Читать онлайн «Экономический кризис: кто виноват и что делать». Страница 72

Понимание закона падения эффективности капитала связано с размышлениями А. Кудрина. С падением качества экономически активного населения изменяется и спрос в обществе. Условно спрос можно разделить на инвестиционный и потребительский. Инвестиционный спрос — является базовым для развития общества. Это спрос элиты, господствующего класса в новых средствах производствах, в новых проектах (как экономических, так и социальных), которые ведут к росту общественного производства. Именно базовый спрос уменьшает количество безработных, увеличивает заработную плату наемным работникам. И такие процессы реально происходят в экономике в эпоху господства резонаторов. А вот при постпострезонаторах растут эмоционально-иррациональные потребности, и в первую очередь у господствующего класса. Инвестиционный спрос не растет, порой он даже падает. Инвестиционный спрос со стороны элиты заменяется потребительским — покупают не станки, заводы, а престижные вещи, статус… Культуру потребления, спроса господствующего класса начинает подражательно воспроизводить средний класс. И в это время сколько не вкладывай средств в экономику — она будет работать более не на производство новых станков, новых средств производства, не обслуживать мировоззренческие цели развития общества, а на обслуживание иррациональных потребностей элиты, которая уже не задает верные стратегические цели развития общества. Она активно потребляет и делает деньги на эксплуатации потребительского спроса, который все более становится иррациональным. И для удовлетворения таких иррациональных потребностей элиты, среднего класса более нужно не материальное производство, а маркетинговые изыски, манипуляции с общественным сознанием, с сознанием потребителей. Поэтому вложения в маркетинг начинают давать на первом этапе лучший результат, чем вложение в реальную экономику.

Происходит падение эффективности капитала. И этот процесс идет давно. Можно даже сопоставить динамику роста количества лиц с психическими отклонениями в обществе за столетие и динамику падения эффективности капитала. Зависимость примечательно показательная. По мере психопатизации общества, с одной стороны, получение прибыли идет все больше и больше за счет игры на эмоциональных потребностях людей. С другой стороны, возможности такого искусственного повышения цен «на стеклянные бусы» возрастают. Нормального человека убедить платить тысячи долларов за губную помаду сложнее, чем лиц с психическими отклонениями. Но делать это уже могут не лица, которые вкладывают средства в реальную экономики, а лучшие представители маркетинга, в том числе и финансового капитала. Прибыль растет, но не у реальных производителей, а у лиц, которые могут виртуозно играть на эмоциональных потребностях людей.

А. Кудрин стремится избежать ситуации, возникшей во многих странах, в том числе и в Евросоюзе. Текущий финансовый кризис там это всего лишь симптом основной болезни монетарного союза: потери конкурентоспособности его южных членов, периферийных стран. Евро открыл этим странам доступ к дешевым кредитам. И куда они пошли? Они пошли на рост заработных плат, на социальные расходы (иначе не переизберут) и др. Но эти кредиты не пошли в силу системных причин на реструктуризацию производства. Нынешние европейцы в своем большинстве более подвержены потреблять, менее сохранять, копить. Такая установка населения, иждивенчество привели к росту заработных план, внушительных денежным дефицитам. С ростом дефицитов при населении с таким качеством растет интенсивность социальных требований, а не мотивация к труду. Одна и та же ситуация в зависимости от исторического контекста и качества населения может вести как к росту эффективности производства, так и к росту социальной напряженности. Мы можем повторить путь Евросоюза. Впрочем, настроение на рост заработной платы, пенсий, не связанный с ростом эффективности производства, уже достаточно быстро формируется и в России. И с ростом эгоизма, степени иррациональности потребность в росте стандарта жизни у людей не связывается с потребностью лучше работать. Эта зависимость (хорошо поработаешь — хорошо полопаешь) вытесняется из сознания людей, когда они находятся в повышенном эмоциональном состоянии. И какие бы бюджетные ограничения при этом не предпринимать это пока не выводит страны Евросоюза из ситуации роста долга периферийных стран. И все по законам защитных реакций, все иррационально. Вначале взятый долг перекрывался дешевыми кредитами, которые шли на расходы в ожидании того, что все само собой выправится. Долгие годы легких денег сформировали у народа уверенность, что и в дальнейшем их правительства смогут легко и естественно решать возникающие проблемы. А если не решают — нужно новое правительство. А если не могут отдать долги, то виноваты те, кто их давал — не просчитали риски и во время не предупредили, не проконтролировали расход средств. Раз виноваты — так же терпите последствия неизбежного дефолта. И эту логику не изменить не изменив суть людей. А более всего суть людей меняется в кризис.

