Читать онлайн «Фабрика безумия». Страница 101

517

Boorstin D. J. Ibid., p. 90.

Stanton W. Ibid., p. 7.

Если бы так называемый душевнобольной предложил нам такую «очевидную» теорию, мы назвали бы его объяснение «проецированием», а его самого «параноиком». Однако, как говорит индийская пословица, «это лишь вопрос того, чей учитель чьего забодай». Примечательно, что в своей объемистой биографии Раша, касающейся в основном его медицинской деятельности, Бингер умудряется полностью обойти молчанием рашевскую теорию черного цвета кожи у негров? Теория проказы и утаивание ее Бингером демонстрируют стратегическую функцию психиатрической риторики. Теорий Раша предназначалась для того, чтобы помочь американцам признать негра человеком, в то же время исключив его из белого общества как заразного больного. Пропуск этой теории Бингером предположительно имеет сходную цель, а именно помочь американцам признать душевную болезнь в качестве медицинской проблемы, в то же время отвергая душевнобольного как социального изгнанника. Если бы Бингер остановился на теории негритянства, он подтолкнул бы тем самым читателя к размышлениям о том, что взгляды Раша на душевную болезнь могут быть ничуть не разумнее, чем эта теория, бросающая тень сомнения на самые основы движения за душевное здоровье. Бингер не одинок в переписывании психиатрической истории. Ни один из стандартных текстов по истории психиатрии не упоминает теории Бенджамина Раша о негри-тянстве как следствии проказы.

Ibid., pp. 12—13.

Ibid., р. 13.

Ibid.

в качестве примера см.: Davis D. В. The Problem of Slavery in Western Culture, гл. 6, 7.

Отнесение к сфере болезни того, что для Другого физиологически естественно (например, черная кожа негра), или того, что некто желает определить в качестве болезни (например, верования так называемых сумасшедших), а к сфере полезного лечения — усилий врача заменить эти состояния и эти верования на более привлекательные с точки зрения медицинской профессии или общества всегда было и остается до сих пор характерной стратегией институциональной психиатрии.

Stanton W. Ibid., p. 13.

Почти каждую статью или книгу на тему «заботы» о недобровольно госпитализированных душевнобольных можно использовать для иллюстрации тезиса о том, что врачи опираются на патернализм, чтобы оправдать требования принудительного контроля в ситуациях, когда пациент или предполагаемый пациент с ними не соглашается. «В определенных случаях [безотносительно к индивиду!]... — пишет Соломон в недавней статье о самоубийствах, — следует признавать человека безответственным не только в отношении насильственных импульсов, но и в отношении всех медицинских вопросов». В этот «безответственный» класс он заносит «детей», «умственно ущербных», «психотиков» и «серьезно или смертельно больных». Заключение Соломона таково: «сколь бы отталкивающим ни казалось это требование врачу, он должен быть готов поступать против воли пациента, для того чтобы защитить жизнь пациента и окружающих» (Solomon Ph. The burden of responcibility in suicide// J.A.M.A. 1967. 199:321—324 [Jan. 30]).

Boorstin D. J. Ibid., p. 91.

Ibid.

Ibid., p. 92.

Mill J. S. Auguste Comte and Positivism, p. 142.

Классическая работа о развитии гомосексуализма в Новое время в различных культурах: Westermarck Е. The Origin and Development of the Moral Ideas, vol. 2, ch. 43, pp. 456—489; некоторые вопросы этой темы раскрыты в кн.: Churchill W. Homosexual Behavior Among Males.

Быт. 19: 3—5

Там же. 6—8.

Там же. 11.

Там же. 24—25.

Левит 18: 22.

