Читать онлайн «История современной психологии». Страница 111

Предшествующие влияния

На развитие психоаналитического движения существенное влияние оказали два источника:

1) философские концепции бессознательных психических феноменов и

2) работы в сфере психопатологии.

В самом начале XVIII века немецкий философ и математик Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646–1716) разработал концепцию, названную им монадологией[111]. Монады, по мысли Лейбница, представляют собой единичные элементы реальности, отличные от физических атомов. Монады состоят не из материи в обычном смысле слова. Каждая монада представляет собой непротяженную психическую сущность. Хотя они и имеют психическую природу, тем не менее им присущи и некоторые свойства физической материи. Когда достаточное количество монад соединяются вместе, они образуют протяженные объекты.

Монады можно уподобить актам восприятия. С точки зрения Лейбница, активность монад, всецело протекающая в сфере идеального, психических актов, имеет различную степень сознательности: от почти полностью бессознательного до ясного и четкого сознания. Низшие уровни сознания называются малыми перцепциями, их сознательная реализация получила названия апперцепции.

Спустя столетие немецкий философ и педагог Иоганн Фридрих Гербарт (1776–1841) развил эту лейбницевскую идею. Он сформулировал концепцию порога сознания[112]. Находясь под влиянием общего механического духа эпохи, Гербарт полагал, что «идеи воздействуют друг на друга подобно механическим силам» (цит. по: Hoffman, Cohran & Nead. 1990. P. 185).

По Гербарту, идеи, находящиеся ниже определенного порога, бессознательны, Когда идея поднимается до уровня сознания, она аппер — цептируется (если пользоваться лейбницевским термином). Но Гербарт пошел дальше. Для того, чтобы та или иная идея могла подняться до уровня сознания, она должна быть сопоставима с теми идеями, которые уже находятся в сфере сознания. Несовместимые идеи не могут находиться в сознании одновременно. Идеи, противоречащие уже имеющимся в сознании, вытесняются.

Вытесненные идеи находятся ниже порога сознания. Они во многом подобны малым перцепциям Лейбница. Согласно воззрениям Гербарта, различные идеи конкурируют между собой за возможность сознательной реализации. Он даже предложил математические формулы, позволяющие вычислить механику движения идей на пути к сфере сознания.

Густав Фехнер также оказал значительное влияние на развитие теорий бессознательного. Как и Гербарт, он также использовал понятие порога. Это ему принадлежит образ психики как айсберга, который произвел столь сильное впечатление на Фрейда, Фехнер считал, что, подобно айсбергу, большая часть психической деятельности скрыта под поверхностью сознания и подвержена воздействию ненаблюдаемых сил.

Весьма любопытно, что работы Фехнера, столь значимые для экспериментальной психологии, оказались также и в числе предпосылок психоанализа. Фрейд цитировал книгу Фехнера «Элементы психофизики» (Elemente der Psychophisik) в ряде своих работ. Некоторые важные моменты его концепции (принцип удовольствия, понятие психической энергии, интерес к изучению агрессии) также берут начало из фехнеровских разработок. Как пишет об этом один из биографов Фрейда, «Фехнер был единственным психологом, от которого Фрейд позаимствовал кое — какие идеи» (Jones. 1957. P. 268).

Разного рода представления о бессознательном составляли важную часть общего интеллектуального климата в Европе 80–х годов XVIII столетия. Именно в это время Фрейд начинал свою клиническую практику. Причем бессознательное было предметом интереса не только профессионалов; широкая публика тоже любила порассуждать на эту тему. Книга Э. фон Гартмана «Философия бессознательного» (Die philosophishen Crundlagen der Natunvissenschaften, 1869–1884 гг.) была столь популярна, что выдержала девять изданий в период с 1869 по 1882 годы. В 70–х годах XIX века появилось еще, по крайней мере, полдюжины других работ, содержавших в названии слово «бессознательное».

Таким образом, Фрейд не был первым, кто всерьез заговорил о бессознательном в человеческой психике. Напротив, он сам полагал, что философы до него уже многое сделали в этой области. То новое, на что претендовал именно он, касалось способов исследования бессознательного.

