Читать онлайн «Словарь-справочник по психоанализу». Страница 199

Патологический церемониал, навязчивые ритуалы включают в себя элементы магического мышления, состоят из таких формальностей и ограничений, от которых больной не может отказаться, поскольку каждое отклонение от них сопровождается невыносимым страхом. По своему исполнению и природе они напоминают собой обряды, совершаемые верующими людьми. Это сходство между навязчивыми действиями нервных больных и обрядами верующих не ускользнуло от внимания З. Фрейда, который провел аналогию между невротическими церемониями и религиозными ритуалами, что нашло отражение в его статье «Навязчивые действия и религиозные обряды» (1907). Сходство между ними состоит, по его мнению, в том, что в обоих случаях речь идет о добросовестном выполнении мелочей и об угрызениях совести при неисполнении соответствующих действий. Наряду со сходствами имеются и различия, состоящие в том, что невротические церемонии отличаются большим индивидуальным разнообразием, в то время как религиозные ритуалы в значительной степени стандартизированы, первые носят частный характер, а вторые – публичный, общественный характер.

В случае невроза навязчивых состояний психоаналитическая терапия ориентируется прежде всего на то, чтобы сделать для пациента понятным смысл его ритуалов, церемоний, навязчивых действий. Тем самым раскрываются мотивы, побуждающие пациента к осуществлению навязчивого повторения, выявляются глубинные причины его страданий и открываются перспективы для сознательного разрешения вну-трипсихических конфликтов, позволяющие избавиться от патологического церемониала.

САДИЗМ – сексуальное извращение, характеризующееся страстью к насилию; в психоанализе – поведение человека, ориентированное на получение удовольствия путем насилия над сексуальным партнером, причинения ему физической боли и душевного страдания.

Термин «садизм» происходит от имени французского писателя маркиза де Сада (Донасьен Альфонс Франсуа, 1740–1814), автора романов и сборника новелл «Преступления любви, или Бред страстей», в которых он описал сцены сексуальной патологии. Немецкий психиатр Р. Крафт-Эбинг (1840–1902) использовал понятие «садизм» для обозначения одной из форм сексуальной перверсии (извращения).

В понимании З. Фрейда сексуальность большинства мужчин содержит примесь агрессивности. В противоположность мазохизму, характеризующемуся пассивной позицией, садизм связан с активностью человека. В отличие от женщин мужчины более склонны к насильственному преодолению сопротивления сексуального партнера. В целом садизм соответствует преувеличенному агрессивному компоненту сексуального влечения.

Рассматривая садизм, З. Фрейд исходил из того, что история развития человечества свидетельствует о тесной связи между жестокостью и половым влечением. Некоторые ученые объясняли подобную связь тем, что всякая боль сама по себе содержит наслаждение; следовательно, и садизм как сексуальное извращение, по их мнению, основывается именно на этом.

З. Фрейд не считал подобное объяснение сексуального извращения удовлетворительным. Он полагал, что пассивная и активная формы сексуальной деятельности не всегда выступают в чистом виде. Чаще всего они переплетаются между собой: тот, кто получает сексуальное наслаждение, причиняя боль другому, также способен испытывать наслаждение от боли, которую причиняют ему. Хотя в одном человеке активная или пассивная позиция может быть выражена сильнее, тем не менее садист всегда является одновременно и мазохистом.

По З. Фрейду, некоторые сексуальные извращения встречаются как противоположные пары. Садизм и мазохизм – типичный пример такой пары. Но садизм не объясняется только примесью агрессивности. Понимание садизма и мазохизма лучше всего соотносить с противоположностью мужского и женского начал.

Исследуя инфантильную сексуальность, З. Фрейд пришел к заключению, что садизм можно рассматривать в более широком плане, а не только в узком – как сексуальное извращение. В работе «Три очерка по теории сексуальности» (1905) он писал: «Понятие садизма, в обычном применении этого слова, колеблется между только активной и затем насильственной установкой по отношению к сексуальному объекту и исключительной неразрывность удовлетворения с подчинением и его терзанием. Строго говоря, только последний крайний случай имеет право название перверсии». Обращаясь к рассмотрению инфантильной сексуальности, он показал, как у ребенка может развиваться компонент жестокости сексуального влечения. Детскому характеру, замечал он, вообще свойственна жестокость: дети отличаются особой жестокостью по отношению к животным, друг к другу. Их жестокость происходит из влечения к овладению.

