Читать онлайн «Нравственный образ истории». Страница 49

Римский папа Урбан IV, покровитель итальянских возрожденцев, пытался создать антигреческую коалицию, но тщетно. Воевать за права Балдуина II было некому. Венеция, став врагом Византии в годы латинского владычества, утратила свои приобретения на Балканах. Её место в торговых сношениях с Царьградом заняла Генуя. Смена западного партнёра в торговле не принесла грекам особых выгод и длилась не так долго, однако на тот момент она оказалась весьма кстати. Союз с Генуей, в том числе и военный, расстраивал планы Рима. Папа грозил генуэзцам: если они не порвут с Палеологом, то их корабли не войдут ни в одну гавань Европы. На это послы Генуи учтиво поклонились, но ничего не ответили. Тогда разгневанный папа отлучил от римской церкви всё генуэзское правительство и наложил интердикт, лишив население республики возможности молиться в католических храмах. Проще говоря, закрыл их. Только напрасно. Напугать торгашей, ощутивших выгоду беспошлинной торговли с Востоком, не могло даже папское прещение.

Урбан IV объявил новый крестовый поход. Венецианский дож обещал всем, кто отправится на войну с Византией, дать корабли бесплатно. Бароны собрались было, но поход не состоялся. Тот, кто мог помочь Западу реально (Сицилийский король), оказался неугодным папе и даже угрожал Ватикану. Затея Рима провалилась, а конфликт Генуи с Венецией вылился в пиратскую схватку торговых конкурентов при участии греков.

Война велась за острова и морские проливы. Находясь в выгодном положении, венецианский флот не решился атаковать корабли византийцев и генуэзцев в гавани Фессалоник, после чего те удачным манёвром перекрыли Гелеспонт (Дарданеллы), отрезав Венецию от черноморской торговли. Затем союзники заняли острова Кеос, Каритос, Парос и Наксос. Михаил VIII начал готовить экспедицию для оккупации городов Мореи (Пелопоннеса). Там, в области древних Афин, ещё сохранялись остатки «латинской империи». После взятия Царьграда дело Европы на Балканах гибло. В своей «Жалобной песне о Константинополе» французский трубадур Рютбеф выразил общую мысль:

В войне с Западом Михаил VIII вёл себя решительно. Успех во внешней политике необходим был ему, как воздух. Ропот подданных за расправу над невинным царевичем Иоанном нарастал с каждым днём. В горных областях Вифинии, пограничных с турками, поднялось восстание. Возглавил его некий слепой самозванец (Лжеиоанн). Подавление мятежа привело к запустению мест, ранее населённых вольным воинственным народом (своего рода никейским казачеством). Для турок открылся путь в азиатские районы Византии. Бывшее царство Ласкарисов, брошенное Палеологом на произвол судьбы, скоро пришло в упадок. Михаил VIII о нём не заботился. Все помыслы его направлялись на Запад. Там он воевал, там искал союзников. А ропот сограждан не прекращался даже в столице. Об ослеплении царевича говорили все: и простолюдины, и монахи, и дворянство. От былой любезности Палеологу пришлось перейти к грозным окрикам, а затем и к открытому террору. Так одно преступление, породив другое, ещё худшее, перешло в третье и в четвёртое, образовав в итоге систему тирании. Патриарх Арсений отлучил Михаила Палеолога от Церкви. Царь молча подчинился, но затаил обиду. И с того времени в его душе стало твориться неладное.

От непременного желания победить внешних врагов, стать твёрдой ногой на западе Греции, завершив изгнание латинян, у Михаила развился навязчивый страх. Он начал панически бояться нового крестового похода. Его тревога росла по мере того, как поступали сведения о движении рыцарства в тех или иных местах. А возможность избавиться от опасности император видел в одном - в заключении союза с папой.

Рим давно стремился к унии. Она позволяла папству сохранить латинские церкви на греческой земле. Но Урбан IV умер, и положение Палеолога сделалось ещё тяжелее. Папа Климент IV (1264-1268 гг.) привёл в Рим войска Карла Анжуйского, брата французского короля Людовика Святого. Карл разбил Манфреда Гогенштауфена (врага папы) и сделался вместо него королём Сицилии. Он принял к себе скитальца Балдуина II, и к нему же отправился бежавший из-под стражи слепой царевич Иоанн Ласкарис. У могущественного Анжуйца не было иных мыслей, кроме как уничтожить «схизматика» Михаила VIII и восстановить латинскую власть в Царьграде. Только влияние папы (искавшего унии), да внезапная гибель французского флота (1270 г.) удержали Карла от похода на Константинополь. Новый папа Григорий X (1271-1276 гг.) повторил условие - уния в обмен на мир. И в 1274 году в Лионе (Франция) состоялся собор католических епископов, на который прибыли послы Михаила VIII, готовые подписать все папские постановления.

