Читать онлайн «Психология». Страница 71

278

крайней мере, безусловно, не может этого сделать. В данном случае, по его мнению, гнев должен совершен- но отсутствовать как чувство, связанное с известными наружными проявлениями, и можно предположить, что в остатке получится только спокойное, бесстрастное суждение, всецело принадлежащее интеллектуальной об- ласти: известное лицо заслуживает наказания.

То же рассуждение применимо и к эмоции печали;

что такое была бы печаль без слез, рыданий, задержки сердцебиения, тоски, сопровождаемой особым ощуще- нием под ложечкой! Лишенное чувственного тона при- знание того факта, что известные обстоятельства весьма печальны,—и больше ничего. То же самое обнаружива- ется при анализе любой другой страсти. Человеческая эмоция, лишенная всякой телесной подкладки, есть пу- стой звук. Я не утверждаю, что такая эмоция есть не- что, противоречащее природе вещей и что чистые духиосуждены на бесстрастное интеллектуальное бытие; я хочу только сказать, что для нас эмоция, отрешенная от всяких телесных чувствований, есть нечто непредстави- мое. Чем более я анализирую мои душевные состояния, тем более убеждаюсь, что грубые страсти и увлечения, испытываемые мною, в сущности, создаются и вызы- ваются теми телесными переменами, которые мы обык- новенно называем их проявлениями или результатами;

и тем более мне начинает казаться вероятным, что, сде- лайся мой организм анестетичным (нечувствительным), жизнь аффектов, как приятных, так и неприятных, ста- нет для меня совершенно чуждой и мне придется вла- чить существование чисто познавательного, или интел- лектуального, характера. Хотя такое существование и казалось идеалом для древних мудрецов, но для нас, отстоящих всего на несколько поколений от философ- ской эпохи, выдвинувшей на первый план чувственность, оно должно казаться слишком апатичным, безжизнен- ным, чтобы к нему стоило так упорно стремиться.

Моя точка зрения не может быть названа материа- листической. В ней не больше и не меньше материализ- ма, чем во всяком взгляде, согласно которому эмоции обусловлены нервными процессами. Ни один из читате- лей моей книги не возмутится против этого положения, пока оно высказано в общей форме, и если в этом поло- жении кто-нибудь все-таки усмотрит материализм, то только имея в виду те или другие частные виды эмо-ций. Эмоции суть чувственные процессы, которые обу-

279

словлены внутренними нервными токами, возникающи- ми под влиянием внешних раздражении. Такие процес- сы, правда, всегда рассматривались платонизирующи- ми психологами как явления, связанные с чем-то чрез- вычайно низменным. Но каковы бы ни были физиоло- гические условия образования наших эмоций, сами по себе, как душевное явление, они все равно должны остаться тем, что они есть. Если они глубокие, чистые, ценные по значению психические факты, то, с точки зрения любой физиологической теории, касающейся их происхождения, они останутся все теми же глубокими, чистыми, ценными для нас по значению, каковыми они являются с точки зрения нашей теории. Они заключают в самих себе внутреннюю меру своего значения, и до-казывать при помощи предлагаемой теории эмоций, что чувственные процессы не должны непременно отличать-ся низменным, материальным характером, так же логи-чески несообразно, как опровергать нашу теорию, ссы- лаясь на то, что она ведет к низменному материалисти- ческому истолкованию явлений эмоции.

Предлагаемая точка зрения объясняет удивигельноеразнообразие эмоций. Если моя теория верна, то каж- дая эмоция есть результат соединения в один комплекс психических элементов, из которых каждый обусловлен определенным физиологическим процессом. Составные элементы, из которых слагается всякая перемена в ор- ганизме, есть результат рефлекса, вызванного внешним раздражителем. Отсюда немедленно возникает ряд воп- росов, которые резко отличаются от всяких вопросов, предлагаемых представителями других теорий эмоций. С их точки зрения, единственно возможными задачамипри анализе эмоций были классификация («К какому роду или виду принадлежит данная эмоция?») или описание («Какими внешними проявлениями характе- ризуется данная эмоция?»). Теперь же дело идет о вы- яснении причин эмоций («Какие именно модификации вызывает в нас тот или другой объект и почему он вы- зывает в нас именно те, а не другие модификации?»).

