Читать онлайн «История современной психологии». Страница 123

Реактивная формация: Подмена одного импульса Id на другой, противоположный первому. Например, некто, кого одолевают сексуальные вожделения, может вдруг стать страстным борцом с порнографией.

Регрессия: Возвращение к ранним, казавшимся более безопасными, стадиям психической жизни. Появление у взрослого человека черт детского, зависимого поведения, ассоциирующимися со счастливыми временами.

Подавление: Отрицание существования какого — то фактора или события, вызывающего тревогу. Например, невольное вытеснение из сознания некоторых воспоминаний или переживаний, вызывающих сильный дискомфорт.

Сублимация: Изменение или замещение некоторых импульсов Id через переключение энергии инстинкта на социально приемлемые цели. Например, перевод сексуальной энергии в сферу художественного творчества.

Во время фаллической стадии развития, которая приходится на четвертый год жизни ребенка, основное его внимание сосредотачивается на эротическом удовлетворении, что включает в себя любование и демонстрацию гениталий и сексуальные фантазии. Фрейд описывает эту стадию при помощи понятия эдипова комплекса.[129] Как известно, Эдип — это персонаж древнегреческой мифологии, который, не ведая того, убивает своего отца и женится на собственной матери. По мысли Фрейда, на этой стадии у ребенка развивается влечение к родителю противоположного пола и неприятие родителя одного с собой пола, который теперь воспринимается как соперник. По всей видимости, материалом для такого заключения послужили его собственные детские переживания. «У себя самого я также обнаружил признаки влечения к матери и ревности по отношению к отцу» — писал Фрейд (^reu^. 1954. P. 223).

Как правило, ребенку удается преодолеть эдипов комплекс через отождествление себя с родителем своего пола и замещением влечения к родителю противоположного пола нормальным сексуальным влечением к другим людям. Однако, тот опыт отношения к противоположному полу, который формируется на данной стадии, сохраняется и впоследствии продолжает оказывать влияние на все взаимоотношения с партнерами противоположного пола. Одним из следствий отождествления с родителем одного с собой пола является развитие супер — эго. Принимая манеры и позицию родителя, ребенок тем самым усваивает и нормы его супер — зго.

После того, как пройдены все перипетии этих начальных стадий, ребенок вступает в длительный латентный период, который продолжается с 5–до 12–летнего возраста. После этого, по мысли Фрейда, под натиском пубертатных сигналов у ребенка начинается генитальная стадия. В этот период преимущественное значение приобретает гетеросексуальное поведение, и человек начинает готовиться к супружеской жизни, отцовству или материнству, соответственно.

Структурализм, а после него бихевиоризм рассматривали человека как своего рода машину, что прежде всего выражалось в убеждении, что человеческая психика и поведение могут быть сведены к элементарным компонентам. Это может показаться удивительным, но и Фрейд, подходивший к пониманию природы человека совершенно с иных позиций, также испытал на себе влияние механистической традиции. Не столь решительно, как другие психологи — экспериментаторы, но и он считал, что все психические процессы — даже сновидения — определенным образом продетерминированы. Ничто не происходит случайно или же из свободной воли. С точки зрения Фрейда, на все есть свои причины — сознательные или бессознательные мотивы. Впоследствии он даже пришел к заключению, что вообще все явления можно свести к физическим принципам.

В 1895 году Фрейд поставил перед собой задачу естественно — научного обоснования психологии. Он попытался доказать, что психология должна всецело основываться на физических принципах и что все психические явления имеют, по существу, те же самые характеристики, что и лежащие в их основе нейрофизиологические процессы. Психология, по мнению Фрейда, должна стать естественной наукой, направленной на представление «психических процессов как количественно детерминированных состояний определенных материальных компонентов и частиц» (Freud. 1895. P. 359).

Этот проект остался незавершенным, но в позднейших работах Фрейда можно отчетливо видеть идеи и термины, усвоенные им из физики, в особенности, из механики, электродинамики и гидравлики. Эти его теоретические исследования — еще один пример неполноты исторической летописи. Данная работа на протяжении более чем пятидесяти лет считалась утраченной. До того, как она была обнаружена вновь, никто и не думал, что Фрейд мог придерживаться подобных взглядов. Эта работа так и не была опубликована, и один из исследователей предположил, что «Фрейд стыдился ее, никогда публично на нее не ссылался и надеялся, что все имевшиеся экземпляры уничтожены» (Gardner. 1995. P. 68).

