Читать онлайн «Процесс тамплиеров». Страница 62

В-седьмых, собрания и прием новых членов всегда проходили за запертыми дверями, по ночам, под строгой охраной, и на них присутствовали только члены братства. Братья, которые приоткрывали кому-то из посторонних тайну собрания, карались заключением в тюрьму или смертной казнью3.

К 1307 г. правление Филиппа IV продолжалось уже двадцать два года. Вокруг короля собралась группа вполне надежных помощников под предводительством Гийома де Ногаре. Эти люди за долгие годы выработали тактику обращения с теми, кто по той или иной причине не был угоден режиму. Запугивание и насилие подкреплялись интенсивной пропагандой в поддержку французской монархии и для очернения того или иного ее противника. Как только вырабатывалось определенное общественное мнение, собирались Генеральные штаты, где от лица короля выступали его министры, а затем депутаты разъезжались по своим округам и провинциям и распространяли Услышанное. Бонифаций VIII был одним из самых известных «героев» подобных спектаклей. После его смерти в 1303 г. не раз предпринимались спорадические, но весьма решительные попытки приписать покойному папе римскому склонность к ересям, колдовству и магии, а также к гомосексуализму, и эти попытки особенно участились и усилились к 1310 г., когда Ногаре удалось заставить Климента V назначить комиссию по расследованию дела тамплиеров4. В августе 1308 г. Гишар, епископ Труа, заслуживший ненависть королевы Жанны Наваррской и ее матери Бланки, был обвинен в том, что, получив специально для него изготовленную восковую фигуру королевы, окрестил ее и втыкал в нее булавки и в итоге от этого в 1305 г. королева умерла. Затем он сотворил адское зелье из змей, скорпионов, жаб и ядовитых пауков и якобы говорил одному отшельнику, что намерен отравить детей короля, потому что лишился дружбы королевы Жанны и утратил ее покровительство, которым пользовался до 1301 г. Расследование началось в 1308 г. в весьма характерном стиле — перед собранием духовенства и мирян в королевском саду в Париже. Были призваны свидетели, многие из которых дали соответствующие показания после применения к ним жестоких пыток. Сам Гишар, несмотря на свой церковный чин, содержался в королевской тюрьме в Лувре; видимость церковных привилегий проявилась лишь в том, что в качестве стража к нему приставили церковника. В течение 1309 г. было несколько слушаний, однако постепенно дело епископа отошло на задний план, и он по-прежнему оставался в тюрьме даже в апреле 1313 г. Наконец в том же году, несколько позднее, он был освобожден, и ему была пожалована кафедра в Дьяковере в Боснии, которую, впрочем, он так и не занял. Умер он в 1317 г.5.

Внимательное рассмотрение выдвинутых против тамплиеров обвинений позволяет обнаружить и мастерство пропаганды, и падкость на нее тогдашнего общества — как его образованных членов, так и совершенно неграмотных. Особенно отличился Гийом де Ногаре, бывший инициатором упомянутых судебных расследований. Обвинения брались не с потолка: современники верили в их истинность, поскольку почва для этого была подготовлена событиями по крайней мере трех минувших веков, а также существованием различных мифов и предрассудков, которые были частью массового сознания как европейских, так и восточных народов. И даже несколько веков спустя все еще оставались сомнения, виновны ли были тамплиеры, а в XIX в. страсти по этому поводу настолько разгорелись, что предпринимались даже попытки связать представления и традиции тамплиеров с восточными ересями или же доказать, что руководители ордена действительно пользовались неким тайным Уставом, который был основан на еретических учениях6. Чтобы понять, как воспринимались выдвинутые против тамплиеров обвинения тогдашним обществом, их сперва следует сгруппировать по темам, а затем уже посмотреть, чего стоит каждое из них само по себе.

