Читать онлайн «История современной психологии». Страница 121

Несмотря на то, что психоанализ получал все большее признание как метод лечения, самого Фрейда это не слишком интересовало. Он вообще не собирался ограничиваться только лечением: в его намерения входило прежде всего понимание фундаментальной динамики поведения человека. Сам себя он считал в большей степени исследователем, чем терапевтом, а методы свободных ассоциаций и толкования сновидений рассматривал преимущественно как способы сбора данных. То, что эти методы обладали к тому же и терапевтическими качествами, по мнению Фрейда, имело лишь вторичное значение.

Скорее всего по причине недостатка личного интереса к лечению на лечебных сеансах, как сообщают пациенты, Фрейд выглядел вялым, индифферентным, говорил короткими, отрывистыми фразами. Он обычно ставил свое кресло в головах у кушетки пациента, чтобы пациенты его не видели. Иногда он даже засыпал во время сеансов. «У меня нет особого стремления помогать им», — заметил Фрейд однажды (цит. по: Jones. 1955. P. 446). Его страстью и подлинным интересом всегда было научное исследование, создание теории функционирования человеческой личности.

Фрейдовская система весьма существенно отличалась от традиционной экспериментальной психологии как по содержанию, так и по применяемым методам. Несмотря на всю свою научную подготовку, Фрейд не пользовался традиционными экспериментальными методами исследования. Он не занимался сбором данных в ходе контролируемого эксперимента и не использовал статистических методов анализа результатов.

Фрейд мало полагался на обычный экспериментальный подход, хотя и был убежден в том, что его работа носит строго научный характер, а анализ историй болезни пациентов и его собственный самоанализ, по его мнению, дают достаточно оснований для выводов. Фрейд писал:

Когда я впервые поставил перед собой задачу вывести на поверхность то. что скрыто в психике человека, причем, используя не принуждающую cu^ty гипноза, а полагаясь лишь на тщательное исследование того. что говорит и делает пациент, мне казалось, что задача сложнее, чем это оказалось на самом деле. Имеющий глаза и уши. сам может убедиться в том, что ни один смертный не в состоянии хранить свои секреты. Если молчат уста. состояние человека выдает дрожание пальцев. Иными словами, предательство сочится из каждой поры его тела. Таким образом. задача исследования даже самых потаенных областей человеческой психики оказывается вполне выполнимой. (Freud. 1901/1905Ь. Р. 77–78.)

Фрейд формулировал и развивал свои идеи как нечто совершенно очевидное — как, например, в приведенном выше фрагменте. При создании теории он больше всего полагался на собственное критическое чутье. Он настаивал на том, что только сами психоаналитики могут судить о научной ценности его работ. Фрейд полностью игнорировал критику со стороны других исследователей, в особенности тех, кто не симпатизировал психоанализу. Он редко снисходил до того, чтобы отвечать на критику. Психоанализ — это его детище, его и только его.

Фрейдовская система занималась не только теми вопросами, которые обычно входили в учебники по психологии того времени. В большей степени его интересовали те сюжеты, которые, как правило, прежде оставались без внимания: бессознательная мотивация поведения, конфликты между силами бессознательного и их последствия для психики человека.

Инстинкты[122] — это движущие, мотивационные силы личности, биологические факторы, высвобождающие запасы психической энергии. Хотя термин instinct и получил распространение в английском языке, это не совсем то, что имел в виду Фрейд. Он никогда не использовал немецкий термин instinkt по отношению к человеку, но только при описании влечений животных. Для характеристики человеческого поведения Фрейд пользовался термином tribe, который можно было бы перевести как <побуждающая сила> или <импульс> (Bettelheim. 1982).

Для Фрейда инстинкты — это не врожденные рефлексы, как обычно понимают данный термин, а, скорее, та часть стимуляции, которая исходит от тела. Целью инстинктов является устранение или ослабление стимуляции при помощи определенных типов поведения, таких как еда, питье или сексуальная активность,

Фрейд не ставил перед собой задачу дать детальную классификацию всех человеческих инстинктов. Он говорил всего лишь о двух больших группах: инстинкты жизни и инстинкты смерти. Инстинкты жизни включают в себя голод, жажду, секс и направлены на самосохранение особи и выживание вида. Это созидательные, поддерживающие жизнь силы. Та форма психической энергии, в которой они проявляют себя, получила название либидо[123]. Инстинкты смерти — это разрушительные силы, которые могут быть направлены как вовнутрь (мазохизм или самоубийство), так и вовне (ненависть и агрессия). К концу жизни Фрейд все больше и больше приходил к убеждению, что инстинкт агрессии может быть столь же могуществен в качестве фактора мотивации, как и секс.