Впоследствии Фрейд отказался от намерения развивать психологию по образцу физики — психика явно не укладывалась в стандарты физических или химических методов исследования. Однако до конца жизни он остался верен позитивистской философии, в особенности принципу детерминизма, столь длительно питавшему всю экспериментальную психологию. Хотя Фрейд совершенно очевидно испытал влияние механистических воззрений, он, тем не менее, никогда нс замыкался в их круге. Если он видел, что данный подход не работает, то, не задумываясь, отказывался от такого подхода. К концу жизни Фрейд совершенно явственно осознавал всю недостаточность механистической концепции для понимания человека.

Психоанализ развивался преимущественно вне основного русла академической психологии. Подобная ситуация сохранялась в течение длительного времени. Американская академическая психология не восприняла психоаналитическую доктрину. В редакционной статье без подписи в «Журнале аномальной психологии» (fournal of Abnormal Psychology) за 1924 год высказывалось явное раздражение этим «нескончаемым потоком работ европейских психологов о бессознательном» (Fuller. 1986. P. 123). В данной статье они едва упоминались как совершенно недостойные внимания. Понятно, что в такой ситуации очень немногие психоаналитические работы удостаивались публикации в профессиональных изданиях. Подобная дискриминация продолжалась в течение, по меньшей мере, 20 лет.

Многие академические психологи обрушились с яростной критикой на психоанализ. В 1916 году Кристина Лэдд — Фрэнклин писала, что психоанализ — это продукт <недоразвитого… германского ума>. Следует отметить, что данное суждение было вынесено в тот период, когда все немецкое воспринималось с большим подозрением на фоне германской агрессии в первой мировой войне. Роберт Вудворт из Колумбийского университета назвал психоанализ «жуткой религией», которая даже здравомыслящих людей приводит к совершенно абсурдным заключениям. Джон Б. Уотсон вообще определил фрейдовскую позицию как шаманство, вуду (цит. по: Homstein. 1992. P. 255, 256).

Несмотря на все эти едкие нападки на психоанализ со стороны лидеров академической психологии и отношение к нему как к еще одной «безумной» теории, все же некоторые фрейдовские идеи в начале 20–х годов пробили себе дорогу в американские учебники по психологии. Проблема защитных механизмов, а также явного и скрытого (латентного) содержания сновидений вполне серьезно обсуждалась в психологических кругах (Popplestone & McPherson. 1994). Однако, поскольку безусловно доминирующей школой оставался бихевиоризм, психоанализ в целом попросту игнорировался.

Однако, в 30–40–е годы психоанализ получает неожиданно широкое распространение среди публики. Сочетание секса, насилия и скрытых мотивов, а также обещание излечить от широкого спектра разнообразных эмоциональных расстройств выглядит весьма привлекательно, почти неотразимо. Официальная психология в ярости, поскольку, с ее точки зрения, люди могут спутать психоанализ и психологию, полагая, что они занимаются одним и тем же. Официальным психологам претила сама мысль, что кто — то может посчитать, что секс, сновидения и невротическое поведение — это и есть все, чем занимается психология. «В 30–е годы многим психологам стало ясно, что психоанализ — не просто еще одна безумная идея, а серьезный конкурент, угрожающий самым основаниям научной психологии, по крайней мере, в сознании широкой читающей публики» (Morawski & Homstein. 1991. P. 114).

Для того, чтобы справиться с этой угрозой, психологи решили проверить психоанализ на предмет его соответствия строгим критериям научности. Они провели «сотни исследований, чья изобретательность могла поспорить лишь с бесполезностью полученных результатов» (Homstein. 1992. P. 258). Подобный шквал исследований, хотя, по большей части, и плохо исполненных, доказал, что психоанализ существенно отстает от уровня экспериментальной психологии, по крайней мере, с точки зрения самих приверженцев экспериментальной психологии. В итоге это позволило им вновь занять позицию «арбитров и блюстителей психологической истины» (Motawski & Homstein.1991. P. 114). Вдобавок эти исследования показали, что и академическая психология может представлять интерес для широкой публики, поскольку занимается, по существу, теми же вопросами, что и психоанализ.