В июне 1233 г. папа Григорий IX разослал письма некоторым крупным германским князьям, желая оживить борьбу с еретиками в долине Рейна. В письмах было дано подробное описание обычаев и деятельности этих еретиков. Так, например, когда в секту принимали неофитов, перед ними возникало нечто похожее на лягушку или на жабу, и это нечто они обязаны были целовать в заднюю часть или в морду. Затем неофит, сделав несколько шагов вперед, видел некоего мертвенно-бледного человека с очень черными глазами на исхудалом лице, которого также целовал, и после этого поцелуя «память о католической вере полностью исчезала из его души». А после трапезы над столом появлялась фигурка кошки с задранным хвостом, которая спускалась откуда-то сверху, и «сперва неофит, а затем магистр и каждый сколько-нибудь достойный член данной секты целовали кошку в заднюю часть». Затем каждый кланялся ей и что-то повторял — не то молился, не то отвечал на ее вопросы. Затем тушили свечи, и начиналась «отвратительнейшая оргия». При этом, «если случайно лиц мужского пола оказывалось больше, чем женщин… мужчины богомерзко совокуплялись с мужчинами». Затем свечи снова зажигали, и из темного угла появлялся человек, «гениталии которого, как говорят, испускали свет ярче солнца, а нижняя часть тела и ноги были покрыты шерстью, как у кота, и испускаемый им свет освещал все вокруг». Магистр тогда выбирал что-либо из одежды неофита и говорил, обращаясь к этому существу: «Вот это, полученное мною, я теперь передаю тебе», и существо отвечало: «Ты хорошо служил мне и будешь служить еще лучше. Я поручаю тебе хранить то, что ты дал мне». Затем существо исчезало. Эти еретики, принимая на Пасху святое причастие, несли облатку домой во рту, а там выплевывали ее в отхожее место, «презирая нашего Спасителя». Более того, они утверждали, что Господь несправедливо сбросил Люцифера в преисподнюю, ибо это он, Люцифер, и есть творец Небесный и еще вернется туда во славе, когда падет Господь7. Поражает сходство этих историй с теми обвинениями, что были предъявлены тамплиерам; эти письма стали поистине находкой для Ногаре и его приспешников: от Христа отрекаются, тело Христово выплевывают в отхожее место (а в ином случае плюют на крест), поклоняются идолам (в другом случае жабе или черному коту) и обожествляют воплощение дьявола, касаясь его предметами одежды, полученными от неофита; месса служится со значительными нарушениями, а некоторые к тому же предаются непристойным поцелуям и мужеложству.

Григорий IX был, однако, не первым, кто слышал подобные сказки, так что Ногаре строил свои планы, опираясь на давнкнс традицию. В 1022 г. монах Адемар де Шабанн передавал слухи о еретиках из Орлеана, которые поклонялись дьяволу и втайне занимались всякими мерзостями, настолько потрясшими монаха, что он оказался не в состоянии даже их описать8. Другой монах, по имени Поль, из монастыря бенедиктинцев Сен-Пьер-де-Шартр, чья память существенно «укрепилась» за прошедшие полвека, более выразителен и точен в описании деятельности еретиков: они собирались в некоем доме и призывали демонов, выпевая их имена. Как только демон появлялся — обычно в виде небольшого зверька — гасились огни и «каждый, как можно быстрее, хватал первую попавшуюся женщину и совокуплялся с нею… и эти совокупления считались у них проявлениями святости и благочестия»9. Вскоре после этого Гвиберт Ножанский, предпочел довольно путаный вариант этой же истории, которым и воспользовался против еретиков в Суассоне в 1114 г. Среди этих еретиков, говорил он, принято было, чтобы мужчины совокуплялись с мужчинами, а женщины с женщинами. Они собирались в тайных местах, например в погребах, и там при ярком свете свечей женщины, обнажив нижнюю часть тела, предлагали себя тем, кто оказывался рядом. Затем свет гасили и начиналась отвратительная оргия10. Уолтер Мэп в 1182 г. описывал некую секту, назвав ее членов пата-ренами (или патарами), которая поклонялась огромному коту, спускавшемуся во время их собраний сверху на веревке. Этому коту они целовали лапы, а также — под хвостом и в прочие срамные места, и этот акт разжигал в них похоть. Затем обычно следовала оргия11. Защищая веру от катаров в своем трактате, написанном в конце XII в., Алан Лилльский опирался на ту же фольклорную традицию, выводя название «катары» от слова «кот» (cat), потому что они целовали под хвостом того кота, в виде которого им, по слухам, являлся сам Люцифер12.

В анонимной хронике, написанной в Трире в 1231 г. и посвященной рассуждениям о разновидностях местных еретиков, есть упоминания о таких, которые «не верили в святое причастие», и таких, которые «целовали отвратительного мертвенно-бледного человека или даже кота»13. Гийом д'Овернь, епископ Парижский в 1228-1249 гг., утверждал, что черный кот и жаба являлись последователям Люцифера, которые виновны в таких мерзостях, как целование кота под хвостом, а жабы — в морду14. Вскоре после процесса тамплиеров инквизитор Бер-нар Ги включил в свой трактат «Manuel de l'Inquisiteur» («Учебник инквизитора») небольшой параграф о еретиках, которых обвинял в половых излишествах и извращениях, а также в том, что им являлся некий кот, хотя в данном случае он имел в виду вальденсов, а не тамплиеров15.