З. Фрейд считал, что жестокость преобладает в фазе сексуальной жизни, названной им прегенитальной, то есть предшествующей зрелой сексуальности, связанной с деятельностью гениталий. В частности, он выделил садистско-анальную организацию прегенитальной сексуальности, на которой влечение к овладению принимает форму жестокости. Способность к состраданию возникает у детей позднее.

В психоаналитической трактовке З. Фрейда склонность к садизму потенциально содержится в каждом человеке. Она связана с развитием ранних фаз детской сексуальности.

Представления З. Фрейда о садизме получили свое дальнейшее развитие в одних психоаналитических исследованиях и критическое переосмысление в других. В частности, американский психоаналитик Э. Фромм (1900–1980) считал, что сексуальный садизм является одной из наиболее распространенных форм сексуального извращения. Вместе с тем он исходил из того, что садистские импульсы проявляются, как правило, и в сексуальности человека, и в других его несексуальных влечениях. Поэтому можно говорить о садистском характере. Если, совершая садистские действия, человек достигает сексуального возбуждения, то он, по словам Э. Фромма, настоящий садист, одержимый страстью властвовать, мучить и унижать других людей.

В работе «Анатомия человеческой деструктивности» (1973) Э. Фромм обратил особое внимание на проявление несексуального садизма, включая жестокое обращение с детьми, причинение физического страдания беспомощным, беззащитным людям и животным, нечеловеческое обращение с военнопленными, больными (особенно умалишенными) и сидящими в тюрьмах, применение пыток под прикрытием осуществления религиозных или политических идей. Наряду с физическим садизмом он также выделил психический садизм, проявляющийся в душевной жестокости, унижении, обидах и оскорблениях, выраженных в словесной форме. «Психический садизм имеет много способов маскировки: вроде бы безобидный вопрос, улыбка, намек... мало ли чем можно привести человека в замешательство. Кто не знает таких мастеров-умельцев, которые всегда находят точное слово или точный жест, чтобы кого угодно привести в смятение или унизить». Как подчеркнул Э. Фромм, психический садизм может приносить людям не меньшие, а подчас даже большие страдания, чем физический садизм.

По мнению американского психоаналитика, сердцевину садизма, независимо от различных форм его проявления, составляет «страсть, или жажда власти, абсолютной и неограниченной власти над живым существом, будь то животное, ребенок, мужчина или женщина». Обычно садизм – «это злокачественное образование», «превращение немощи в иллюзию всемогущества», «религия духовных уродов». Типичными чертами садистского характера являются: стремление, чтобы все живое находилось под контролем и чтобы живые существа превратились в вещи, дрожащие объекты обладания; проявление садистских импульсов только по отношению к слабым, но не сильным людям; презрение к слабому с тенденцией к абсолютному подчинению его; боязнь всего нового, непредсказуемого, требующего нестандартных решений и действий; трусость и готовность к подчинению более сильному человеку. Развитию садизма способствуют такие факторы, как основанные на эксплуатации условия жизни, все те обстоятельства, которые дают ребенку или взрослому ощущение пустоты и беспомощности, и все то, что приводит к возникновению страха, утрате жизненных сил.

Рассматривая причины и корни возникновения злокачественного садизма, Э. Фромм пришел к заключению, что их понимание не может ограничиваться учетом только врожденных биологических факторов, как это подчас имеет место в некоторых исследованиях. Важно принимать во внимание также психологическую атмосферу и социальные условия жизни человека, от которых зависит «не только возникновение социального садизма, но и судьба индивидуального, личностного садизма».

Представления о садомазохизме, как взаимосвязи между садизмом и мазохизмом, содержались в работах Р. Крафта-Эбинга (1840–1902), в которых этот феномен воспринимался в плане сексуального извращения. В «Трех очерках по теории сексуальности» (1905) З. Фрейд также соотнес сочетание садизма и мазохизма к проявлению извращения, определяющего форму сексуальной активности. Он исходил из того, что активная и пассивная формы сексуальности всегда встречаются у одного и того же лица. «Кто получает наслаждение, причиняя другим боль в половом отношении, тот также способен испытывать наслаждение от боли, которая причиняется ему от половых отношений. Садист всегда одновременно и мазохист, хотя активная и пассивная сторона перверсии у него может быть сильнее выражена и представляет собой преобладающее сексуальное проявление».