От поверхностного анализа эмоций мы переходим,гаким образом, к более глубокому исследованию, к ис- следованию высшего порядка. Классификация и описа- ние суть низшие ступени в развитии науки. Как только выходит на сцену вопрос о причинной связи в данной научной области, классификация и описание отступают на второй план и сохраняют значение лишь настолько,

280

насколько облегчают нам исследование причинной свя- зи. Раз мы выяснили, что причиной эмоций являются бесчисленные рефлекторные акты, возникающие под влиянием внешних объектов и немедленно осознаваемые нами, то нам тотчас становится понятным, почему мо- жет существовать бесчисленное множество эмоций и почему у отдельных индивидов они могут неопределен- но варьировать и по составу, и по мотивам, вызываю- щим их. Дело в том, что в рефлекторном акте нет ни- чего неизменного, абсолютного. Возможны весьма раз- личные действия рефлекса, и эти действия, как извест-но, варьируют до бесконечности.

Короче говоря, любая классификация эмоций может считаться «истинной» или «естественной», коль скоро она удовлетворяет своему назначению, и вопросы вроде «Каково истинное или типичное выражение гнева истраха?» не имеют никакого объективного значения. Вместо решения подобных вопросов мы должны выяс- нять, как могла произойти та или другая экспрессия страха или гнева, и это составляет, с одной стороны, за- дачу физиологической механики, с другой—задачу ис- тории человеческой психики, задачу, которая, как и все научные задачи, по существу, разрешима, хотя и трудно, может быть, найти ее решение. Немного ниже я при- веду попытки, которые делались для этого.

Дополнительное доказательство в пользу моей гео- рии. Если моя теория справедлива, то она должна под- твердиться следующим косвенным доказательством. Со- гласно теории, вызывая в себе произвольно при спокой- ном состоянии духа так называемые внешние проявле-ния той или другой эмоции, мы должны испытывагь и саму эмоцию. Предположение это, насколько его можно было проверить опытом, скорее подтверждается, чем опровергается. Всякий знает, до какой степени бегство усиливает паническое чувство страха и как может воз- расти чувство гнева или печали, если дать волю их внеш- ним проявлениям. Возобновляя рыдания, мы усили- ваем в себе чувство горя, и каждый новый припадок плача еще более вызывает горесть, пока не наступает. наконец, успокоение, обусловленное утомлением и види- мым ослаблением физического возбуждения. Всякий знает, как в гневе мы доводим себя до высшей точки возбуждения, воспроизводя несколько раз подряд внеш- ние проявления этой эмоции.

Подавите в себе внешнее проявление страсти и она

281

замрет в вас. Прежде чем отдаться вспышке гнева, по- пробуйте сосчитать до десяти — и повод к гневу пока- жется вам до смешного ничтожным. Чтобы придать се- бе храбрости, мы свистим и тем действительно придаем себе уверенность. Но попробуйте просидеть целый день в задумчивой позе, поминутно вздыхая и отвечая упав- шим голосом на расспросы окружающих, и вы тем еще усилите ваше меланхолическое настроение. В нрав-ственном воспитании все опытные люди признали чрез-вычайно важным правило: если мы хотим подавить в себе нежелательное эмоциональное влечение, мы дол- жны терпеливо и сначала хладнокровно воспроизводить внешние движения, соответствующие желательным для нас душевным настроениям. Результатом упорных уси- лий в этом направлении будет то, что злобное, подав- ленное состояние духа исчезнет и заменится радостным и кротким настроением. Расправьте морщины на челе, проясните взор, выпрямите корпус, заговорите в мажор- ном тоне, весело приветствуя знакомых, и если у вас не каменное сердце, то вы невольно поддадитесь мало-помалу благодушному настроению.

Против сказанного можно привести тот факт, что, по словам многих актеров, превосходно воспроизводя- щих голосом, мимикой и телодвижениями внешние про- явления эмоций, они при этом не испытывают никаких чувств. Другие, впрочем, согласно свидетельству Арче- ра, который собрал по этому вопросу среди актеров любопытные статистические сведения, утверждают, чгов тех случаях, когда им удавалось хорошо сыграть роль, они переживали все соответствующие эмоции. Это раз-ногласие между артистами объясняется весьма просто. В экспрессии каждой эмоции внутреннее органическое возбуждение может быть у некоторых лиц совершенно подавлено, а вместе с тем в значительной степени ос- лаблена и сама эмоция; другие же лица не обладают такой способностью. Актеры, испытывающие во время игры эмоции, не способны, не испытывающие эмоций —способны совершенно диссоциировать и их экспрессию.