Путь к Лионской унии для Палеолога был трудным. Патриарх Арсений, отлучивший его от Церкви, не сдавался. Царь наслал клеветников на опального старца и созвал церковный суд. Арсений на суд не явился трижды и был низложен «за неявку». На место его поставили митрополита Германа. По природе своей человек мягкий и щедрый, Герман начал с того, что испросил у царя прощения опальному учёному Оловолу (твёрдому ревнителю Православия, более всех защищавшему права незаконно отстранённого и ослеплённого царевича). В лице Оловола, ставшего во главе греческой школы грамматиков, униаты нашли себе непримиримого врага.

Оппозиция усилилась. Следователей, зачитавших Арсению обвинительный акт и приговор, на обратном пути постигли такие бедствия, что они сами признали их за небесную кару. Это вдохновило арсенитов. Сам духовник царя перешёл в их лагерь. Патриарх Герман, не снявший отлучения с Михаила, был вынужден уйти «на покой». Кафедру занял царский духовник Иосиф. Он снял с императора клятву, наложенную Арсением, но в канун унии (1274 г.) покинул патриарший престол в знак протеста.

Все честные люди встали на защиту веры. Мнения клира разделились. Тридцать пять епископов подчинились царю, остальные, вместе с патриархом Иосифом, предпочли терпеть опалу и ссылку, но не уступать. С ними вместе подверглись гонениям священники, монахи, многие знатные семьи и тысячи простых мирян, верных Православию.

Михаил VIII вышел из себя. Он приказал покорному духовенству составить «том» с текстом «исповедания» унии. Его разносили по домам с условием: кто не подпишется под союзом с латинством, тот расстаётся с имуществом и выплачивает непомерный штраф, дабы остаться в собственном доме. Непреклонный грамматик Оловол одним из первых подал голос против унии, прямо в присутствии императора. Придворные с криком бросились на учёного, чтобы растерзать его, но Михаил удержал их и ограничился лишь ссылкой смельчака, в недавнем прошлом искалеченного царскими палачами.

Духовная пропасть между двором и народом росла. Папе Григорию Палеолог писал, «что его легаты могли видеть, как он, царь, ради единения Церквей пренебрегает сном, пищею и государственными делами. Но его положение трудно; как бы, устраняя древний раскол, не породить нового».

Карл Анжуйский хотел воспрепятствовать прибытию греческих послов. Михаил VIII просил папу о помощи. Тот настоял, и французы не помешали царьградской миссии добраться до Рима, а затем до Лиона, где состоялся латинский собор. Послами Византии оказались: бывший патриарх Герман, митрополит Никейский Феофан с двумя царскими сановниками, и уже знакомый нам логофет Георгий Акрополит. Старый философ, блиставший умом при дворах Ватаци и Феодора II, сделавшийся заговорщиком в пользу Палеолога, теперь записался в компанию униатов. А хартофилакс Иоанн Векк, ранее заточённый в тюрьму, пошёл на соглашение с императором и, как «правдивый учёный», сделался апологетом унии. За это на следующий год он был возведён в патриархи. Иосиф же удалился в ссылку.

В конце июня 1274 года миссия Михаила VIII прибыла в Лион. Послы от имени императора подписали примат (главенство) римского папы над всеми христианскими церквами, признали право папы толковать каноны, пропели латинское филио квэ и за Евхаристией вкушали опресноки (мацу) вместо артоса (квасного хлеба). Лионская уния стала фактом истории. «Но, - как пишет академик Ф.И.Успенский - это был успех [богоотступнических] правительств. Рознь народов, различие культур, вероисповедные и экономические факторы вековой борьбы латинского Запада с греческим Востоком не могли быть устранены актами Собора 1274 г.» Подчинения Православной Церкви униаты не добились, а сделка с совестью, не которую шёл Михаил VIII, оказалась напрасной.