Там же. 20: 13. Дальнейшие библейские ссылки на гомосексуальность, осуждающие ее в весьма сходных похожих терминах, см.: Суд. 1: 22—30; 1 Цар. 22: 46; 2 Цар. 23: 7; Рим. 1: 27; 1 Кор. 6: 9; 1 Тим. 1: 10.,

Кинси и его сотрудники весьма полно документировали различающееся на протяжении веков общественное отношение к мужским и женским гомосексуальным актам. Так, они отмечают, что Талмуд довольно мягок в отношении женщин, определяя женскую гомосексуальную активность лишь как «простую непристойность» и запрещая нарушительнице вступать в брак с раввином (Kinsey А. С., Pomeroy W. В., Martin С. ?., Gebhard P. Sexual Behaviour in the Human Female, p. 484). «В истории средневековой Европы, — пишут авторы, — имеются многочисленные сообщения о смерти, которой были преданы мужчины за сексуальную активность с другими мужчинами, но очень мало записанных случаев сходных действий в отношении женщин» (Там же).

 Цит. по: De Beauvoir S. The Second Sex, p. xxi.

Kinsey A. C., Pomeroy W. B., Martin С. E., Gebhard P. Ibid., pp. 659— 666.

Taylor G. R. Historical and Mythological Aspects of Homosexuality// Marmor J. (ed.). Sexual Inversion, pp. 140—164; pp. 145—146.

Ibid., p. 145.

Понятие зла способно вбирать в себя множество нюансов, поскольку используется в качестве инструмента риторики, оправдывающей искоренение источника опасности. Так, в Средние века еретика, чародея, содомита и ведьму часто включали в одну и ту же категорию.

Westermarck Е. Ibid., р. 489.

Lea Н. С. A History of the Inquisition of Spain, vol. 4, p. 362.

Ibid.

Ibid.

См. гл. 7.

Чего нельзя сказать о римской инквизиции, главными врагами которой были ведьмы и протестанты. «...По всей Италии, — сообщает нам Ли, — это преступление [гомосексуализм] повсюду встречало снисходительность, абсолютно несоизмеримую с его вредом. Более того, римская инквизиция просто не замечала его». Эта терпимость, даже одобрение гомосексуальности в Италии засвидетельствованы тем фактом, что в 1664 году некоторые монахи-францисканцы по сути «сделали себе известность на открытом восхвалении этой практики...» (Lea Н. С. Ibid., р. 365).

Ibid., vol. 4, pp. 365—366.

Ibid., p. 367.

Ibid., p. 368.

Ibid., p. 371. В наше время врачи не менее снисходительно относятся к таким типичным психиатрическим «проступкам», как депрессия и угроза самоубийства. Обычные люди жестоко наказываются за такое поведение: их госпитализируют и лечат против их воли. Но хотя частота самоубийств среди врачей выше, чем в любой другой группе, а среди психиатров этот показатель является наивысшим, медицинские сотрудники, демонстрирующие такое поведение, очень редко наказываются за него принудительной психиатрической госпитализацией и лечением.

Используя понятие «душевной болезни» (и его разновидности), мы следуем тому же принципу. Когда мы объявляем сумасшедшими таких людей, как Эзра Паунд или Ли Харви Освальд, мы приписываем им такую характеристику, которая своей всеобъемлющей порочностью заслоняет индивида, которого, как предполагалось, она должна описывать. Принятое однажды, такое «описание» уже не оставляет места для иных, в особенности положительных, качеств этого человека. Таким образом происходит его уничижение и лишение человеческого достоинства. После этого мы уже можем не относиться к нему как к индивиду, наделенному правами и обладающему человеческими способностями. Если это поэт, мы отрицаем его талант, если это обвиняемый преступник, мы можем игнорировать вопрос о его виновности или невиновности, а если это предполагаемый убийца президента, в свою очередь убитый в тюрьме, мы можем упростить безнадежно неразрешимое событие, повлекшее далеко идущие политические и международные последствия, приписывая все, что с ним связано, сумасшествию отдельного, доселе никому не известного индивида. Иными словами, ересь в психиатрии, подобно ереси в религии, — это очень функциональное представление. Оно полезно для общества, которое его использует. Иначе это представление не развивалось бы и не пользовалось бы такой массовой поддержкой.