательно всматривался в историю крестовых походов, — говорит Вильке, — тот не в состоянии отрицать политической виновности ордена Храмовников. Поэтому-то порицают не столько политику Тамплиеров, заслуживающую порицания, и их разнузданность, что отрицать трудно, сколько существование тайного учения, которого не видно из внешней истории ордена. Однако нет недостатка в указаниях и в этом отношении, и процесс, веденный против ордена, раскрывает это учение в его основных чертах нелицеприятному и старательному исследованию» (С. 44 Финделя, но слова Вильке).

Финдель говорит: «Окидывая общим взглядом храмовничество, мы увидим, что, конечно, и целью политики ордена было учреждение аристократически иерархического дворянского союза и приобретение высочайшего достоинства и власти в Палестине, наравне с иоаннита- ми и немецкими рыцарями. Его вера - была деизм и вольнодумство большого света в смешении с модным каббалистико-астрологическим суеверием средних веков. Его падение вызвано было, во-первых, тем, что он опередил свой век (?), далее тем, что возбудил в епископах зависть, а в государях жадность своим богатством и, наконец, некоторыми случайными обстоятельствами» (С. 44).

Финдель сооружает целую батарею доказательств перехода тамплиеров в масонство и говорит в заключение:

«Допустим, что шведская система есть наследие христианской мистерии, которая, возникнув в апостольские времена, передавалась в ордене храмовников, и от него, пройдя через строительные товарищества, перешла к Велик. Ложе Шведской земли. Что изо всего этого может вывести мыслящий масон?.. Во первых, сто у рыцарей Храма, которые примкнули к строительному братству, была своя тайна, не тождественная с учениями и обычаями вольных каменщиков. Во-вторых, что имя «вольный каменщик» приличествовало только членам строительных, а не храмовникам, которые скрытно от них продол- узд жали передавать в своей среде тайну и только прятались за ложами. В-третьих, что масонство и храмовничество (христианская мистерия) искони были двумя различными вещами, носители которых были членами двух разных обществ. В-четвертых, что... храмовники 14-18 столетий поступали нечестно, не давая ничего (свою христианскую мистерию) взамен того, что получали сами (учение и обрядность масонов) в пределах строительства братства, образуя государство в государстве, и вместе с тем недостойно эксплуатируя сложившееся общество для чуждых ему целей... Мы не можем понять, говорит он, зачем понадобилось рыцарям братьям и храмовникам, которые считали полезным передавать свою тайну и древнюю мистерию, в ложах и помимо них, в тишине и молчании почти целые четыре столетия, зачем понадобилось им около 1760 года вдруг гласно выступить с ними?» (Т. 1. С. 316).