В идее инстинкта смерти мы имеем еще один пример автобиографического характера фрейдовской системы. Фрейд обратил внимание на него только тогда, когда смерть стала фактором личного опыта: его болезнь прогрессировала, он стал свидетелем всех ужасов войны, его дочь Софи умерла в возрасте 26 лет, оставив сиротами двух детей. Фрейд был сильно потрясен потерей и спустя менее чем три недели после ее смерти впервые заговорил об инстинкте смерти.

Фрейд также стал отмечать и значительный уровень агрессии в самом себе. Многие его коллеги отзываются о нем как о легко впадающем в гнев человеке. В целом ряде работ Фрейда помимо язвительности в отношении отступников психоаналитического движения наблюдается также и высокий уровень личной агрессии.

Представление об агрессии как одном из мотивациопных факторов было встречено психоаналитическим сообществом с бульшим пониманием, чем идея инстинкта смерти. Один из авторов писал, что это представление следует отправить <в мусорный ящик истории> (Becker. 1973. P. 99). Другой же исследователь отмечал: если и верно, что Фрейд — гений, то появление подобной идеи свидетельствует о том, что и у гениев бывают свои неудачные дни (Eissler. 1971).

В своих ранних работах Фрейд отмечал, что психическая жизнь человека состоит как бы из двух частей — сознательной и бессознательной. Сознательная часть — как верхушка айсберга — невелика и, в общем — то, не имеет существенного значения. Она выражает лишь поверхностные аспекты личности в целом. Обширная и мощная область подсознания, как подводная часть айсберга, содержит в себе инстинкты и движущие силы всего поведения человека.

Со временем Фрейд пересмотрел это простое деление на созна — тельное/бессознательное и стал говорить о соотношении трех компонентов — ид, эго и супер — эго, или оно, Я и сверх — Я. Область ид[124]. которая приблизительно соответствует тому, что Фрейд ранее называл бессознательным, представляет собой наиболее примитивную и наименее доступную часть личности. Мощнейшие силы ид включают в себя сексуальный инстинкт и агрессию. «Мы сравниваем его с кипящим котлом экзальтации», — писал Фрейд. Ид «не знает никаких ценностей, добра и зла, никакой морали» (F — eud. 1933. P. 74). Стимулы ид требуют немедленного удовлетворения, не считаясь ни с какими обстоятельствами реальности. Они действуют в соответствии с принципом наслаждения, который ищет лишь возможности снять напряжение, стремясь к удовольствию и избегая боли. Следует отметить, что в немецких текстах Фрейд пользовался термином es. что означает «оно». Этот термин был им заимствован у психоаналитика Джорджа Гроддека, который в свое время послал Фрейду рукопись своей работы под названием «Книга Оно» (Isbister. 1985).

Ид является основным источником нашей психической энергии, либидо, которая проявляет себя в виде напряженности. Возрастание энергии либидо приводит к увеличению напряженности, которую мы затем пытаемся различными способами свести до приемлемого уровня. Для того, чтобы удовлетворять свои потребности и поддерживать комфортный и приемлемый уровень напряженности, мы должны взаимодействовать с реальным миром. Голодный человек, например, должен что — то предпринять и найти пищу, что снимет вызванное голодом напряжение. А потому необходимо установить соответствующие связи между потребностями ид и реальными обстоятельствами.

Эго[125], Я служит своего рода посредником между чд и внешним миром. Эго ориентируется, в противоположность нерассуждающему и полному неукрощенных страстей ид, на причинные связи и рациональность. По — немецки Фрейд называет эго ich, что соответствует местоимению «Я». Сам он почему — то недолюбливал термин «эго» и редко им пользовался (Holt. 1989).