Читать онлайн «Гипнотические реальности». Страница 67

Р: Они вынуждены использовать те ассоциации, которые вы поместили в их бессознательное.

Э: Да, следом они могут заговорить о "Чертовой Башне" в Карибском море и не представлять, каким образом вы им внушили эту ассоциацию. Но вы знаете, как вы это сделали, а они никогда сознательно этого не распутают. Их сознание сделало поправку для их сознательного разума, но бессознательное все слышало.

Р: Ваша оговорка осталась внедренной в их бессознательное, стремясь к выражению.

Э: Она помещена там, в их бессознательном, и вы можете продолжать разговаривать и вести беседу таким образом, чтобы разговор о полевых цветах заставлял вспомнить пифагоровы штаны и Чертову Башню в Карибском море.[6]

Этот несколько экстремальный пример можно характеризовать как помещение ассоциаций в бессознательное пациента, что затем Эриксон дает бессознательному возможность утилизировать их своим собственным способом. Более простой прием — это обычное для Эриксона использование пауз, которыми он разбивает структуру своих предложений на фразы, каждая из которых может иметь свое собственное значение, часто абсолютно независимое от значения предложения в целом. В записях индукционных разделов каждого сеанса мы старались отметить эти важные паузы. Отдельное и независимое значение каждой фразы можно описать как контекстуальные сигналы и внушения, которые подхватываются и отчасти перерабатываются бессознательным, в то время как сознание просто ждет окончания предложения. Эти фразы, скрытые в контексте предложения, таким образом, функционируют как еще одна форма косвенного внушения.

Такое использование фраз как отдельных внушений, запрятанных внутри более широких контекстов цельного предложения, фактически есть еще одна форма метода рассеивания (Erickson, 1966 b). Эриксон иллюстрировал использование перемежающихся внушений внутри более широкого контекста общего разговора на тему, с которой пациенту легко идентифицироваться (например, общий разговор о выращивании растений с фермером, воспитании детей с матерью и т. д.). Перемежающимся в этом разговоре является паттерн внушений, который приходит через произвольные интервалы (часто с несколько иной интонацией голоса), непредсказуемые для субъекта. Перемежающиеся внушения приходят в неожиданный момент, они короткие, обычно являются трюизмом, с которым нельзя спорить, и терапевт быстро переходит дальше к общему разговору, прежде чем пациент сможет отреагировать на внушение. Внушение принято, у пациента не было возможности сопротивляться ему, пользуясь привычными ассоциациями, системами отсчета или другими сдерживающими факторами.

Общий разговор, который интересен пациенту, имеет следующие функции в качестве носителя перемежающихся внушений.

1. Общий разговор способствует развитию последовательности принятия или установки «да», поскольку это тема, интересная для пациента. Перемежающиеся внушения, таким образом, принимаются с готовностью, вместе с открытым сообщением, которое мотивирует пациента.

2. Общий разговор держит пациента в "состоянии бодрствования" на оптимальном уровне принятия, вместо того чтобы уводить его на грань сна и делать принятие ненадежным.

3. Интересная тема способствует установлению раппорта между пациентом и терапевтом, чтобы не давать пациенту уходить слишком далеко в его собственную ассоциативную матрицу, что может привести к ненадежному принятию.

4. Перемежение внушениями в рамках знакомой и избыточной информации способствует структурированной амнезии (Erickson and Rossi, 1974) на перемежающиеся внушения и таким образом не позволяет обычным ассоциативным структурам пациента вмешиваться во внушение.

Контекстуальные сигналы и внушения, скрытые внутри общего контекста предложения, по-видимому, функционируют таким же образом, как перемежающееся внушение в контексте общего разговора, как описано выше.

Упражнения с контекстуальными сигналами и внушениями

1. Просмотрите заново разделы наведения всех предыдущих сеансов, чтобы изучить контекстуальные сигналы и внушения, присутствующие во фразах, а не в предложениях в целом.

2. Отметьте, как временами отдельные фразы каждого предложения имеют те же имплицитные значения, что и целое предложение. В таких случая фразы могут суммировать и в значительной мере подкреплять внушения, содержащиеся в предложении в целом, но не повторяясь и по возможности не вызывая ограничивающих реакций пробужденного сознания.

3. Отметьте, как часто в предшествующих разделах комментария Эриксон привлекает внимание к той или иной фразе как отдельному внушению, скрытому внутри более общего контекста. Однако только лишь на этом сеансе Росси наконец понимает, что Эриксон пытается научить еще одному косвенному подходу к внушению, который мы теперь можем назвать "контекстуальные сигналы и внушения".