Нужно работать. А уже разучились. А. Кудрин спасал нас от этой ситуации. Конечно, у нас, как и в Европе, много людей, которые хотели бы получать легкие деньги. И на словах они должны пойти на развитие экономики. А на деле — все как есть, примеры перед нами. У нас нет механизма без коррупционного прохода денег в нужные экономические проекты.

Отсутствие легких денег избавляет (насильственно) от неоправданного риска в экономике. Спрос меняется в конечных точках потребления достаточно динамично. То взлет продаж легковых автомобилей до 30 % в год, то резкий их спад. В то же время, чтобы обеспечить производство автомобилей с такой динамикой продаж, необходимы соответствующие капиталовложения, необходимо то набирать, то сокращать работников, то увеличивать, то сокращать количество точек продаж и т. д. При высокой динамике спроса динамика рисков производителей растет в еще большей пропорции. Это психологически изматывает владельцев бизнеса, ТОП-менеджмент. Попереживав так год — три, ТОП-менеджмент, владельцы бизнеса начинают или идти ва-банк и разорятся, или становятся более консервативными в своих решениях. И то и другое ведет к падению темпов развития. В этих условиях падает потребность и в долгосрочных прогнозах, так как прогноз не сбывается даже в диапазоне нескольких лет. А раз так, то и потребность в людях, способных к длительным прогнозам, уменьшается. То есть уменьшается количество лиц, живущих дальними целями. Экономика все более и более захлебывается короткими планами, короткими целями развития, все более и более живет «здесь и сейчас». А это ведет к усугублению кризиса. Длительная волатильность делает людей иными. Этот процесс протекает медленно, но так же медленно исчезают последствия этого процесса. Во многом это связано с закономерностями образования условных рефлексов, динамических стереотипов. Как ни странно, высокие проценты за кредит, избавляют от этого изматывающего психологически состояния. В этом случае сохраняется то производство, которое есть и даже оно чуть-чуть сокращается. Становится меньше неразумных опытов с истерзанной экономикой. И это лучше, чем раздавать деньги для игры на биржах. А что мы ждем? А ждем, когда появится элита, правительство, экономически активное население, которые в состоянии не проесть, а освоить те огромные средства, которые потенциально есть у страны. Ждем прозрения. Это лучше, чем допускать очередную ошибку.

Без соответствующих политических решений, без примера элиты нам проблемы с места не сдвинуть. Она тяжела и для Запада, а для России особенно. Нужной элиты у нас нет. С нынешней дела обстоят так как обстоят. У нас сосуществуют два основных психотипа людей — рационально-достиженческий и эмпатичный. Для каждого психотипа в целях более быстрого развития нужны различны, а порой и противоположные методы управления, способы мотивации людей. Для эмпатичного психотипа эффективной формой управления является казачий круг или крестьянская община, перерастающая в коллективное разумение, совместное обсуждение и решение. Для другого психотипа более эффективно опираться на индивидуальные способности. И это нужно одновременно с системой принуждения. То так, то так. Одно уживается со вторым сложно и противоречиво. Но дает неожиданный эффект, рывок в развитии, когда массовый энтузиазм, коллективизм сочетается с принуждением тех, кто не попал под этот энтузиазм. Воссоздание Путиным такой модели управления, построение вертикали власти, сочетание выборности руководителей с назначением из центра — это поиск в данном направлении. И никогда всем ни одна система управления в России нравится не будет. Более того, одни и те же люди могут поддерживать одну систему управления, а затем изменить свое мнение и начать ее критиковать. И это будет до тех пор, пока не начался трудовой энтузиазм, рывок в развитии, который может удивить всех. Эти механизмы (внушения, подражания, влияния архетипов, включение мягкой силы нужной направленности и др.) слабо поддаются разумению, их можно чувствовать изнутри, находясь в резонансе с переживаниями своего народа. И народ чувствует кто есть кто, что и как делается, и безошибочно поддерживает того, кто делает ожидаемое большинством народа. Этнический состав, ментальность населения в России иная, чем в демократических государствах Запада, которые и со своими традициями демократии уже не справляются со складывающейся ситуацией. Ждем, когда появятся те, кто может чувствовать душевный уклад россиян. Ждем, когда мы сами осознаем что и как делать. Без этого любые средства разворуем, пропьем, проедим, раздадим для помощи другим, умно вложим в иностранные банки, а затем возьмем их же в кредит, но под более высокий процент и т. д. Мы не глупы, изворотливы, противоречивы. Но не долго ли ждем?