Мы уже имели случай убедиться, что любое новое движение нуждается в каком — то противнике, в чем — то, с чем можно сражаться и от чего можно отталкиваться для обретения начального импульса движения. Но поскольку психоанализ развивался вне русла академической мысли, то и оппонентом его стала не вундтовская психология и не какая — либо иная из существовавших в то время в психологии школ. Для того, чтобы найти противника, которому противостоял Фрейд, нам придется обратиться к сфере его непосредственной профессиональной деятельности — исследованию природы и лечения психических расстройств.

История лечения душевных расстройств выглядит столь же захватывающе, сколь и удручающе. Первые упоминания о душевных болезнях относятся к 2100 до н. э. (Brems.Tbeverin & Routh. 1991). Жители Древнего Вавилона верили, что душевные недуги возникают из — за того, что человеком овладевает демон. Их лечение, впрочем, было довольно гуманным и сочетало в себе магию и молитвы.

Древние иудеи расценивали такие недуги как наказание за грехи. Они полагались при лечении на магию и молитву. Греческие философы — Сократ, Платон и Аристотель — считали, что причина душевных расстройств кроется в нарушении упорядоченности мыслительного процесса. А потому они рассчитывали на лечебную силу и убедительность разумных аргументов.

По мере распространения и упрочения в Европе христианства в IV веке, к психическим расстройствам вновь стали относиться как к чему — то, достойному осуждения, как к одержимости бесами и дьяволом. А потому надлежащее, с точки зрения церкви, лечение представляло собой сочетание морального и религиозного осуждения, пыток и других мучительных, варварских процедур по изгнанию бесов. С начала XV века и на протяжении трех последующих столетий печально известная своей жестокостью инквизиция сурово преследовала еретиков и колдунов, притом признаки, по которым последних можно было узнать, представляли собой, по существу, детальное описание симптомов душевных расстройств. Единственным же лечением, похоже, оставались жестокие пытки и мучения.

К XVIII веку душевные болезни стали рассматривать просто как иррациональное поведение. За это уже не предавали казни, а помещали несчастных больных в лечебницы, больше походившие на тюрьмы. Никакого лечения, собственно, и не предполагалось. Людей просто держали на привязи, в цепях, а иногда выставляли на всеобщее обозрение, словно животных в зоопарке.

Более гуманный подход к психическим расстройствам

К началу XIX века постепенно распространяется более гуманное и рациональное отношение к психическим расстройствам. Одним из лидеров нового подхода стал французский врач Филипп Пинель (1745–1826). Он утверждал, что душевные расстройства — это естественное явление, и потому лечить их надо методами естественных наук. Он освободил пациентов от оков и стал относиться к ним значительно более гуманно. Именно он первым начал записывать истории болезни и отмечать характер и ход лечения. Количество пациентов, объявленных излечившимися и выпущенных из психиатрических лечебниц, под его руководством выросло невероятно. Под влиянием подобного примера цепи с пациентов начали снимать все чаще и чаще как в Европе, так и в Америке. Психические болезни становились предметом научного исследования. «Становление научного сознания привело к тому… что человек все более воспринимался как машина. А если машина сломалась, ее можно и нужно починить. Такого рода «починка» и должна была происходить в психиатрических лечебницах, снабженных разного рода приборами и аппаратами в соответствии с новейшими достижениями индустриальной революции»2 (Brems.Theverin & Routh. 1991. P. 12).

Первым практикующим психиатром в Соединенных Штатах был Бенджамин Раш (1745–1813). Согласно его взглядам, причиной иррационального поведения является излишек или недостаток крови. А потому лечение основывалось на удалении излишков или, напротив, пополнении кровотока при недостатке крови. Он сконструировал специальное вращающееся кресло, на котором несчастных больных раскручивали с огромной скоростью. В результате дело часто кончалось обмороком. На более ранних этапах своего шокового лечения Раш погружал пациентов в холодную воду. Считается, что именно он первым начал использовать специальные методы транквилизации. Пациентов привязывали к так называемому успокаивающему креслу и крепко сдавливали голову при помощи тисков большими деревянными блоками.