Читать онлайн «Еврейский мир». Страница 73

Израиль начал переговоры с ООП, а израильские антитеррористические подразделения изучали всевозможные способы освобождения заложников. К счастью, Израиль располагал подробными фотографиями аэропорта Энтеббе, полученными несколько лет назад, когда Израиль помогал Уганде в подготовке военных летчиков. Израильские агенты опросили освобожденных пассажиров-неевреев и узнали у них детали операции террористов, самым важным из которых было точное местонахождение заложников и их охраны. Министр обороны Шимон Перес назначил проведение операции по освобождению заложников на вторую половину дня 3 июля (меньше чем за сутки до того, как заложники должны быть казнены).

Израильский самолет летел на сравнительно низкой высоте, чтобы миновать радары Уганды, и приземлился в отдаленной части аэропорта. Затем сели еще три самолета. Из первого самолета выкатился «мерседес» с плотным израильским солдатом внутри, фигурой напоминающим Амина. Эта имитация обычного приезда Амина и его охраны на несколько секунд обманула солдат Уганды и террористов. Воспользовавшись этим, израильтяне ворвались в помещение, где помещались заложники, и в течение пятнадцати секунд перестреляли охраняющих их террористов. Меньше чем через час после приземления первого израильского самолета заложники уже летели домой. К несчастью, одна пожилая еврейка по имени Дора Блох находилась в момент операции в местном госпитале. После того как израильтяне покинули Уганду, Амин приказал ее казнить. Трое других заложников погибли в ходе операции. Единственным погибшим из израильтян был капитан Йонатан Нетаньягу, командовавший всем экспедиционным подразделением. Он стал одним из современных еврейских героев, посмертно издана большая подборка его писем.

4 июля 1946 г. (за 30 лет до Энтеббе) сорок два еврея, переживших Катастрофу и вернувшихся в свой родной городок Кельцы (Польша), были убиты соседями во время погрома. 4 июля 1976 г. около сотни евреев, которых тоже должны были с минуты на минуту убить, были спасены израильскими солдатами. Поэтому Энтеббе символизирует для евреев всю значимость существования еврейского государства. Когда его не было, любой еврей мог быть безнаказанно убит. С возникновением еврейского государства — впервые за две тысячи лет — евреи, жившие под постоянной угрозой, получили возможность постоять за себя.

Хотя Израиль с момента своего создания в 1948 г. был демократическим государством, в течение первых 29 лет его существования израильское правительство не менялось: правящая Партия труда неизменно делила власть с более мелкими, всегда исключались из правительственной коалиции коммунисты и почти всегда — правая партия Херут.

В 1977 г. Партия труда впервые потеряла контроль над Кнесетом — израильским парламентом. На выборах победил Ликуд — блок правого толка (возникший после объединения Херута и Либеральной партии) во главе с Менахемом Бегином. Победа Ликуда означала изменение израильской политической жизни на всех ее уровнях. Большую долю поддержки Бегин получил от сефардов (евреев из арабского мира), которые полагали, что их интересы игнорировались руководством Партии труда. В своем большинстве религиозные евреи тоже получили удовлетворение от победы Бегина, поскольку это был первый умеренно религиозный еврей, ставший главой государства Израиль. Другие израильтяне перестали поддерживать Партию труда после тяжелых потерь в Войне Судного дня.

Еще важнее, что победа Бегина сигнализировала о сдвиге израильских избирателей вправо. В противоположность США, где различие правых и левых обычно связано с разной социально-экономической политикой и разным подходом к коммунизму, лево-правый раскол в Израиле порожден главным образом лишь одним — спором о территориях, занятых во время Шестидневной войны. С точки зрения Бегина, отвоеванная у Иордании земля была не Западным берегом, а Иудеей и Самарией — частями древнего Израиля, которые ни одно израильское правительство не вправе отдавать назад. Израильские левые долгое время поддерживали идею обмена этих территорий на мир с арабами.

Главной претензией к репутации Менахема Бегина было его руководство Эиелем — подпольной организацией, которая с оружием в руках боролась против британской оккупации Эрец-Исраэля в 1940-х гг.

После достижения независимости в 1948 г. Бегин долгое время был депутатом Кнесета. Хотя большинство аналитиков считало, что он никогда не придет к власти, сам Бегин не терял надежды, продолжая вести свою партию от выборов к выборам.