4. В реальной практике очень легко научиться тому, как использовать контекстуальные сигналы и внушения. Просто запишите на магнитофон ваши сеансы и позже изучайте записи, чтобы отметить, какие контекстуальные сигналы и внушения вы давали непроизвольно. По мере того, как вы станете более чувствительными к вашим собственным скрытым внушениям, вы разовьете повышенное восприятие того, о чем вы говорите, когда реально произносите это на терапевтических сеансах. Вскоре вы будете рады паузам в структуре вашего предложения, потому что они позволят вам насладиться контекстуальными сигналами и научиться контролировать их. Когда вы предлагаете фразу, тщательно наблюдая за лицом пациента, вы можете изучать его непроизвольную реакцию (подергивания, улыбки и т. д.) на каждую отдельную фразу. Это может дать вам чувство реальности контекстуальных внушений. Вы потом сможете утилизировать эти непосредственные реакции пациентов в качестве некоторой обратной связи, которая позволяет вам глубже осознать эффект ваших слов, производимый на ассоциативную структуру пациента. Вы можете затем научиться оркестрировать ваши фразы и реакции пациента в расчете на более адекватный эффект терапевтических гармоний, который вы пытаетесь вместе создать.

Право- и левополушарное функционирование в трансе

В своих попытках концептуализовать эриксоновское понимание транса и его фасилитацию мы использовали ряд различных моделей:

1. Психодинамическая модель сознательно-бесознательной системы.

2. Модель теории научения из поведенческой психологии.

3. Лингвистическая модель использования множественных уровней коммуникации.

Начиная с этого сеанса, наконец становится ясным, что нейропсихологическая модель утилизации различий между право- и левополушарным функционированием также присутствует в работе Эриксона, несмотря на то, что он разрабатывал свои взгляды и навыки задолго до недавних исследований полушарного функционирования (Sperry, 1968; Gazzaniga,1967; Bogen, 1969). Эти исследования, с точки зрения некоторых ученых, указывают, что переживания транса, глубокой задумчивости и сна все являются характеристикой правополушарного функционирования, в то время как рациональный, логический и вербальный способы функционирования более характерны для левого. Подытоживающий список различий полушарного функционирования, соотносимый с ударением, которое Эриксон делает на различиях между переживанием бодрствования и транса, таков:

Левое полушарие (бодрствование)

Лингвистическое

Логико-грамматическое

Рациональное

Абстрактное

Аналитическое

Направленное

Сфокусированное

Усилие

Правое полушарие (транс)

Пантомимическое, кинестетическое, музыкальное

Зрительно-пространственное

Интуитивное

Буквально-конкретное

Перцептивно-синтетическое

Спонтанное

Диффузное

Комфорт

Из этой дихотомии ясно, что значительная часть стараний Эриксона вызвать переживание транса направлена на депотенциализацию левополушарного функционирования. Признаком левополушарного функционирования является лингвистическая и логико-грамматическая организация сознания, которую обычно связывают с расположением речевого центра в левом полушарии. Многие из невербальных, пантомимических и косвенных подходов Эриксона к наведению транса явно направлены на то, чтобы сдвинуть сознание в сторону от этой лингвистической специализации левого полушария. Как мы обнаружили в этой книге, многие привычные для Эриксона формы вербального выражения на самом деле направлены на то, чтобы заблокировать или депотенциализировать упорядоченные, рациональные, абстрактные и направляющие функции обычных для субъекта способов левополушарного знания. Его использование шока, удивления, диссоциации, сдвига систем отсчета, замешательства, парадокса и двойных связок, таким образом, направлено на депотенциализацию левого полушария. То, как он постоянно настаивает на языке тела, на сигналах местоположения голоса, нажима, ритма и т. д., представляет собой подвижки от рационального и аналитического к перцептуальному, кинестетическому и синтетическому функционированию, столь характерному для правого полушария. Когда он использует такие гипнотические формы, как импликация, ожидания, неполные реплики и фразы, аналогии, метафоры, игру слов и просторечие, он вновь добивается сдвига от абстрактного и аналитического к интуитивному и синтетическому способам правосторонности. Многие из наиболее характерных черт переживания транса, такие как глубокая задумчивость, мечтания, буквализм, комфорт и автономный или спонтанный поток психического переживания и поведения, вызываются такими гипнотическими формами, как неделание и незнание, открытые внушения, а также внушения, охватывающие все возможности реагирования.