Израильский журналист Зеэв Шиф писал, что Бегин «прожил всю жизнь, веря в целый набор неправдоподобных идей — и (видел, как) они осуществляются одна за другой». Когда Бегин стал сионистом в 1930-х гг., почти никто не верил, что у евреев через несколько десятилетий будет свое государство. Бегин не сомневался. Вместе с тем он верил в пророчество своего учителя Владимира Жаботинского, который предсказывал, что европейское еврейство идет навстречу беспрецедентному несчастью. Это предсказание оправдалось в период Катастрофы. Когда Бегин прибыл в Эрец-Исраэль в начале 1940-х гг., большинство сионистов верило, что насилие против англичан непродуктивно и только дипломатическим путем можно добиться окончания британской оккупации Эрец-Исраэля. Бегин настаивал, что лишь вооруженная борьба против англичан (а не дипломатия) ускорит их уход из Эрец-Исраэля. В течение первых 19 лет существования государства Бегин был одержим эксцентрической идеей, заключавшейся в том, что придет день, когда Старый город Иерусалима и вся Иудея и Самария будут возвращены под еврейское правление. Конечно, все так и произошло в результате Шестидневной войны. И, несмотря на восемь неудачных предвыборных кампаний, Бегин верил, что однажды станет премьер-министром Израиля.

Многие либеральные евреи считали победу Ликуда на выборах своеобразным недоразумением, полагая, что Партия труда на очередных выборах вернется к власти. Однако события после победы Ликуда в 1977 г. показали, что и Ликуд и Партия труда имеют приблизительно равный политический вес. Обычно обе партии вместе образовывали «национальное коалиционное правительство», демонстрируя поистине шахматные способности к маневрам: в стране достаточно израильтян правых убеждений, чтобы блокировать значительные территориальные уступки в Иудее и Самарии, но есть и немало левых, готовых предотвратить присоединение этого региона.

В первые годы Израиля у премьер-министра Бен-Гуриона был столь высокий авторитет, что он мог проводить любой политический курс по своему усмотрению. С момента прихода Ликуда к власти стало ясно: ни одна израильская партия и ни один политический деятель больше не имеют такой власти — и не похоже, чтобы такой лидер появился в обозримом будущем.

Если бы кто-нибудь предсказал в 1975 г., что спустя два года египетский президент Анвар Садат прилетит в Израиль и подтвердит перед Кнесетом право Израиля на существование, такого человека сочли бы сумасшедшим. Египет был злейшим врагом евреев буквально с первого же дня образования израильского государства (см. «Война за независимость»). Менее чем за тридцать лет Египет четырежды воевал с Израилем — в 1948, 1956, 1967 и 1973 гг., не считая необъявленной, но очень тяжелой Войны на истощение в 1968–1970 гг.

В биографии Садата ничто не свидетельствовало об его терпимости. Молодым человеком он был пронацистски настроен, в период Второй мировой войны работал на Германию, а его публичные выступления в 1970-х гг. характеризовали его как ярого антисемита. В известной речи перед египетскими офицерами 25 апреля 1972 г. Садат провозгласил: «Самое замечательное, что наш пророк Мухаммад сделал, да пошлет ему Аллах мир и благословение, так это выселил (евреев) со всего Аравийского полуострова… Я обещаю вам, что с помощью Аллаха мы отпразднуем через год на этом же месте не только освобождение нашей земли, но и поражение Израиля, его тщеславия и самонадеянности, чтобы мы смогли вернуться к условиям, предписанным (для евреев) в нашей священной книге: «Унижение и несчастье…» Мы не отрекаемся от этого (учения)».

Но Садат все-таки отрекся от антисемитского учения Мухаммада. Почему? Похоже, потому, что он почувствовал, что тяжелые потери Израиля в Войне Судного дня успокоили арабов, униженных поражением в Шестидневной войне (1967). «Мы восстановили нашу гордость и чувство самоуважения лишь после битвы в октябре 1973 г.», — заметил Садат в своей автобиографии «В поисках идентичности».

У Садата хватило реализма признать израильскую военную мощь столь существенной, что единственная надежда на возвращение египетских территорий — мирные переговоры. Странно, что Садат не выступил с мирной инициативой в течение тех многих лет, пока у власти находилась более приемлемая для него Партия труда. Он дождался, пока править стали «ястребы» — Ликуд. Вероятно, Садат решил, что только израильские правые смогут убедить Кнесет дать согласие на территориальные уступки в обмен на заключение мирного договора. Если бы Партия труда и попыталась заключить такой договор, тот же Бегин мог легко саботировать его принятие.